Я докажу, что могу!

      Эти дни тянулись невероятно долго. Мало того, что без еды и воды я чуть не упала в обморок, так ещё и эта женщина на мозги капала своим «женщина должна». Я ничего не скажу против таких мыслей и людей с такими мыслями, но когда идёт навязывание таких идей — хочется просто придушить собеседника. На удивление, к сожалению неприятное, по истечению этой голодовки Лирен отпустили из комнаты, а меня заставили сидеть ещё минимум неделю. Зато когда та выходила, я смогла хотя бы немного разглядеть её — высокая розоволосая девушка, достаточно худая, изящная. Жаль, что такая, как она, проживает свою жизнь именно таким образом. А ведь будь она в моём мире, то стала бы чуть ли не мисс Вселенной.       К слову об этом. На третий день всё же пришло осознание, что я нахожусь не во сне, а в мире этого романа. И угораздило же. Сюда бы Анжелизу, а не меня — вот она тут зажгла бы! Ей как раз нравится читать всю эту ахинею, а тут самой прожить жизнь за кого-то! Хотя, если бы она переродилась в качестве главной героини, то точно была счастливее, чем как я — в второстепенную героиню, о которой никто никогда толком не говорил и не вспоминал. Несмотря на то, что я прочитала роман на кануне, всё равно не всех персонажей не запомнила! Хотя бы сюжет помню, хотя такового тут и не было. А всё равно — когда помереть должна помню! Кейлиана, ну за что же именно ты?       Сидеть здесь неделю было невероятно трудно. Было странно, что эту голодовку я переживала тяжело. Помню, во времена моего переезда в другой город, приходилось голодать неделями, лишь бы квартиру снять и заплатить за неё. Да и я до сих пор не поняла сколько мне лет. Возможно, из-за голода, обезвоживания и темноты вокруг мне трудно понять насколько всё здесь высоко, а возможно мой небольшой рост сохранился и здесь. Интересно — когда здесь настанет мой конец? Нет, сейчас нужно думать не об этом.       Время летит так медленно, что даже самая ленивая черепашонка пройдёт быстрее, чем оно. Живот тянет, ужасно хочется пить, хотя воду всё-таки приносят раз в день, и поспать не на полу, а на кровати, на худой момент — старый матрас сойдёт. Думаю, ещё бы день и я точно погибла тут. Благо в двери провернули ключ и отворили путь на выход. Только вот ноги не ходят — болят от голода и отсутствия воды, да и сидение на одном месте сыграло свою роль. Хотелось бы взглянуть на своего спасителя, но сил на это не было. Желание просто спать, что я и собиралась сделать сейчас. Меня вмиг подняли и вновь куда-то понесли. Не помню этого момента, ведь стоило оторваться от земли, как я, попутно упав в обморок, уснула.       — На! Лиана! — кто-то кого-то зовёт или мне кажется? В любом случае я хочу спать. Уйдите отсюда. — Кейлиана де Шемия, немедленно проснись! — А вот уже это заставило меня открыть глаза. И вновь я ослепла: огромная комната, такая же огромная кровать, два больших окна — взор сразу же бросается на это. Где это я? — Раз ты проснулась, то пора одеваться и идти к отцу. Он итак ждал твоего пробуждения достаточно долго.       Это была Лирен. Пока я сидела в той конуре, она успела похорошеть ещё сильнее? Она словно ангел, особенно внешне. Её глаза словно океан, такие же синие, такие же глубокие; розовые, словно зефир, волосы до пояса; она достаточно высока, но в тоже время худая и слегка бледновата. Ну точно со страниц романа сошла! Если я правильно помню её описанный характер, то она достаточно покладиста в характере. Несмотря на это, достаточно добра и заботлива. Хоть с матерью повезло, а про отца лучше промолчу. И к этому сатане мне сейчас идти? А как идти, я больше недели крошки в рот не клала!       — Мия, дорогая, помоги Кейли, — как я понимаю — это моя горничная. В романе Мия была казнена вместе со своей хозяйкой за то, что та помогала ей. Бедняжки. — Я подожду тебя снаружи.       Лирен ушла, а в комнату зашла девушка, на вид пятнадцати лет. Обычная одежда всех горничных, а волосы собраны в простенький пучок. Я попыталась встать с кровати, но стоило мне только опустить ноги и не нащупать пол, как мой нос встретился с полом. Надеюсь, что он не сломался, иначе будет не очень хорошо. На удивление Мия даже не рыпнулась. И это личная горничная? Спешу напомнить, дорогуша, что мне самой вся эта Санта Барбара не нравится! Хотя бы ради приличия подойди и помоги! Но она так и не подошла. Понятно, меня здесь не жалуют. Значит и я жаловать не собираюсь. Собрав в себе силы, я кое-как встала на свои ноги. Вокруг всё равно вещи были слишком высоко. Я до последнего надеялась, что не стала ребёнком, но судя по всему мои опасения были более реальны, чем здравомыслие всех здешних людей. Благо эта девушка всё же подошла и помогла собраться.       Сказать честно, вся эта одежда жуть какая неудобная. Я привыкла к какому-нибудь оверсайзу и брюкам, а тут напялили платье и сто тысяч побрякушек и иди куда хочешь, если дойдёшь. Про обувь молчу — этот каблук, хоть и очень маленький, ужасно мешает ходить. Да и кто так волосы расчёсывает? Я думала, что мне все волосы выдернут! На всё про всё ушло полчаса, и это ради какой-то там встречи с императором-отцом-сатаной. Ужас. Хотя бы «мама» и правда ждала меня. Ну и терпение у женщины: на каблуках полчаса на одном месте!       Шли мы молча. Не знаю, как Лирен, а я разглядывала архитектуру места, в котором мне предстоит жить. Не сказала бы, что оно шибко отличается от всех замков в романах. Они такие однотипные, что аж смешно. Белые залы с длиннющим красным ковром; средние окна высотою во всю стену; периодически встречались какие-то растения, но названий я не знаю, сюда бы мою маму и она сразу назвала как каждый называется, как за ним ухаживать и где такое купили; иногда встречались столики с вазами, в некоторых даже стояли цветы. Спустя минуты две мне надоело проводить осмотр территории и я начала запоминать куда какой поворот ведёт. Но они тоже невероятно похожи, что при всём желании я ничего не запомню. Ну и чёрт с ним, у меня ужасно болят ноги! Непривычная обувь ещё полбеды, самое ужасное — усталость от недоедания. Позавтракать не дали, а пока спишь особо не поешь. Просто хочется побыстрее с этим человеком переговорить и уйти отдыхать, поесть, попить. Я тут всего ничего, а уже так заколебалась. А Анжелиза говорила, что переродиться в какой-то такой книге очень даже классно. Прости, Анж, но что-то мне совсем не классно.       — Её величество императрица Лирен де Шемия и её высочество принцесса Кейлиана де Шемия прибыли, ваше величество император! — интересно, сколько ему понадобилось времени, чтобы так громко говорить? Мы зашли снова в тот же тронный зал, где я впервые открыла глаза в этом мире. А он всё также хорош собой. И этот мужчина всё такой же суровый. Восседает на троне, кайфует.       — Ваше величество, — мы подошли к трону. Лирен тут же сделала поклон чуть ли не до земли. Судя по всему мне нужно сделать тоже самое. Но этому меня не учили, а воспоминания Кейлианы я не видела. Придётся импровизировать. Самое главное — не упасть, а остальное в силу возраста отнесём. Но наклонившись совсем немного, у меня сразу же потемнело в глазах. Из-за голода? Наверняка. Но вроде как всё прошло относительно гладко.       — Кейлиана, — лучше бы я не поднимала глаз на этот голос. Снова взгляд пробирает до костей. — Скажи мне, сожалеешь ли ты о содеянном?       — Конечно, ваше величество, — ещё бы знать за что сожалеть. — Я искренне прошу прощения у вас за своё поведение.       — Кейлиана, — да что такое? Дядя, угомонись, я извинилась, твои пытки прошла, чего тебе ещё надо? — Скажи мне — кто ты?       — Дочь вашего величества, первая принцесса империя Ишемия, — я на допрос или куда попала? Отстань от меня, я сейчас с голоду помру!       — Верно, ты моя дочь, — почему именно слово «дочь» он выделил? Я была права насчёт жёсткого патриархата? — А значит не имеешь права перечить мне. Это первое. Я ведь прав?       — Да, ваше величество, — ишь распоясался! Пуп земли нашёлся. Хотя по факту в какой-то степени так и есть.       — Тогда какого чёрта мне приходится краснеть и отводить тебя в ту комнату?! — Он и без того страшен, а когда кричит и вовсе хочется спрятаться куда-то, как мышка, сбегающая от кошки. Возразить не могу — опять без еды оставит, а того глядишь и Лирен заставит проходить через это. — Почему ты молчишь, Кейлиана?       — Прошу прощения, это больше не повториться, — знал бы ты, как сильно я хочу послать тебя в одно прекрасное место! — Ваше величество, прошу вас простить мне этот проступок.       — Смеешь вымаливать прощение? Как низко, — да тебе не угодишь. Сначала в себе разберись, хмырь королевский, а потом уже к другим приставай. Сам же на меня давишь и чем-то ещё недоволен! Не понимаю таких людей. — Будь ты настоящих королевских кровей, то не стала унижаться даже перед собственным отцом. Что взять с дочери? Никакого проку ни от тебя, ни от матери.       Он резко встал. Он направляется в нашу сторону. Что ему ещё нужно? От страха уже ноги подкашиваются. Ещё один его шаг — я упаду в обморок. Благо больше этот мужчина не подходил к нам. Но спустя секунду над ухом послышался звонкий звук удара шлепка. Повернув голову в сторону «матери», я заметила красный след на её щеке. Она даже не пискнула, а судя по всему было очень больно. Но за что он её так? Лирен ведь и вовсе молчала всё это время! Если уж кому и влепить пощёчину, так это мне! Или у него всё же есть небольшая совесть и он не смеет поднять руку на ребёнка?       — Лирен, это твоя вина, что принцесса так ведёт себя, — он было снова замахнулся на неё, но в этот раз я не позволю снова ударить эту милую женщину! Удар пришёлся по всей щеке. Ну и ручища у него — мало того, что она огромна, так ещё и тяжёлая! Да настолько, что минимум один зуб сломан. Очень больно. Я чую, как во рту скапливается кровь. А ему всё равно. — Тц, и что же ты сделала, принцесса? Защитила свою несчастную мать? Ты что, пытаешься выглядеть сильной в чужих глазах? Если ждёшь похвалы за этот поступок, то можешь не надеяться — я никогда не поощрю тебя, девушку, принцессу, даже если ты захватишь мой трон.       — Ваше величество! Прошу, простите! — зачем она принижает себя перед этой скотобазой? Он не заслуживает ни трона, ни женщины, ни детей!       — Лирен, — он перевёл свой взгляд обратно на неё. Суровый, холодный, будто атлантический океан. — Разве тебе давали слово? Сейчас я говорю с твоей никчёмной дочерью, а не с тобой. Так что будь добра — замолчи и не возникай.       — Да, ваше величество, — какой «да»? Врезать ему и дело с концом! И вот он снова переводит взгляд на меня. Во мне кипит не столько страх, сколько злость и гнев.       — Итак, Кейлиана, продолжим наш разговор?       — Нет, ваше величество, — его взгляд не поменялся, а рядом сидящая на коленях «мать» со страхом обернулась на меня. Вы как хотите, а я хочу закончить данную клоунаду. — Вы ударили мою мать за ни за что, и хотели ударить ещё раз. Пусть вы и император, но в тоже время вы и отец, и муж. И если уж и говорить о никчёмности, то только с вашей стороны.       Тишина повисла мгновенно. Может, зря я всё это затеяла? Ну уж нет. Но эта атмосфера тут же убила во мне всю уверенность, из-за которой я всё это вывалила. Чую, «злодейку Кейлиану» убьют сегодня же. Ну, это была интересная и насыщенная, пускай и короткая жизнь. Но стоп, что? Почему этот мужчина смеётся? От этого ещё хуже!       — Поглядите только на это зрелище! — следом за ним засмеялись и стражники, которые всё это время наблюдали за нами. Скажите спасибо, что я не ребёнок, иначе уже давно бы расплакалась и застыдилась на всю жизнь. Это продолжалось пару секунд, пока император не показал рукой стражникам, чтобы те остановились. А затем и и сам резко стал серьёзным. — Послушай, принцесса. У тебя априори нет клыков, так что умерь свой оскал мелких сломанных зубчиков. Разве ты не понимаешь, насколько твоё положение шаткое по своей природе? Не родись ты в императорской семье, я просто уверен, что твоя же мать выкинула тебя на улицу при первой же возможности. Так что молчи, живи и радуйся, что находишься под моим крылом.       Он отошёл обратно к своему трону, но садиться не собирался. Он будто о чём-то думал. И тут резко он подорвался с места снова ко мне. Не прошло и минуты, как я попрощалась с полом и полетела непонятно куда. Лишь когда меня усадили за трон я поняла его намерения — высмеять меня по полной, да так, чтобы я не решалась более сказать и слова. «Мать» с осуждением и сожалением смотрела на меня, в то время как «отец» и стражники со всей высокомерностью насмехались над моим положением. Стыдно ли мне? Ни капли. Наоборот, я лишь сильнее закипаюсь от злости и ненависти. Дождёшься, папаня, и этот трон правда будет моим и тогда смеяться над тобой буду я.