***

— Знаешь, жизнь все- таки не имеет никакой ценности. Захотел, создал, а надоела — убил. Темно. Тихо. Кроме нас никого. Густо, но не пасмурно. Земля мягкая и удобная. В ней в некоторых местах можно подскользнуться. Недалеко поют птицы, стрекочут кузнечики. Где-то на деревьях бегают белки. Осень. Пора готовиться к зиме. Не так давно здесь бегали зайцы. А если сюда приходить ранним утром, то можно увидеть лисиц. Грибов тут полно, поэтому людей здесь обычно много, но сегодня никого. Как и вчера. — Но… — Что? — Но как такое возможно? — Легко. — Ты считаешь себя всемогущим? — Разве нет? Я первый закинул в яму горстку земли. Молчание. Никто из людей не собирались что-то делать, а оно и понятно. Тут делать нечего. Вскопал, положил гроб, закопал, ушел. Все. Монотонность. Постоянство. Круговород трупов. Хах. — Все-таки хочется сказать, что это был прекрасный человек с утонченными изгибами тела и приятным акцентом. Мне его будет не хватать. Жаль, что прожил недолго. Хорошим человеком был. Я его знал с дества. Врет. — Да, ему бы стоило молчать иногда, но порой слова убивают. — Хах. Я прикрыл глаза. Мне здесь неуютно. — А как мы дальше жить будем? Я открыл глаза. Опять бесполезные разговоры. — Обычно. — Я бы не смог. — «Я бы не смог', придурок. А он действительно не смог бы. Слабый, трусоватый человек, который мог разве что жевать сопли и ныть мамочке под юбку, что нет справедливости. Мне хотелось уйти отсюда, чтобы не видеть всех. — Раньше я думал этого не будет. — Чего? — Хоронять тех, кого ты любишь. — А ты разве любил? — Врядли. Он никого не любил, даже себя. Он видит в себе того самого мудака, который живет в своем мире и мечтает о своей величественности перед всеми. Гитлер современности. Я ненавидел их всех. Мы стояли в месте, где никогда не было и не будет никакой жизни. Лес. Мы хороним гребанное тело в лесу! Я не знаю чье это тело, но для них оно может что то и значило. — Что ты делаешь? — Думаю. — О чем? — О том, чтобы ты хоть раз мудак заткнулся. Он прав. Ему стоит хоть иногда поменьше открывать свой рот. Слова губят. — Я не люблю, когда мне грубят. — Привыкай. Я сел на землю и начал перебирать листья руками, думая о том, что все хорошо. Хотя ничего хорошего не было. Кучка дураков, которые думают, что они здесь власть, и им все дозволено. Пришел — убил. Ушел — доволен. Все. Такова жизнь. — Ты дурак? — Может быть. Да… Может быть? Скорее всего. Дурак потому что связался с такими, как они. Кто они? Да, дурак. Никак иначе. Такова жизнь. — Я мне все-таки его жалко. — Чего жалеть? Он до этого был и так нежилец. — От тебя польза только для геноцида ненужных по твоему мнению людей. Ты больше ничего не смог сделать в своем существований. Разве ты живешь? Одумайся. Ты убийца. Ты монстр. Чем ты отличаешься от животных? Увидел жертву — напал и сожрал. Была бы моя воля давно ушел от вас. Никчемный кружок тех, кто решает кому жить, а кому умирать. Разве ты человек? Где твое милосердие? — К чему? — К людям. Твое отношение к миру, такое же как и ты сам: мерзкое и жуткое. — По другому никак. — Ты придурок, друг. «Друг». Нет друзей. Есть только еще один мужик, который тебя грохнет при первой возможности. У таких, как они так и бывает. Плевать. Такова жизнь. У меня закружилась голова. Послышался выстрел. Труп. Опять копать. Опять кидать горстку земли. Я устал. Такова жизнь.