Капитан… а вы слышали о море?

      Крыша одного из домов в Шигашине, родном городе для Микасы и Эрена, стала свидетелем драматических событий. Камень преткновения — бутылочка со спинномозговой жидкостью титана-пустышки и две едва живые надежды человечества. Ханджи чувствует, как Микаса обмякает в ее руках, и прижимает к себе уже не для того, чтобы обездвижить, а потому что понимает, насколько ей больно сейчас согласиться с тем, что необходимо сделать. А именно: дать не просто другу, а части ее семьи умереть во имя будущего. Жан и Конни едва сдерживают слезы, но не могут противоречить. В душе каждого из них ураган из грязи, ярости и скорби. Никто из них не может поступить иначе.       В наступившей тишине обессилевшими, но твердыми руками Леви набирает спасительное средство в шприц, приняв, как он думает, верное решение. Только что он призывал Эрена отказаться от эмоций и сделать логичный выбор, а сам едва бы мог сказать, что уверен в нем на все сто процентов. Он поступает правильно, ведь так? Эрвин — их спасение.       С его лица не считать эмоций, но то, как горит его рука в том месте, которым он ударил Эрена, ощущается омерзительно. Его переполняет горе, которым он вправе ни с кем не делиться прямо сейчас. Леви выпускает из шприца воздух и подается вперед, чтобы наконец-то сделать укол командиру и своему близкому другу. Его щиколотку хватает удивительно крепкая рука, и он… падает, проезжаясь вперед по покатой крыше.       — Стоп! Снято! — раздается громогласная команда режиссера.       — Черт! — подскакивает Эрен. — Ты в порядке?!       Ханджи выходит из образа и начинает громко ржать, прижимая к себе партнершу по площадке. Жан отворачивается в сторону, чтобы скрыть приступ хохота, а Конни садится, пряча улыбку за ладонью, пока Саша вертит головой и пытается понять, что именно случилось опять! Да, каждый из них не Ханджи, не Жан, не Конни и не Саша — это актеры. Актеры, которые угорают с уже второго падения такого ловкого на экране капитана Леви.       — Давайте его уже тросами к потолку пристегнем, — смеется Ханджи, не выпуская из объятий раздраженную долгой съемкой Микасу. — Знали бы твои фанаты, насколько ты неуклюжий на самом деле.       — Зато у тебя все гармонично, — огрызается Леви, поднимаясь. — Что в кадре ебанутая, что за кадром. При чем тут я, вообще? Это он меня так хватает.       — Прости! — снова просит Эрен. — Ты просто вперед подаешься!       — А мне что, надо сидеть и ждать, когда ты меня схватишь? Ой, успокойся, короче, нормально все.       Тем более, что падает он не на жесткую черепицу крыши, а на прорезиненные элементы, по которым у актеров не скользит обувь. Зеленый экран, который служит фоном, надоел уже всем. Предпоследняя сцена на сегодня никак не может быть снята, ведь два актера никак не могут справиться с одной довольно простой задачей. Уже второй раз хватка Эрена вызывает падение.       — Обновите кровь на лице Леви, — кричит режиссер гримеру.       — Да, давайте его отпиздим! — раздается со стороны голос Зика.       — Макакам слова не давали, — беззлобно, впрочем, парирует Леви и позволяет манипуляции со своим лицом.       Пока девушка ловко накладывает на него грим, другие актеры неспешно переговариваются между собой, вспоминают собственные реплики и то, что уже было отснято. Эрен закусывает губы, внутренне переживая за то, что второй раз уже валяет по декорации любимого актера. Они в дружеских отношениях, конечно, но все же. Причем ровно до этой сцены все справлялись идеально! А он сейчас, так-то, руинит прекрасно созданную до этого атмосферу. Он уже хочет достать телефон, чтобы заглянуть в инстаграм и проверить ленту, когда Флок вдруг спешно шепчет ему свою идею на ухо. И сначала он округляет глаза и отрицательно мотает головой, но друг по съемкам настойчиво шепчет: «Давай, будет прикольно!» На фоне работники сцены обновляют реквизит — бутылочку, из которой Леви уже выкачал все, что мог. На весь легион бы жидкости хватило.       — Начинаем со шприца! — командует режиссер. — Все по местам! Камера, мотор!       Окруженный поглощенными горем людьми, Леви снова набирает в шприц жидкость с помощью иглы и спускает воздух. Боковым зрением он видит настроенных на съемку девушек и думает, как сделать так, чтобы не навернуться в третий раз. Стоит, наверное, так рано не переносить свой вес и не так резко, только немного, податься вперед, создавая видимость. Впрочем, такие мысли ему не особенно помогают. Выдохнув, он просто склоняет голову, чтобы за волосами спрятать частично раздраженную улыбку.       — Капитан, — уже под истерический смех Ханджи произносит Эрен свой текст. — А вы слышали про море?       И при этом, стервец, держит свою руку на заднице коллеги по площадке. Ханджи смеется так сильно, что просто падает назад, утирая слезы. На этот раз даже Микаса не сдерживается, она заваливается вперед, сотрясаясь от смеха.       — Стоп! Снято!       — Что случилось? — открывает глаза Эрвин.       — Он… Он!.. — пытается рассказать Ханджи, но просто не может из-за охватившей ее истерики.       — Он его за задницу схвати-и-и-л, — задыхается от смеха Конни.       — Ребята, это точно пойдет в дополнительные кадры, — сообщает режиссер в мегафон.       Леви оборачивается на Эрена, который и сам хохочет, но только у него даже под гримом хорошо виден румянец смущения. Гейские моменты каким-то образом стали нормой на их площадке. То и дело кто-то из актеров то слишком близко подойдет к другому, то поцелует в щеку, то схватит за интимное место. Да даже сама Ханджи во время первого дубля не удержалась и схватила Микасу за грудь. Ну а как удержаться в такой-то позе?       — Ты давай завязывай, — без агрессии в голосе предостерегает Леви. — Я сейчас ни одному из них сделать укол не смогу, оба подохнут!       Это его высказывание вызывает новую волну смеха на всей съемочной площадке. Даже умирающий Эрвин поддается всеобщему веселью, а он на самом деле уже заколебался лежать не в самой удобной позе, ведь его «откушенная» рука помещена в полость под спиной, так как скрывать ее иначе в таком положении невозможно.       — А можно меня, как Армина, реквизитом заменить? — уточняет он, подняв «единственную» руку.       — Для этого нужно, чтобы тебе полчаса в лицо дули вентилятором! — сообщает Армин за кадром.       — Так, тишина на площадке! — ругается режиссер. — Я лишних сейчас удалю.       — Как сделать себя лишним? — уточняет Конни, замучавшийся держать Сашу на спине.       — А ну собрались! — кричит режиссер. — Начинаем с монолога Ханджи. Все по местам! Камера, мотор!       Пару секунд на съемочной площадке царит тишина. Каждый пытается настроиться на сильный, драматичный момент собственным способом. Когда включается камера, каждый из них принимает на себя личину другого человека и четко следует роли. Ну, почти всегда.       — Не слышал я про море! — вдруг гаркает Леви на мальчишку, который еще не успел протянуть к нему руку.       Эрен вздрагивает, моргает большими удивленными глазами и первый начинается заливаться звонким смехом, перекатываясь на спину. Голос режиссера за кадром снова объявляет о необходимости прекращения съемки, уже просто не способный повлиять на то, чтобы сдружившаяся команда перестала дурачиться. Его «звездочка» не может перестать смеяться, издавая то пищащие, то хрюкающие звуки. Бедный Флок едва может дышать, а Ханджи смехом оглушила бедную Микасу.       — Так, я вас понял, ребят, — выдыхает режиссер. — Давайте пятнадцать минут перекур, приходите в себя, тогда и продолжим.       — Курить! — с энтузиазмом подхватывает Ханджи и легко вскакивает на ноги.       Леви сам поднимается и протягивает руку Эрену, обессиленному от истерического смеха. Он легко принимает помощь и обнимает коллегу с задорной улыбкой. Курящих людей на съемочной площадке хватает. Все они подходят к выходу из павильона и находят свои сигареты рядом с огромным макетом головы колоссального титана, пока горстка независимых от никотина проверяет социальные сети, делает фотки или что-то там подобное.       — Так у нас на сегодня еще одна сцена? — спрашивает Жан, выдыхая сигаретный дым.       — Зависит от того, перестанет ли он валять меня и хватать за зад, — отвечает Леви.       — Я схватил тебя всего один раз! — делано возмущается Эрен.       — М-м, — загадочно тянет Ханджи. — Звучит так, будто планируешь хватать еще. Снимите уже номер, ребят.       — Надо будет — без тебя разберемся, — огрызается Леви вместо смущенного парня.       Отдаленный громкий хлопок сообщает всем, что на съемочной площадке, несмотря на перерыв у актеров, продолжается жизнь, что-то падает, туда-сюда бегают реквизиторы и прочий персонал. Каждый день здесь похож на работу большого муравейника, только вместо матки — царицы муравьев — у них режиссер. Время, отведенное на перерыв, заканчивается. Гримеры и реквизиторы придирчиво рассматривают актеров на предмет расхождения с предыдущей отснятой картинкой. Особенно пристрастно относятся к Ханджи, немного потрепавшей бинты у себя на голове и лице, и к Эрену со следами титанической силы на лице.       — Так! — начинает режиссер. — Я надеюсь, все настроились на работу и не желают провести ночь на съемочной площадке!.. Да отпусти ты ее грудь!       — Так еще же не снимаем! — в ответ возмущается Ханджи, но прекращает лапать смирившуюся со своей участью Микасу.       — Начинаем с монолога Ханджи! Свет, камера! Мотор!       После хлопка нумератора актриса начинает произносить свой текст. Вероятно, для окончательного варианта используют не этот дубль, а один из предыдущих, но ее речь необходима для того, чтобы все взяли себя в руки и вспомнили, что именно им нужно сейчас отыграть. Произносит она его безупречно, натурально вселяя в душу каждого необходимое для отыгрыша абсолютное падение духа. Слабой, но твердой рукой Эрен хватает за щиколотку сильнейшего воина человечества и спрашивает:       — Капитан… а вы слышали о море?