Чувства?

Сказать, что романтические отношения запрещены Академией — будет ошибкой. Точно также, как и то, что они разрешены. Конечно, если тебя увидят с человеком противоположного или своего пола и решат, что между вами есть какая-то связь, помимо семейной или дружественной, то никаких санкций не последует, но в ближайшем будущем это станет важнейшей темой для сплетен. По крайней мере в более высоких кругах. Тем, кто только поступил это еще не казалось чем-то необычным. Нормально ли, что приверженцы науки занимаются тем же, чем и самые обыкновенные домохозяйки? Нет, но это уже никого не смущает. Аль-Хайтам же всегда избегал подобных тем. Чужая жизнь не была ему интересна. Своя, в целом, тоже. Одним из-за этого он казался странным, другие считали, что он просто чересчур хорошо скрывается. А ему и нравилось быть идеальным даже в такой мелочи, тем более количество прикладываемых усилий стремилось к нулю. Он любил общаться с людьми, но при этом вокруг него был кокон, не позволяющий практически никому стать с ним ближе, чем «знакомые». Это освобождало его от встреч с определенными людьми с некоторой периодичностью. И все же, если его куда-то звали, а он считал, что сможет извлечь из этого выгоду, то без сомнений соглашался. Так он обзавелся недурными связями в лице Путешественника. Он обладал фантастической способностью находит общий язык с полезными людьми. Пусть часто это и выглядело так, будто его просто используют. Годы общения с Мудрецами научили аль-Хайтама не надеяться ни на кого, кроме себя, но все же иметь в своем окружении такого человека весьма полезно. Благодаря Итэру, он познакомился с Нилу — танцовщицей. Он уже знал о ней, ведь Мудрецы устраивали гонения на ее труппу, но это дело он изучил невероятно поверхностно: какое ему дело до человека, никак не мешающему ему? Район, в котором она выступала, чрезвычайно бедный. Появления в нем совершенно не подходили под статус секретаря. Аль-Хайтам никогда не думал, что ему понадобится помощь обычной танцовщицы, поэтому большую часть времени просто игнорировал ее. Но Нилу, несмотря на всю его холодность, относилась к нему хорошо. Если нужна была какая-то помощь, то она сразу предлагала свою. Даже если ее вклад будет очень незначительным. Для секретаря это было лишь расточительством важнейшего человеческого ресурса — времени. В один день он понял, что тратит слишком много времени на размышления о поступках Нилу. Она —обычный человек. Ничем не примечательный. И все же, почему тогда она не пытается как-то использовать его в своих целях. Или пытается, но он просто еще не понял этот коварный план? Почему обычная девочка, никогда даже не учившаяся в Академии, способна придумать загадку, которую он не может разгадать? Однажды аль-Хайтам подумал спросить об этом у Кавеха, но если он сможет ответить на этот вопрос, то разве это не значит, что ему придется признать его умнее себя? Он точно рассмеется, если услышит о его проблеме. И скажет самое очевидное решение, которое только может прийти в голову, ведь он такой обычный. Но это решение не может быть правильным, ведь аль-Хайтам точно обдумывал его и по каким-то причинам решил выбросить его из круга вариантов. Но мысли о Нилу никак не покидали голову. Почему она относится к нему хорошо? Он что-то сделал для нее, сам не помня об этом? Однажды Итэр наведался к нему в Академию с письмом от танцовщицы, в котором она звала его на пикник. Почему. Она. Куда-то. Зовет. Его. Это что, свидание? Аль-Хайтам игнорировал все предложения о встречах, которые поступали, пока он был студентом. Многие девушки, особенно с его даршана, были бы рады заполучить себе такого парня: он мог делиться с ними конспектами, помогать с учебой. Когда он закончил обучение, то поступали такие же предложения, но мотивы оставались теми же. Почему тогда Нилу сейчас зовет его на свидание? Она решила поступить на Хараватат и нужны его старые работы? Помощь в написании новых? Бред… Нилу невозможно было представить студенткой. Создавалось ощущение, что ей не место в Академии. Она будто совсем из другого мира. Из мира, который так далек от трений между студентами за выбор выпускной работы. Да и примут ли ее после всех конфликтов, которые у них были? Путешественнику он ответил, что подумает. И он реально собирался подумать! Долго и основательно. Необходимо понять мотив предложения Нилу. Почему она не пришла к нему сама? Боялась отказа? Хотя Итэр спрашивал, получил ли он письмо. Значит, оно просто по каким-то причинам не пришло. Предыдущий вопрос никуда не делся. Путешественник намекнул, что Нилу ждет ответ. Но сейчас аль-Хайтам точно не мог его дать. Казалось, он знает все… Кроме того, почему какая-то девочка зовет его на свидание. Ему было тяжело поверить, что он способен искренне кому-то понравиться. Что, если она хочет просто над ним посмеяться? Из-за его решения прийти на встречу. Или ее подкупил кто-то из Академии, чтобы выставить его объектом для слухов? Но сложно было поверить в то, что Нилу так легко могла обманывать его, чтобы втереться в доверие. Чушь. Он не доверяет ей, он ищет подвох в каждом слове. Когда их общее задание подходило к концу, секретарь все меньше и меньше симпатизировал ей. Пусть аль-Хайтам старался не показывать свое недоверие. Получалось плохо. На это обращали внимание все, кроме самой Нилу. Если она испортит отношения с ним, то это поставит под угрозу ее секретную операцию. Все пришли в их разношерстую компанию по разным причинам — для танцовщицы она, видимо, заключалась в подрывании его идеальной репутации. Пусть аль-Хайтам и делал вид, что ему все равно — это было далеко не так. Если его репутация пойдет под откос, неизвестно как это повлияет на его научную деятельность. Отношения с Мудрецами точно испортятся. Хотя из-за их плана руководство Академии кардинально изменится. Какая тогда разница? Он спрашивал у Кавеха, не знает ли тот ничего о планах Академии на него. Архитектор заявил, что он снова слишком много думает о себе. Большинству людей все равно на него. Не каждый встречный пытается подружиться с ним или избавиться от него. Не многие вообще смогут вытерпеть такой скверный характер, как у него. Особенно те, кто неинтересны ему. Аль-Хайтам все это слушал и считал слова соседа чепухой. Буквально за день до встречи с Нилу, он все же решился высказаться сожителю. В привычной надменной манере, не прося помощь, не спрашивая совет, а просто делясь ситуацией. За все те месяцы жизни с ним он понял, что Кавех все равно выскажется. Даже если его мнение никому неинтересно. — Ты что, влюбился? Кавех моментально отложил все чертежи и сел за стол, напротив аль-Хайтама: предстоял важный разговор. Ученый все отрицал, но он продолжал напирать на него, рассказывая, как лучше вести себя с девушками. Это порядком напрягало. — Ты думаешь, у меня никогда девушки не было? За этим вопросом последовал смех и риторический вопрос в стиле: «а что, была?». Ни одно из слов Кавеха не подходило под ситуацию ученого. Он опять говорит глупости, чтобы потешить свое самолюбие. На каждый уточняющий вопрос о их отношениях аль-Хайтам говорил, что все не так просто. Зарабатывая саркастическую улыбку и комментарии в духе: «подрастешь — поймешь». Через пару минут его стало невозможно слушать. Секретарь для себя решил, что пойдет на встречу с Нилу, чтобы выяснить, на кого она работает. Он не ожидал успеха, хотя, она обычная девочка, которая тут же расколется, стоит хоть немного надавить. — Когда начнете встречаться — не выгоняй меня хотя бы. Я буду вести себя тихо, от вас рассчитываю на то же, — ухмыльнулся Кавех, вслед уходящему аль-Хайтаму. Он и не представляет, как сильно ему хотят разбить череп и трясти, пока все внутренности не станут однородной массой. На Большом базаре царила жизнь. В Академии тоже было полным-полно народа, но они постоянно куда-то спешили, не хотели даже на мгновение задержаться, чтобы попытаться увидеть что-то дальше листа с отчетом. Аль-Хайтам был таким же, наверное. Когда он подошел к месту встречи, то увидел там всех членов компании. Не одну лишь Нилу. Они ели и веселились. Все удивились, когда секретарь все же пришел. За исключение танцовщицы. Она будто бы знала, что он точно придет. Его действия полностью соответствуют плану? Но что тогда здесь делают эти люди? Разве не только его позвали на свидание? Ученый на секунду остановился, чтобы придумать логическое объяснение этому. Кавех советовал ему быть проще. Он хотел бы послушать его, но не мог представить, что Нилу не воспользовалась шансом поговорить с ним с глазу на глаз. Аль-Хайтам думал уйти в первую же минуту того, как его теория пошла под откос, но что-то заставило его остаться. Первую часть вечера все шло хорошо. Аль-Хайтам общался со всеми, казалось даже, что его надменность отошла на второй план. В конце концов, он уже получил все, что хотел — контакт с Путешественником. Лучше не строить из себя непонятно кого, чтобы не подрывать полученное доверие. После операции даже те, кто презирал Академию начали относиться к нему лояльнее. Ему не хотелось, чтобы эта ниточка оборвалась, ведь вместе с ней может пропасть и та, которая связывает его с Итэром. К Нилу же он относился все с тем же недоверием. Сначала она не трогала его, но под вечер под влиянием друзей и, похоже, алкоголя она начала все чаще общаться с ним. Аль-Хайтам продолжал свою игру, в которой пытался выяснить, на кого работает Нилу. Все же пока мало доказательств, чтобы полностью исключить этот вариант. Но прямо спрашивать слишком опасно: слишком много ненужных ушей. Это не касается никого, кроме него и Нилу. Все начали расходиться, но не секретарь. Он продолжал вести беседы с девушкой, пытаясь выудить имя того человека. Но она ни разу не прокололась: на все отвечала искренне и отстраненно. В глубине души он хотел иметь такой же талант скрывать все от чужих глаз, при этом не вызывая подозрений. Аль-Хайтам не выпил ни капли, боялся, что может раскрыть кому-то свои мысли. Когда Нилу проводила и Путешественника с Паймон, они остались наедине. Он решил, что хватит тянуть, поэтому сказал, что ему тоже пора идти, оставив все переживания внутри. Нилу моментально поднялась за ним. В последнюю минуту ученый почему-то отказался от своего намерения и предложил танцовщице свою помощь с уборкой, в конце концов она столько раз пыталась помочь. Надо хотя бы раз отплатить тем же. Во время уборки Нилу призналась, что изменила мнение об ученом в лучшую сторону. В начале их знакомства она и подумать не могла, что он будет вместе с ней убираться на базаре. А если точнее, то даже не ожидала, что он переступит его порог. Аль-Хайтаму не нравилось, что она считает его эгоистичным и самовлюбленным, пусть это и не было чересчур далеко от истины. Он не мог ответить самому себе, почему. Спроси секретарь у Кавеха, тот бы опять начал говорить о том, что он всего лишь влюбился. Когда уборка наконец-то закончилась, Нилу проводила ученого до выхода, сказав, что у нее еще остались дела. Аль-Хайтам попрощался, но буквально секунду прождал, потому что хотел, чтобы девушка ушла в свою сторону первой, будто ожидал, что в его спину прилетит нож, стоит отвернуться. В образовавшееся окно Нилу на долю секунды накинулась ему на шею. Она часто так прощалась с особенно близкими членами труппы, но не ожидала, что также поведет себя вместе с аль-Хайтамом. Девушка, поняв, что сделала, тут же попыталась отстраниться и извиниться, но почувствовала чужие руки на оголенном участке спины. Через пару мгновений они все же выпустили друг друга из объятий. Никто не планировал этого, но оба пытались сделать вид, будто ничего не случилось. Нилу еще раз улыбнулась и попрощалась. Аль-Хайтам же попытался уверенно выйти из помещения, но уже через пару метров сорвался на бег. Сердце колотилось чересчур быстро, но он пытался оставаться спокойным хотя бы до тех пор, пока не переступит порог дома. Оставалось надеяться, что Кавех куда-то смотался, как обычно это и бывает. Открыв дверь ключом со львенком, принадлежавшим сожителю, он мигом юркнул в свою комнату, чтобы его не донимали ненужными вопросами. Аль-Хайтам взял первую попавшуюся книгу с полки, и осознал, что не может понять ни единого предложения. Все мысли были заняты недавно произошедшей ситуацией. Если найти причину того, почему Нилу обняла его еще как-то можно, то как понять из-за чего он сделал это в ответ? Диалог с Кавехом так и не состоялся. Аль-Хайтам продолжал ходить на работу, задерживался до самого вечера, пытаясь думать лишь о документации. Вскоре все вернулось на круги своя: дом-работа-дом. Когда появлялась свободная минутка, он не уходил домой обедать, а брал очередную книгу из библиотеки. Каждый раз, когда Кавех напоминал о Нилу хотелось ударить его головой об стену, но мужчина пытался косить под дурачка, спрашивая, какая Нилу? А после ответа выдавать многозначное «а-а-а» и продолжать заниматься своими делами, не обращая внимания на главный раздражающий фактор. Вскоре воспоминания заменились новыми. Сердце перестало биться, прокручивая в памяти тот день. Ему стало все равно. Как обычно. Если это было уловкой кого-то из Академии, то после их объятий точно выскочил бы человек с камерой и начал пытаться шантажировать его, а Нилу бы, опустив голову, одними губами прошептала: «Прости». Но этого не произошло. Достаточно ли этого, чтобы снять с девушки подозрения? Получается, у танцовщицы не было цели подставить его перед мудрецами? Думая о том, что она действительно хорошо к нему относилась, несмотря на ужасный, по словам Кавеха, характер, не хотелось. Но после того дня они ни разу не связались друг с другом: не было нужды (и желания). Иногда секретарь думал, что невозможно всю жизнь прожить одному, но тут же отгонял эти мысли. Почему все до него могли, а он нет? Он слышал много историй о людях, уходивших из науки ради создания семьи. Он никогда их не понимал. Как можно променять безграничное количество вещей для изучения на одного человека? По пути домой на глаза попались очертания знакомой фигуры. Сомнений не было — Нилу. Та самая Нилу, про которую он точно больше сотни раз говорил Кавеху, что уже и забыл о ней. Уместно ли пройти мимо, будто они никогда друг друга и не знали? Сначала все было хорошо. Ученый прошел мимо фигуры девушки, рассматривающей что-то у лавки. Она тоже не заметила его. Но после этого желание поздороваться с ней начинало расти все сильнее. Всего лишь невежливо игнорировать знакомых. Раньше это почему-то ему не мешало. Наверное, виной стала книга о этикете, прочитанная на днях. Эта тема явно не входила в его круг интересов, но кто-то оставил ее прямо на рабочем столе, а от заполнения документов надо временами отвлекаться, иначе замыливается глаз и можно наделать много ошибок, что недопустимо в его профессии. — Привет, — его голос заставил девушку вздрогнуть. Она сразу же переключила свое внимание с продавца на аль-Хайтама. — Редко вас здесь увидишь! — весело произнесла девушка, поворачиваясь в его сторону, — что нового? Теперь аль-Хайтам хотел разбить череп себе за то, что принимает участие в таком малоинформативном диалоге, который не принесет ему ничего полезного. — Работаю, — безэмоционально произнес секретарь, — твою труппу больше не трогает Академия? Я не видел в последнее время никакой новой информации о твоем деле. За эти несколько месяцев он попытался лучше изучить их конфликт с Нилу. Некоторые мудрецы пусть и оставили свой пост, но проблемы никуда не делись. Суть дела казалась ему невероятно глупой, как они могли мешать Академии, если выступали только там, куда никто из них в жизни не зайдет? Сказать, что ее танец показался ему чем-то невероятно красивым, эстетичным будет ложью, но ничего разлагающего он тоже в нем не видел. Все же многое искусство оставалось для него непонятным. Почему художники до сих пор не изжили себя, если есть камера? Пусть основной его специализацией было изучение языков, большинство культовых художественных книг он тоже не читал. В них нет ничего, заслуживающего внимания. Сюжеты примитивные, слегка поразмыслив, можно предсказать, что будет дальше. Ведь все писатели создают, исходя из жизненного опыта, а он одного человека вряд ли сильно отличается от другого. К тому же, на них ссылались все, кому не лень в научных работах. Аль-Хайтам не был преподавателем, но иногда его заставляли читать работы студентов. Но все же некоторые, не особо популярные романы, он читал. То, что популярно — понятно каждому, но где-то на задворках библиотеки можно найти не ограненные нефриты. — В последнее время не трогают. Разве это не ваша заслуга? — Нилу приложила кулачок, сжимающий монеты, к подбородку. — Моя? Что?.. Их диалог перебил продавец. Любому человеку из Академии было бы интересно, о чем секретарь собственной персоной говорит с танцовщицей без должного образования, но человека, торгующего едой, интересовало только то, как продать товар. Они тем более загораживали прилавок от других покупателей. Странно, что он так грубо общается с Нилу. Ученому казалось, что ее все любят. — Что ты хочешь купить? — аль-Хайтам ненавидел себя за то, что пытается продолжить диалог с ней. Обычного приветствия вполне бы хватило в качестве проявления вежливости. — Я пришла за специями, но поняла, что хочу съесть кусочек сыра, — Нилу неловко улыбнулась, — но моры не хватает. Аль-Хайтам попросил у продавца два сыра. Один отдал Нилу, другой оставил себе. Уведомил, что мору может не возвращать — благодарность за тот ужин. — Ты умеешь готовить? — с любопытством спросила девушка. — Умею. Недавно, — больше трех лет назад, — купил книгу с рецептами со всех уголков Тейвата, в которой очень доходчиво объясняется как готовить. Любой поймет, — снова ложь. Прежде, чем получилось приготовить вкусное блюдо, он выбросил бесчисленное количество продуктов. Жаль, Кавех тогда с ним не жил, он бы даже это съел. Иногда создавалось ощущение, будто архитектор всеядный, в то время как аль-Хайтам был довольно придирчив к еде. — Здорово! У меня вот совсем не получается, даже если во всем следую рецепту, — Нилу надула щечки. — Это не сложно, если хочешь, — хотелось ударить себя по лбу, — могу показать, как готовить несложные блюда. — Было бы интересно послушать лекцию по кулинарии от одного из лучших Академии, — девушка хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Один из лучших? — если он будет более открытым, то точно рассмеется, как злодей из какого-то фильма. — Вообще-то я самый лучший. За последние годы уж точно. Нилу пожала плечами: лучше не спорить. Но ей было непонятно, как можно себя так высоко оценивать. Продавец, от чьего прилавка они все еще не отошли, косо смотрел на них. Они все же пошли вверх по улице, чтобы на них не начали ругаться. Такое чувство, будто аль-Хайтам специально пытался идти быстрее Нилу, иногда выбрасывая безэмоциональные фразы и даже несмотря назад, чтобы проверить следует ли она за ним. Если ее там нет, то это было бы даже лучше. Он остановился, чтобы подождать девушку, перед самым входом внутрь дома. Танцовщица подбежала, запыхавшаяся. Секретарь скрестил пальцы за спиной, надеясь, что сосед сегодня не дома. Если он будет дома, то аль-Хайтам ближайшие несколько месяцев точно не избавится от неприятных шуток в свой адрес. Все же звать Нилу к себе было очень опрометчивым решением, но… Не скажет же он сейчас, стоя перед собственной дверью, что ей уже пора уходить. Они вместе зашли внутрь дома. Мужчина попросил ее подождать немного на кухне и разложить на столе продукты, а сам пошел переодеваться в домашнюю одежду. Она не сильно отличалась от рабочей: точно также выделяла его фигуру, точно также выглядела, будто только с иголочки. Многие дома предпочитают носить старую одежду, но аль-Хайтам не разделял этого мнения: если есть возможность хорошо выглядеть и внутри дома, то зачем ее лишаться? Нилу и в повседневной жизни носила танцевальные костюмы. Это казалось странным. Хотя, скорее всего, она зашла в лавку по дороге с репетиции. Уместно ли будет предлагать ей во что-то переодеться? Наверное, нет. В конце концов в его доме даже женской одежды не было. По крайней мере, в части, в которой живет аль-Хайтам. У Кавеха должно быть было что-то подобное, но меньше всего ему хотелось искать что-то в вещах своего соседа. Когда они начали жить вместе, то встречались только на кухне или в комнате секретаря. К архитектору он не мог зайти, так как не хотел видеть, во что превратился его дом. Вероятно, по всей комнате разбросаны листы, если не что-то более ужасное, ведь с чертежами он занимается даже на их общей кухне. Возвращаясь к Нилу, он взял с полки книгу с рецептами, о которой рассказывал ранее. Он не хотел долго думать над выбором рецепта, поэтому доверил выбор девушке. Она выбрала мондштадтское блюдо — пиццу. Для нее как раз необходим сыр. Нилу с интересом наблюдала за процессом готовки, пытаясь почерпнуть для себя что-то новое. Она старалась не говорить под руку, чтобы не мешать, за что аль-Хайтам был неимоверно благодарен. Ему не нравилось, когда его отвлекают. Одна из причин, по которой с Кавехом было очень тяжело жить: он постоянно его отвлекал. От всего. Начиная написанием статей, заканчивая уборкой в доме. Пусть аль-Хайтам и хотел понимать причины всего, но ему казалось, что у него достаточно знаний, чтобы строить удовлетворительные теории. Но сейчас, пока тесто для пиццы запекалось, он все же уделил время Нилу и поинтересовался, чем ее привлекло это блюдо. — Я хочу перебраться в Мондштадт, — она улыбнулась, — не думаю, что королевство мудрости мне подходит. А вот Мондштадт… — Город свободы и песен, — сам продолжил аль-Хайтам, чтобы в очередной раз блеснуть знаниями. Девушка опять улыбнулась и кивнула. Все же Сумеру, действительно, не сильно подходило ей. Она поделилась, что уже обсуждала это с родителями, они даже согласны, если Нилу считает, что так будет лучше и сможет самостоятельно накопить на переезд. Иногда ей на сцену кидали монетки, но брать их было неудобно, в конце концов, она занимается танцами не ради заработка, поэтому полученную мору отдавала тем, кто нуждался в ней больше — многие люди даже не имеют собственного дома. Если бы она точно решила переехать, то начала бы искать и другие способы заработка, однако ей тяжело оставить друзей, с которыми она познакомилась в театре. А ее желание уехать никто не разделяет. Аль-Хайтам же никогда не считал, что сейчас он не на своем месте. Пожалуй, у него было все, что нужно для комфортной жизни: дом и работа. Денег хватало, чтобы покупать все, что вздумается и не считать каждую трату, но он все равно занимался этим для собственного удобства. Когда тесто было готово, он предложил Нилу самой заняться начинкой (под его чутким руководством). Девушка радостно спросила: «А можно?». Процесс готовки слегка замедлился, пусть каждый и занимался своим делом, но точно стал веселее. Аль-Хайтаму приходилось часто отвлекаться на Нилу, которой постоянно нужна была помощь, пусть старалась и не показывать этого. Обычно его раздражает помогать кому-то, хотя и никогда не отказывает, но девушка была похожа на маленького котенка, которого невозможно оставить. Вскоре пицца покрылась хрустящей корочкой и ее можно считать готовой. Аль-Хайтам отрезал половину Нилу, чтобы та могла угостить родителей. А из оставшейся выделил пару кусочков соседу, а также заварил чай. Получилось, по мнению секретаря, неплохо, Нилу же слукавила, что никогда не ела такой вкусной еды. Уходя, девушка опять по привычке потянулась к мужчине, чтобы обняться, но за мгновение до того, как опомнилась, кто перед ней, убрала руки. Аль-Хайтам прочитал неудобство на ее лице за то, что перешла границу, поэтому решил проявить инициативу и все же обнял ее. Они длились на пару секунд дольше, чем обычные при прощании, но никто не предал этому значения. Похоже, в следующий раз снова через полгода увидятся. Аль-Хайтам мыл посуду, в которой готовил, как в квартиру залетел ураган в лице Кавеха. Он удивился, увидев соседа с чем-то, кроме ножа и хлеба. Архитектор заметил на столе еще не остывшую до конца пиццу. Меньшую ее часть. Он, не спрашивая разрешения, сел за стол и взял один из кусков. — Поставь чайник. — Нахлебник, — секретарь закатил глаза, но все равно начал разогревать воду, — вернее, накавехник. И дома, и на работе его постоянно просили сделать что-то, что точно не входило в его обязанности. Но отказывать было нельзя, сегодня попросят его, а завтра он. А Кавех очень хорошо устроился — бесплатно живет в чужом доме, но при этом заставляет себя обслуживать. — Знаешь, я рад, что ты снова начал готовить, — Кавех насыпал сахар в кружку с водой и заваркой, — мне надоело уже питаться бутербродами. Последние несколько недель, если не месяцев, аль-Хайтам питался одними лишь бутербродами, потому что не было сил и желания готовить что-то еще. Кавеху говорил, что занят научной работой, поэтому не может даже себе ничего нормального сделать, не говоря уж о нем. Из-за этого он недолгое время дулся, но потом тоже делал чай с бутербродом и, ничего не сказав, уходил из кухни. — Сам уберешь, когда закончишь, — сказал секретарь, вытирая тарелки. Закончив с посудой, мужчина пошел в свою комнату. Стоило ему уставши лечь на кровать, он услышал свое имя. Он успел досчитать до трех, а потом Кавех открыл дверь, включая свет. Никакого чувства такта. Архитектор тыкал пальцем в кусок пиццы. — Что это? — удивленно спросил сожитель. — Грибная пицца, «Кулинария Тейвата», страница, вроде, 37, — с поразительной точностью декларировал секретарь. Кавех, разумеется, не стал бы проверять правильность страницы, но зная аль-Хайтама, можно было сказать, что он взял ее не из воздуха, а на ней все же находится рецепт грибной пиццы. — Это я вижу! Я не об этом! Что за волос?! — Ну выкинь, ты же не в ресторане, чтобы звать директора, — его время опять потратили в пустую. — Будь это твой, я бы ни слова не сказал! — Точно бы сказал. Кавех начал доставать из пиццы волос. — Но он длинный и красный! Если Кавех не совсем тупой, то он поймет, что сосед успел кого-то привести в дом, пока его не было. О Нилу он, казалось, уже забыл. Или только делал вид. Точно также, как и аль-Хайтам. — У вас что-то было? — С кем? — С Нилу, с кем же еще. Или ты нашел себе новую девушку, похожую на нее даже цветом волос? Аль-Хайтам понимал, что любое его слово вызовет шквал шуток, из-за чего решил промолчать. Кавеху скоро надоест разговаривать со стеной, и он покинет комнату. Но архитектор все не уходил. Секретарю не хотелось спать под взглядом своего сожителя, поэтому он принялся объясняться: — Заказал пиццу, видимо, попал волос повара. Все? Теперь уйдешь? — Не уйду, пока не расскажешь, что было. — похоже, ему совсем нечего делать без работы. — Нельзя обманывать своего единственного друга. Рассказывай. — Приходила Нилу, сначала мы вместе готовили, а потом переспали на твоей кровати. Веришь? — Верю до момента с этим… как его… — Кавех пытался вспомнить слово. — Противительный союз, — уточнил филолог. — Точно! — пусть он и не был уверен, что это называется именно так. После этого слова аль-Хайтам перестал слушать, что он говорит. Иначе диалог мог продолжаться до бесконечности. Через время архитектору все же надоело общаться, не получая должной реакции, так что он покинул комнату. Секретарь облегченно вздохнул. Из-за громких речей Кавеха не было слышно, насколько сильно бьется его сердце, когда его заставляли думать о Нилу. Для него такая реакция организма была чем-то новым, чем-то, что нужно исследовать. В конце концов, он же ученый все-таки. Вариант, что Нилу не испытывает того же просто не рассматривался. Она хорошая и понимающая. Даже никогда не писала ему сообщения, потому что боялась, что из-за нее он может отвлечься от своего плотного графика. Последняя встреча и так слегка выбила его из колеи. Идя на работу, аль-Хайтам шел более длинным путем, чтобы подольше подышать свежим воздухом. Так, по крайней мере, он объяснял это себе. Он сам не заметил, как некоторые торговцы начали здороваться с ним. Вероятно, они просто наслышаны о нем, поэтому и пытаются хоть как-то проявить уважение. Мужчина кротко кивал и проходил мимо. Спустя несколько дней его хождения кругами принесли хоть какие-то плоды: он заметил Нилу, дружелюбно беседующую с кем-то. Подойдя поближе, он увидел рядом с ней знакомое лицо. Каким образом они вообще познакомились? Секретарь направился к Нилу и Кавеху. Возможно, сейчас будет его первое опоздание на работу, но ему не нравилось, что девушка общается с таким раздолбаем, как он. Подойдя, Кавех сказал, что они только что о нем как раз говорили. Ожидаемо. — Она-то, в отличие от некоторых, понимает, насколько важна моя профессия, — архитектор метнул взгляд на соседа, а потом вновь вернулся к танцовщице, — до встречи! — он попрощался с Нилу, будто игнорируя существование аль-Хайтама. Секретарь покачал головой. — Вроде постоянно говорит, что старше меня, а ведет себя как ребенок, — негромко сказал он, когда Кавех отошел достаточно далеко. — Он старше вас? — удивилась Нилу. — А сколько тебе? — Всего на пару месяцев. Ему в конце прошлого года исполнилось двадцать четыре, а мой день рождения через пару недель. — Значит, у вас скоро день рождения? С наступающим! — Не поздравишь лично? — спросил аль-Хайтам и тут же пожалел. Мало того, что он не празднует дни рождения, так еще и намекает девушке, что хочет встретиться с ней. Нилу посмеялась. Хорошо, что она не восприняла этот вопрос серьезно. — Вы с Кавехом так хорошо ладите… — Ничуть. Он просто навязался жить в моей квартире. — Мне он об этом и говорил, что ты на самом деле лучше, чем можешь показаться с первого взгляда… — Он сказал обо мне что-то хорошее? Немыслимо, — они друг с другом постоянно были как кошка с собакой. — …хотя бы из-за того, что до сих пор не выгнал его, — девушка посмеялась и кивнула, — но я и сама это уже поняла. Маме, кстати, очень понравилась пицца, которую ты приготовил. Говорит, что была бы не против познакомиться… Ой! Ей часто тяжело контролировать речь. Она сначала высказывает все, а только потом думает, стоило ли об этом говорить. Но Нилу ни к кому не относится плохо, поэтому из-за этой странной черты ее считают скорее милой и это не доставляло особых неудобств. До сегодняшнего дня. Странно говорить человеку, который намного выше тебя по социальному статусу, а также старше, что твоя мама хочет с ним познакомиться. Особенно когда вас не связывают даже дружественные отношения. — Я сейчас пишу статью о различиях употреблений наименьшей единицы языка между сословиями, — на ходу придумал секретарь, — так что мне было бы интересно понаблюдать за твоими родителями. Надеюсь, они не будут против поучаствовать в эксперименте. — Хм… — Нилу ему поверила, — я поинтересуюсь, а потом сразу же уведомлю тебя. — Нет-нет! Было бы лучше, если они не будут знать о том, что встреча с ними проводится в научных целях. Так их поведение будет более естественным. Девушка явно обрадовалась из-за того, что ее необдуманная фраза не спровоцировала конфликт. Аль-Хайтам понимал, что если это был бы кто-то кроме нее, то он не стал бы реагировать подобным образом. Он посмотрел на часы: до начала работы пару минут, а идти точно не меньше десяти. Нилу же никуда спешить не надо. Сейчас она не учится, не работает. Конечно, были попытки поступить, и даже весьма успешные, но она забрала документы еще до начала учебного года. Понимала, что это совершенно не ее и не хочет тратить время, которое могла бы посвящать танцам. Родители отнеслись к этому на удивление лояльно и понимающе. У них не было высокооплачиваемых работ, но денег при этом вполне хватало, чтобы содержать ненаглядную дочурку. Иногда Нилу становилось из-за этого очень неудобно, ведь большинство ее школьных друзей уже работали или учились, но ее жизненный путь, видимо, отличался. Они оба понимали, что если Нилу дойдет с аль-Хайтамом до его работы, то могут возникнуть проблемы, если их кто-то увидит. Но какое все же дело? Ему же всегда было без разницы, что о нем думают другие люди. Разве сейчас что-то изменилось? Поэтому он, немного улыбнувшись, спросил, не хочет ли она еще немного поговорить с ним, провожая до работы. Хотя идти наедине со своими мыслями тоже бывает скучно. Иногда все же нужен интересный собеседник. На конце лестницы бело-рыжий котенок. Нилу, как ребенок, побежала к нему, при этом выждав несколько мгновений, чтобы понять, что аль-Хайтам не осудит. Он хорошо относился к животным, пусть никогда никого и не содержал, за исключением Кавеха. Но уже в следующую секунду девушка летела с лестницы вниз. «Как так можно упасть?» — пронеслось у него в голове, но уже через долю секунды он оказался на другой стороне лестницы, чтобы схватить Нилу за руку. Она очень клишировано застыла в паре сантиметров от поверхности ступеньки. В голове секретаря пролетела мысль, а что будет, если отпустить ее? Станут ли волосы еще краснее? Хотя из-за того, что он уже остановил падение удар не будет таким сильным. Ничего страшного не произойдет. Если бы это был Кавех, то он точно отпустил бы руку и посмотрел бы на его глупое лицо, сморщившееся от удара, но на лице Нилу почему-то хотелось видеть только улыбку. Хотя соседа он бы даже ловить не стал. Девушка не ударилась, но сильно испугалась. Аль-Хайтам потянул ее на себя, как в танце, но ее нога соскочила со ступеньки. Она смогла протащить его на пару сантиметров за собой, но он несмотря на то, что большую часть времени занимался работой, не требующей физической нагрузки, был силен и смог не полететь вниз вместе с девушкой. Когда эта ситуация разрешилась, котенка уже и след простыл. Наверное, он просто спрыгнул вниз, миновав лестницу. Нилу сидела на ступеньках и нервно смеялась. Аль-Хайтам смотрел сверху то на нее, то на время на часах. Поняв, что теперь уже точно опоздал, решил не торопиться. Все это длилось не больше пары секунд, но уже несколько минут мужчина просто смотрел на смеющуюся Нилу, не в силах вымолвить не слова. Правильнее всего было бы спросить что-то о ее самочувствии, но какой в этом смысл, если он точно видел, что она не ударилась. Благодаря ему. Через время девушка успокоилась, тогда-то проступили и другие чувства, помимо «безудержного веселья». Она поняла, что с ее ноги содрана кожа, вероятно, из-за того, что она немного все же зацепилась о ступеньки. Ничего серьезного, через пару дней затянется, но из-за обдувающего ветра было очень неприятно. Пару дней… У нее скоро выступление. На сцене она хотела выглядеть идеально. Рана начинала кровоточить, чем пугала девушку. Она спросила у секретаря, сколько будет затягиваться подобная рана. Сначала он не обратил внимания, но потом заметил, что на большей части голени образовалось красное, кровоточащее пятно. Аль-Хайтам, казалось, знал все. Даже в тех сферах, которые совершенно не касались его образования. Он тут же ответил, что пару недель. Нилу не могла откладывать выступление еще на пару недель. — Тебе не кажется, что твоим зрителям будет все равно? — поинтересовался секретарь, в очередной раз смотря на часы. — Нет! — Нилу первый раз подняла на него голос. — Не все равно! Если для тебя другие люди не имеют никакого значения, то это не значит, что для других также. Аль-Хайтам не понимал, почему поведение девушки так изменилось. Она все же ударилась головой? Он смотрел на нее, осуждающе поджав губы: подобную фразу ему говорил каждый человек, с которым он общался дольше пары минут, но почему-то от Нилу он такого не ожидал. Не ожидал осуждения. Он думал, что она принимает его таким, какой он есть. Уже собравшись уходить, кинув вслед реплику о том, что ему пора на работу, он услышал тихое извинение. Нилу уже сама поняла, что повела себя слишком грубо. Ей не хотелось, чтобы кто-либо видел такую ее сторону. Она пыталась быть для всех доброй, понимающей… идеальной. Аль-Хайтам же думал, что будет таким хотя бы для одного человека. С Нилу он общался с глазу на глаз не больше пары раз, но почему-то неосознанно увидел в ней ту, которая сможет принять его со всеми внутренними демонами. Извинения прозвучали слишком грустно. Секретарь не хотел, чтобы она расстраивалась. Он протянул ей руку и повел в Академию: до нее идти ближе, чем до дома, а у него там лежала аптечка. На входе он встретил одного из студентов, тот осуждающе смотрел на Нилу, он точно знал, кто это, из-за чего считал, что самому аль-Хайтаму недопустимо появляться с подобными людьми в Академии. У секретаря было дежавю. Он уже точно также объяснял кому-то, зачем провел Итэра внутрь. В этот раз он также намекнул человеку о том, что раз он не понимает такого элементарного действия с его стороны, то ему не место здесь, к тому же, опаздывать на лекции крайне нежелательно. Аль-Хайтам предложил Нилу сесть на диван, а сам принялся искать аптечку. Если раньше она смеялась, то сейчас только тихо плакала. Мужчина достал перекись и бинт. И, не спрашивая, вылил половину содержимого тюбика на рану. Она начала пузыриться. Нилу продолжала всхлипывать. Потом он замотал голень бинтом, стараясь лишний раз не притрагиваться к ее гладкой коже, из-за чего повязка получилась недостаточно тугой, но зато не сильно давила на рану. — Ты можешь изменить костюм для выступления? Если ноги будут закрыты, то никто и не заметит рану, — он начал сам предлагать варианты решения, но в этом не было ничего странного, ведь она оказалась в этой ситуации по его вине. Аль-Хайтам не верил в судьбу, в то, что все предрешено, поэтому понимал, что если бы он не позвал Нилу с собой, то она бы не упала. Нилу покачала головой. Если она изменит костюм, то всем остальным тоже придется, к тому же в Сумеру круглый год очень жарко: никто не захочет танцевать в закрытой одежде. — А что, если просто перенести выступление? Скажи, что заболела или что-то подобное, — этому он научился у Кавеха, который пропустил половину подработок, потому что «болел» хотя по факту просто все это время сидел на шее у аль-Хайтама. Но он быстро его раскусил и поэтому отказался заботиться о заболевшем сожителе. Вернее, больном. Девушка не представляла, что можно обманывать родителей и своих друзей. Аль-Хайтаму не нравилось, что ей по каким-то надуманным причинам не подходит ни один из ее вариантов. — Предупреди их, что не сможешь выступить. Скажи, что уезжаешь куда-то. Да хоть, что тебя Дори на гастроли уволокла, — предложения аль-Хайтама с каждой секундой становились более агрессивными. Это не способствовало тому, чтобы Нилу успокоилась. Секретарь извиняться не собирался. — Да ладно, не переживай. Ничего страшного не случилось, — по ее десятиминутному назад поведению так не скажешь, — я придумаю, как объясниться с труппой. Наверное, просто скажу им правду. Надеюсь, из-за этого не посчитают, что я какая-то дурочка странная, — Нилу немного улыбнулась. — Спасибо за заботу. — Скажи им, что в день выступления тебя позвали на свидание, а ты не смогла отказаться. — Я же говорила, что не хотелось бы обманывать близких людей, — Нилу реагировала уже намного спокойнее. Опять возвращалась к тому образу идеальной девочки? — Ты и не обманываешь, — аль-Хайтам на секунду замолчал, будто не зная, что сказать, — я зову тебя на свидание. После выступлений Нилу часто получала предложения от зрителей куда-то сходить, но ей, несмотря на всю активность, было бы некомфортно находиться весь вечер, перетекающий в ночь, рядом с теми, о ком она не знает ничего, кроме имени. Из-за чего все просьбы отклонялись, ссылаясь на занятость. Аль-Хайтам же только раз видел ее танец и то, если бы не обстоятельства, даже время не стал тратить на это. Девушка хотела согласиться, но боялась, что из-за этого у секретаря могут возникнуть проблемы. Но ведь если он предлагает, то ему без разницы, что о нем подумают? — Выступление ровно через неделю, я не против пропустить его вместе с тобой! — радостно согласилась Нилу, пусть и не было похоже, что секретарь спрашивает ее мнение. Почти до конца рабочего дня девушка сидела в Академии, рассматривая книги на полках. Никто не интересовался, что она здесь делает. Не все даже заметили присутствие постороннего. Нилу не хотела отвлекать аль-Хайтама от работы, пусть он и большую часть времени просто читал книги, иногда общаясь с забегавшими людьми. Если сравнивать, как он говорил с ними — с полным безразличием — то он даже никогда не относился к Нилу холодно. Они вышли из здания вместе с другими студентами и, спустившись по злополучной лестнице, разошлись в разные стороны. Странно делать вид, будто ты не знаком с человеком, которого позвал на свидание, но все же обсуждать уже было нечего — поговорят через неделю. Впервые за несколько месяцев секретарь надеялся, что сосед будет дома. Конечно, он иногда — всегда — сильно раздражал, но смотрел на вещи под немного другим углом. Кавех снова сидел на кухне, чертя что-то, параллельно попивая чай, если не что-либо покрепче. Он поздоровался с аль-Хайтамом, не отвлекаясь от работы. Обычно тот просто проходил мимо в свою комнату, но в этот раз, не переодевшись, сел к нему за стол. — Я позвал Нилу на свидание, — как само собой разумеющееся, произнес он. Кавех медленно поднял на него лицо и случайно задел чашку, из-за чего все листы моментально стали мокрыми. Махнув на это рукой, он, безостановочно моргая добрые десять секунд, смотрел в сторону соседа. Пусть его речь и была уверенной, но архитектор не мог удержаться от вопроса: «Что?». Аль-Хайтам начал объяснять, как все было, он стал довольно разговорчивым в последнее время, но когда рассказ закончился, то Кавех просто рассмеялся: — Я же говорил! Влю-бил-ся. Я тебя так хорошо узнал за это время, что вижу насквозь. Понимаю твои чувства до тех пор, пока ты еще сам их не понял, ну или только делал вид, — губы Кавеха опять расплылись в ухмылке, — я бы мог доложить об этом в Академию, но я не буду, ведь я такой хороший друг. — Ты вообще слушал, что я говорил? Мы половину дня просидели в моем кабинете. Если бы это могло стать проблемой, то уже бы стало. — Еще не прошло достаточно времени, чтобы слух разлетелся. К тому же, никто, кроме меня, не знает из-за чего именно она там сидела и то, чем вы занимались за закрытой дверью… — архитектор все еще смеялся. — Да перестань уже, серьезный разговор ведь. — Первая любовь всегда кажется самой серьезной. Можем повторить эту тему через пару месяцев, чтобы подготовиться к экзамену. — Какой еще экзамен? — не понял секретарь. — Жизнь называется, — все еще серьезно говорил Кавех, — тема сочинения: «Что важнее: любовь или работа?». Хозяин квартиры взял со стола мокрую тряпку, которой вытирал чай, и кинул ее в собеседника. Под заливной смех соседа аль-Хайтам ушел в свою комнату все же переодеться. Вернувшись, он некоторое время молчал, а потом спросил: — Расскажи, как целоваться, — аль-Хайтам ненавидел себя за эти неловкие и неуместные вопросы. Кавех же снова начал смеяться. — Великолепный секретарь Академии Сумеру чего-то не умеет и просит своего нерадивого соседа объяснить ему, как это делать? — для архитектора эта ситуация была до невозможности комичной. Он достал из холодильника пакет с помидорами и в шутку предложил аль-Хайтаму потренироваться на них. По цвету они даже чем-то напоминают Нилу! — Если подождешь пару часов, то могу перекраситься в красный, чтобы быть похожим на нее, и можешь попрактиковаться на мне, — Кавех был рад, что сегодня никуда не ушел из дома. Когда еще выпадет такая возможность повеселиться? Аль-Хайтам, не разрывая зрительного контакта, искал, что можно еще в него кинуть. Тряпка валялась где-то на полу, а больше на столе ничего подходящего для броска не было. Можно было бы швырнуть помидор, но убирать кухню тоже пришлось бы ему, поэтому он подавил это желание. — Но если серьезно, то Нилу не похожа на человека, у которого уже кто-то был, — архитектор задумался, — и еще не думаю, что у вас на первом свидании дойдет до чего-то большего, чем неловких и случайных касаний друг друга руками, — он пожал плечами. Всю следующую неделю секретарь практически не общался с соседом. Он не мог сказать, почему. Возможно, ему по-настоящему не нравилось, что тот в чем-то превзошел его в несколько раз, пусть даже и в такой бессмысленной вещи, как любовные отношения. И все же сам себе он в этом никогда не признается, а уж Кавеху тем более. Пару раз он думал над тем, чтобы принять его предложение, но в последний момент сам себя останавливал. Это странно, когда два парня — пусть и живущие в одном доме — занимаются чем-то таким. Кавех, видимо, относился намного проще: не было ничего такого, тем более вокруг них и так много слухов из-за того, что живут вместе. Про которые аль-Хайтам, разумеется, не знал. За день до свидания, они опять ужинали вместе. В последнее время так получается намного чаще, ведь их стало объединять нечто большее, чем проживание под одной крышей. Секретарь, сам того не ожидая, нашел в своем непутевом сожителе поддержку, пусть и скрытую за тонной сарказма. Пусть одной из причин, по которой он дает ему советы — банальное развлечение, кажется, что под этим есть и двойное дно. Заметив, что ученый колеблется, что тому не свойственно, Кавех сам предложил ему вновь попробовать. Больше в шутку, но с надеждой на то, что ее воспримут всерьез. Так оно и вышло. Вся инициатива лежала на плечах архитектора. Поцелуй не был терпким или нежным — он был никаким. Будто люди коснулись друг друга, проиграв в «Правду или действие» и сделать это было необходимо. По крайней мере с одной стороны. Кавех, привычно, выдохнул чуть больше воздуха, когда аль-Хайтам отстранился от него и хотел уже было что-то сказать, но, увидев, что секретарь тыльной стороной ладони вытирает губы, невысказанные слова так и остались при нем. Закончив, ученый посмотрел на архитектора и тяжело вздохнул. — Ты весь свой подростковый возраст за книжками провел, раз так и не научился целоваться? — все же нашел в себе силы пошутить Кавех. — Этот факт уйдет с тобой в могилу, ясно? — сказал он, в очередной раз провел рукой по губам, а архитектор, ухмыльнувшись, поднял руки, мол, «да-да, конечно», — это был первый и последний раз. Верить его ехидному тону тяжело. Секретарь подумал, что этот факт всплывет при первой же встрече с кем-то из их знакомых, но, вопреки мыслям аль-Хайтама, Кавех не был дураком и понимал, что о том, что парень не ответил тебе на поцелуй лучше молчать. Если, конечно, не придумает, как выставить все это в выигрышном для себя свете. Он договорился встретиться с Нилу где-то рядом с ее домом: надо было, чтобы кто-то из труппы реально увидел ее вместе с парнем. Аль-Хайтам не мог понять, зачем нужно было кому-то что-то доказывать. Разве не главное, что ты сам знаешь, что это правда? Но все же он пошел по ее адресу. Родителей дома не было, из-за чего девушка предложила ему недолго подождать внутри квартиры. Нет, она не опаздывала, просто аль-Хайтам пришел немного раньше. За несколько лет работы секретарем у него накопилось множество отгулов, поэтому встретиться даже в будни для него не являлось проблемой. Он не знал, для чего копил их. Возможно, как раз для этого момента. Он впервые увидел Нилу в повседневной одежде. Он в очередной раз убедился в том, что чтобы она не надела, то будет выглядеть в этом чудесно. Ноги открыты, на месте раны образовалась тонкая корочка. Это не выглядело так ужасно, как представлялось ей. Когда они шли по улице к ресторану, в котором секретарь заказал столик, то встречали много знакомых девушки. Аль-Хайтама немного шокировало, что сначала здоровались с ней, а только потом обращали внимание и на него, будто он какая-то симпатичная мебель — неплохо, но если на его месте будет стоять что-то другое, то ничего страшного. Только зайдя в ресторан вышло перетянуть одеяло на себя, ведь важные люди из Академии часто в него заходили отдохнуть после работы. Нилу не знала, куда они пойдут. Думала, что просто погуляют по городу, поэтому выбрала наиболее удобную одежду. Если бы спутник заранее ее предупредил, то она, конечно, оделась бы более официально. Заметив смятение на ее лице, секретарь одобрительно улыбнулся. Увидев, какую одежду надел аль-Хайтам можно было бы заподозрить, что они не просто на прогулку, но, вспомнив, во что он одевался, находясь в собственном доме, Нилу подумала, что это его обычная одежда. Судя по всему, нет. Девушке казалось, что каждый из сотрудников оценивает ее взглядом, считая, что она совершенно не вписывается в это место. Но раз аль-Хайтам ничего не говорит, то все в порядке? Они прошли явно к одному из самых дорогих столиков, хотя бы потому что он располагался вдали от глаз обычных посетителей, а также присутствовал великолепный вид из окна. Девушка улыбалась всем сотрудникам, стараясь показаться дружелюбной, секретарь же считал, что ему не обязательно приятно общаться с персоналом. На столе уже стояли несколько тарелок с едой, а также какие-то напитки. Аль-Хайтам сказал Нилу, что она может выбрать себе и другое блюдо, если захочет. Когда принесли меню, глаза девушки округлились от цен, она понимала, что ей не хватит бюджета, даже если будет все делить пополам со своим спутником. — Заказывай все, что хочешь, я заплачу, — промурлыкал аль-Хайтам, параллельно рассказывая, что сам уже пробовал, что ему понравилось, а что нет. Казалось, будто в его желудке побывало уже почти все меню. А впрочем, если бы так было, то она бы не удивилась. Ей немного неудобно заказывать что-то дорогое, поэтому она выбирала из самых дешевых блюд, зарабатывая молчаливое осуждение от аль-Хайтама. Нилу понимала, что практически ничего не умела правильно есть. Из-за чего перечень блюд сократился еще в несколько раз. В конечном итоге, она так ничего и не заказала, а начала есть то, что стояло на столе. Когда мужчина заказывал какие-то дополнительные блюда, то он заказывал и на Нилу: понимал, что она невероятно стесняется. Его переговоры с официантами не были грубыми, но при этом там не было ни одного «спасибо» или «пожалуйста». Девушке это казалось странным, поэтому она все равно благодарила их за принесенную еду. В этот раз не было ничего, что секретарь должен был скрывать, поэтому мог позволить выпить несколько бокалов. Нилу, следуя его примеру, тоже. Вскоре у нее появилось желание перепробовать все алкогольные коктейли с забавными, по ее мнению, названиями. Аль-Хайтам понимал, что потом ей будет очень плохо, но ничего не делал. Надеялся, что, если увидит ее в том же состоянии, что и Кавеха после праздников, то все желание общаться с ней исчезнет, как по щелчку пальцев. Язык Нилу заплетался, когда она рассказывала что-то секретарю, но при этом она пыталась взять себя в руки, общаясь с официантами. Получалось не очень. В один раз он даже подумал, а не спаивает ли он сейчас ребенка? Так стало известно, что Нилу уже восемнадцать. Совсем малышка. Аль-Хайтам вспоминал, что в этом возрасте уже учился в Академии. Его юность проходила не так весело, как у танцовщицы: его никто тогда еще не звал в дорогие рестораны. Обратив внимание, на количество бокалов, стоящих на столе (а это половину еще забрали!), аль-Хайтам дотронулся до руки Нилу, взмывшей вверх, чтобы в очередной раз позвать официанта и сказал, что уже хватит. Девушка согласилась. Она никогда так много не пила, ограничивалась парой бокалов, даже не доводивших ее до опьянения. Столик был заказан на весь день, так что не важно, во сколько они придут и уйдут. Конечно, это намного дороже, чем оплачивать несколько часов времени, но все же. Щеки Нилу немного покраснели, что выглядело мило. Неясно, действительно ли это мило, или мужчине просто казалось в ней милым все. Через некоторое время Нилу начала осознавать, что не стоило столько пить, но сделанное не отменишь. Она не хотела возвращаться в таком состоянии домой, из-за чего попросила немного погулять с ней по ночному городу. Родители в курсе, что она идет на свидание, поэтому, по ее просьбе, не донимали звонками. На улице ночью играли музыканты. Нилу потащила аль-Хайтама к ним. Некоторое время они слушали их, обнявшись, а затем девушка начала танцевать. Секретарь не понимал, как ее движения могут быть насколько элегантными, если в ней столько бокалов различного алкоголя, не понимал, почему ей тяжело говорить, но так легко двигаться под музыку. Из-за этого он впервые зачарованно наблюдал за танцем. Вскоре Нилу стала главной звездой, а не музыканты. Когда они перестали играть, девушка открыла глаза и посмотрела только на своего спутника. Он улыбался. Она впервые увидела его искреннюю улыбку, или ей кажется? Девушка бежала по набережной уже без туфель, те нес в руках секретарь. На улице практически не было людей, за исключением таких же, как и они. Вскоре Нилу все же устала. Она плелась, обвив плечо аль-Хайтама. Щекой она чувствовала его мускулы. С такой фигурой он точно бы нашел более высокооплачиваемую работу, чем секретарь. Хотя это говорить не Нилу, которая ни разу не взяла деньги за свои выступления. — Пойдешь домой или ко мне? Я провожу, — спросил аль-Хайтам, Нилу устала, до его дома идти пару минут, в то время как до ее точно больше часа, — или тебе такси вызвать? Он предложил достаточно вариантов, чтобы девушка не подумала, что он принуждает ее остаться на ночь. Но девушка решила пойти к нему. Не хотелось бы появляться перед родителями в таком виде, а из друзей она не знала, к кому может заявиться посреди ночи. Пока аль-Хайтам открывал дверь в дом, Нилу отправила сообщение о том, что ночует у друга, чтобы ее не ждали. — Такой милый брелок, — констатировала Нилу, — я думала для тебя такие вещи чужды. — Передам Кавеху, — кивнул аль-Хайтам, рукой ища включатель света. Ему он написал, чтобы тот не высовывался, боясь, что он может напугать Нилу, — пойдешь в душ или сразу спать? Нилу кивнула, да. Что «да»? Похоже, все же спать. Он проводил девушку до своей комнаты, а сам пошел в зал, который стал комнатой Кавеха, доставать из шкафа матрас. Секретарь надеялся, что не придется заходить сюда до тех пор, пока сосед не съедет. Но не всем его мечтам суждено сбыться. Архитектор попытался что-то спросить, но аль-Хайтам жестом попросил того заткнуться. Девушка сидела на краю кровати, засыпая. Мужчина достал из шкафа футболку и шорты и кинул ей, чтобы она переоделась. Все было слишком велико, если для футболки это не было особо важным, то шорты спадали, если не держать их. Он заметил, что Нилу пыталась снять резинки с волос. Аль-Хайтам попросил девушку встать, а сам оттянул штаны в стороны и завязал их резинкой по ее фигуре, надеясь, что эта выпуклость не доставит ей сильных неудобств при сне. Он немного посидел с ней, пока она не уснула, а потом начал искать в шкафу спальную одежду, но уже для себя. Секретарь решил не тратить время на выход из комнаты, чтобы переодеться, все равно Нилу уже спала. — У тебя такой большой… — Что? — Словарный запас. — Я думал, ты уже спишь, — аль-Хайтам побыстрее натянул на себя спальный комплект, но Нилу больше ничего не сказала. Мужчина лег на матрас в другом конце комнаты. На телефон пришло сообщение от Кавеха, с вопросом, что, черт возьми, происходит, но тот просто выключил звук и начал смотреть в потолок, обдумывая произошедшее. К сожалению, план, заключавшийся в том, чтобы испытывать отвращение к пьяной Нилу, провалился. Оказывается, это не такой уж и большой недостаток, если напившийся человек — не Кавех. Хотя ее еще не начало рвать, но ведь при этом процесса у соседа он тоже не находился рядом с ним, а неприязнь все равно присутствует. Проснувшись, аль-Хайтам понял, что проспал работу. Он написал директору, сказав, что заболел. В ответ получил разочарование и пожелания скорого выздоровления. Осматривая комнату, он понял, что Нилу в ней нет. Кровать заправлена. Конечно, не так аккуратно, как обычно заправляет он, но тоже ничего. До ушей начал доноситься смех с кухни. Два знакомых голоса. — О, а вот и человек с большим словарным запасом, — рассмеялся Кавех, увидев аль-Хайтама, зашедшего к ним. Нилу не поняла, почему он сказал так, на что архитектор ответил, что в квартире очень тонкие стены и слышна практически любая фраза. — Доброе утро, Нилу, — демонстративно проигнорировал второго секретарь. — А можно поменять соседа? Я бы предпочел жить с милой девочкой, которая не возмущается, когда я прошу ее что-то приготовить, — после этих слов, Нилу начала тихо смеяться. — Я и на тебя приготовила! — Нилу радостно указала в сторону кастрюли с какой-то кашей. Все жильцы уселись за стол. Помимо каши был заварен зеленый чай и открыта коробка с печеньем. Еда еще не остыла, из-за чего можно сделать вывод, что другие встали тоже недавно. — Я просил тебя не высовываться, — прошипел секретарь на соседа. — Знаешь, все как я и думал: Нилу хорошо относится не персонально к тебе, а ко всем. Даже ко мне, хотя я до сегодняшнего утра общался с ней не больше пятнадцати минут, — сказал он, положив руку на плечо, и зная, что эти слова слегка пошатнут самолюбие аль-Хайтама. Нилу не понимала, о чем идет разговор, поэтому просто ела, напевая какую-то милую песенку. — Тебе разве не пора на работу? — поинтересовался Кавех, смотря на часы. — Пошел по твоим стопам и сказал, что заболел, — секретарь демонстративно покашлял, — не могу же я тебя наедине с Нилу оставить. Боюсь за ее психическое состояние. Девушка посмеялась и помыла за ними тарелки. Меньшее, что она могла сделать за предоставленный кров и еду. Еще где-то с половину часа они болтали ни о чем. Кавех казался Нилу смешным, пусть она и не всегда понимала, где он говорит серьезно, а где нет, а их перепалки с аль-Хайтамом — произведением искусства. На телефон пришло сообщение от мамы с вопросом, вернется ли она сегодня домой. Только тогда Нилу увидела, насколько странным было ее сообщение, больше похожее на набор символов, отправленное вчера. Хорошо, если она попала пальцами хотя бы по одной из букв. Девушка написала, что скоро вернется (уже нормально!). Секретарь вызвал ей такси, пусть Кавех чуть ли не выпихивал его из квартиры, чтобы тот сам проводил девушку до дома. Когда Нилу покинула порог их дома, архитектор сразу же спросил: — Так что в итоге было? — А разве Нилу тебе не все рассказала? Вы же подружились, — аль-Хайтам прошел в свою комнату через кухню, окинув глазами стол, за которым они только что сидели. Все же надо было проводить ее. — Сказала, что ничего не помнит, — в целом ожидаемо. — Не то, как оказалась на твоей кровати, не то, почему ты лежал на полу. — Я тоже не помню, — соврал аль-Хайтам и закрыл дверь прямо перед его носом. Если он болеет, то на работу может как минимум неделю не выходить. Хотя, вероятно, он не сможет так долго сидеть дома, ничего не делая, из-за чего уже завтра пойдет, сказав, что стало гораздо лучше. Вскоре телефон завибрировал от уведомления. Сообщение от Нилу о том, что она добралась. Все же хорошо, что она без происшествий добралась до дома. Из-за какого-то самовнушения у него, действительно, начала болеть голова. На нижней полке шкафа лежало много различных таблеток. Там он увидел мазь для заживления ран. Тут же вспомнил про ножки Нилу. Похоже, что она ничем не пользовалась. Жаль, что он не вспомнил об этом раньше. Аль-Хайтам написал ей сообщение, в котором посоветовал использовать на ране мазь. Нилу, кстати, писала достаточно грамотно для человека, не учившегося в Академии. И в ее сообщениях не было тучи глупых смайликов, как у Кавеха. Девушка поблагодарила его за совет и сказала, что сейчас попробует найти такой. Через пару минут пришло сообщение о том, что его нет. Она предупредила, что сейчас сходит в аптеку. Аль-Хайтам почему-то не хотел, чтобы она куда-то шла одна. Если Нилу попросит его привезти мазь, то он точно бы через пару минут был уже на ее пороге. Он объяснил себе это тем, что ему все равно нечего весь день делать дома. Но танцовщице слишком неудобно просить еще что-то у него после того, сколько времени и денег он потратил на их вчерашнюю встречу. Кавех снова куда-то ушел на весь день, из-за чего аль-Хайтам проводил «выходной» в одиночестве, если, конечно, не обращать внимание на Нилу, с которой он обо всем переписывался уже несколько часов. Для секретаря было в новинку так много общаться с человеком, он предпочитал пользоваться сообщениями только по необходимости, а времена досуга проводить за книгами. Нилу же свободное время проводила за тренировками, но на все отвечала практически моментально, поэтому можно прийти к выводу, что ей тоже пришлось выйти из зоны комфорта. Она обмолвилась, что дата нового выступления пока что не назначена, из-за чего она не может пригласить его. Хотя не похоже, что оно будет в ближайшее время — корочка с раны еще не сошла. Нилу по-детски наивна. Все ее сообщения пропитаны добротой и открытостью, с которыми та смотрела на мир. Из-за этого на душе аль-Хайтама становилось… тепло? Он уже забыл о своем принципе — не общаться ни с кем, если от этого не будет пользы. Вряд ли ему хотя бы раз понадобится помощь девочки с Большого базара. Он вспомнил о своем обещании встретиться с ее родителями. Теперь это не так странно, если они сходили на первое свидание? Кавех бы точно сказал, что это странно. С родителями девушки нет нужды видеться до тех пор, пока не появится какой-то значимый вопрос, который без их помощи не решить. В отличие от него, секретарь был намного самостоятельнее, поэтому еще страннее, что их знакомство произойдет так быстро. И вот, подобрав день, в который они смогут все вместе встретиться, аль-Хайтам начал думать, что все же поторопил события. Он всегда получал то, что хотел, но зачем ему считаться с желаниями какой-то девочки? Но можно ли считать, что на данный момент он получил все, что хотел? Наверное, нет. Чувствовалось будто какой-то части мозаики не хватает. Будто собрал края, а к центру даже не приблизился. И пока это пространство не заполнится, аль-Хайтам готов делать все, что взбредет в голову Нилу. Но она почему-то практически не проявляла инициативу. Все ее предложения вылетели изо рта случайно, а аль-Хайтам просто цеплялся за них и соглашался. Даже подумать о том, что может быть ей неинтересен подумать не мог. Он и кому-то неинтересен? Чушь. Однажды аль-Хайтам обсудил это с ней. Он читал, что из-за неумения говорить рушится добрая половина связей. Нилу сказала, что боится. Потерять его? Но все же пообещала, что попытается стать более активной. Ей не очень нравилось, что секретарь пытается как-то давить на нее, ведь она и так делала все, что было в ее силах. Встреча с ее родителями прошла… спокойно. Они весь вечер говорили о том, как их дочери повезло с таким человеком, как он, даже не верится, что у них что-то вышло, заставляя ту неистово краснеть. Секретарь на это только улыбался и соглашался: ей повезло, что он обратил на нее внимание. Ее отец постоянно наливал аль-Хайтаму какой-то не очень дорогой алкоголь. Не Нилу. Ей, похоже, не разрешали много пить, пусть и по всем законам она имела на это право. Возможно, именно из-за этого Нилу неосознанно решила остаться в доме почти незнакомого мужчины, чем вернуться к родителям. Когда секретарь выпил достаточно много его начали допытывать вопросами, что между ними было. Аль-Хайтам отвечал честно: ничего, но их этот ответ, похоже, не устраивал. Будто они уже все для себя решили и правда не имела никакого значения. Их гиперопека слегка пугала его. Аль-Хайтам осознавал, что если вступит в конфликт, то это лишь расстроит Нилу, но даже ученые в Академии не ставили под сомнение его слова, почему же этим занимаются простые люди? Обсуждая это дома с Кавехом, тот не понимал, почему их отношения идут так медленно, но будто бы перескакивая сразу через несколько этапов. Как вообще знакомство с родителями могло произойти раньше первого поцелуя, но уже после первого свидания? Нилу в сообщениях извинялась, она не ожидала, что родители так на него накинутся. Возможно, это произошло из-за алкоголя. Ей бы хотелось повторить их знакомство, но без него. Аль-Хайтам же решил, что ему больше нет нужды хоть раз встречаться с ними. Он обратил внимание, что хозяин дома не взял в рот ни капли, в отличие от него. Секретарь давно понял, какой лимит ему не стоит переходить, чтобы оставаться в здравом рассудке, пусть и со стороны это могло выглядеть немного иначе. Но, справедливости ради, девушка после их встречи начала чаще куда-то звать аль-Хайтама. Будто хотела доказать родителям, что они вместе, что он не бросит ее через пару дней. Они, похоже, до сих пор не верили, что все по-настоящему. За внеплановый отпуск аль-Хайтама они встретились несколько раз. В первый из которых Нилу заявилась к нему с различными травами, видимо, поверив, что он взаправду заболел. Секретарь посмеялся с этого, было жаль разочаровывать ее, но все же признался, что на деле ничем не болеет. Теперь об этом знали три человека: он, Кавех и Нилу. Затем она позвала его в кино. На какой-то фильм, который точно не войдет в список шедевров кинематографа. Ни за какой год. Большая часть мест в зале была не заполнена, а на занятых сидели какие-то парочки. Теперь Нилу и аль-Хайтам одни из них? Секретарь не боялся идти в это странное место, потому что точно был уверен, что никто из Академии (получается, кроме него) сюда не придет. Половину фильма он был критиком. Говорил, какой глупый сценарий, какие бессмысленные фразы. Не было ничего, что ему нравилось, а на них с соседних мест уже косились. Нилу нервно смеялась и пыталась закрыть рот аль-Хайтама рукой. Но он продолжал, не обращая на нее внимания. Говорил, что актер озвучки неправильно употребил какой-то термин. Вряд ли хоть кому-то, кроме секретаря, было дело, как правильно, нужно было лишь чтобы речь звучала более умной. Девушка искала способ заставить его немного помолчать. Она понимала, что это раздражает других людей в зале, в конце концов они не одни здесь. Но фильм был настолько плох, что критичные комментарии секретаря казались всем интереснее. Кто-то за пару рядов от них даже попросил мужчину говорить громче. — Попробуй что-нибудь еще, — сказал он, наконец-то обратив внимание на дурацкие попытки Нилу заставить его замолчать. В этот момент в фильме центральная пара главных героев поцеловалась, это явно не было кульминацией истории, до конца фильма оставалось еще слишком много времени. С дальних рядов Нилу услышала что-то про поцелуй. Похожее на призыв к действию. Аль-Хайтам ухмыльнулся, поняв, что эти слова были сказаны персонально для его девушки, которая точно не поймет, что это адресовано ей, ведь даже когда он шутил, ей приходилось уточнять, серьезно ли он это говорит или нет? Иногда это было забавно, а иногда порядком раздражало. Будто зависело от фазы луны. Стоило мужчине открыть рот, чтобы вновь что-то сказать по поводу глупости происходящего на экране, Нилу дотронулась своими маленькими пальчиками до его плеча, заставляя ненадолго отвлечься от фильма. Аль-Хайтам с легкой улыбкой кивнул головой, мол, что случилось? Хочешь наконец-то уйти? Но Нилу потянулась к его лицу. Аль-Хайтам от неожиданности хотел даже было отсесть на время от нее на пару мест, но осознал, что это будет по крайней мере странно. Причем для всех. И для него, и для Нилу, и для людей в зале, наблюдающих за ними пристальнее, чем за фильмом. После недолгого мозгового штурма, он все же наклонился к ней в ответ. Пусть ему казалось, что это решение он принял сам, все же это действие было продиктовано скорее эмоциональным процессом, о котором абсолютное большинство знакомых секретаря сказали бы, что он у него отсутствует — чувствами. Через время, когда они отстранились друг от друга, Нилу томно прикрыла глаза, из-за чего аль-Хайтам решил, что они еще не закончили, слишком уж маняще было. После еще пары неопытных поцелуев, девушка окинула взглядом зал: большая часть уже ушли, поняв, что больше не будет комментариев лучшего филолога Академии по поводу самого посредственного фильма на всем белом свете, другие только собирались. Кто-то, выходя из зала, фыркнул: «Да переспите еще тут!». Девушке стало неудобно, что она привлекла еще больше внимания своим необдуманным действием. Вскоре они остались в зале почти одни, за исключением кого-то сопящего на последнем ряду, но ему вряд ли было до них хоть какое-то дело. Поняв, что никто не смотрит, девушка вновь попыталась поцеловать секретаря. Он ответил. Руки уже давно лежали на спине, закрытой футболкой. Пусть у Нилу и было невероятно красивое и подтянутое тело из-за частых тренировок, в повседневной жизни она непростительно редко надевала что-то открытое. Не разрывая поцелуя, аль-Хайтам просунул руки под ее одежду, с интересом выводя какие-то лабиринты на спине. Мизинец случайно дотронулся до крючков на бюстгальтере. Спустя мгновение в спину девушки въедался один из подлокотников. Завтра точно проявится след и, возможно, Нилу даже не вспомнит, откуда он. Аль-Хайтам смотрел ей в лицо сверху, рукой проводя от живота к груди. Девушке нравились его пальцы, которые всегда казались невероятно горячими, ей нравилось, как он прикасался ими к ней. Стоило слегка поддеть лифчик, как он уже задрался наверх. Он, с интересом ученого, то сжимал, то разжимал грудь, наблюдая за реакцией Нилу. Та была просто чудесной — лицо стало почти одного цвета с растрепанными волосами, по уголку рта стекала небольшая струйка слюны. Сама девушка тяжело дышала. Одну из рук мужчина высунул из-под футболки и положил на бедро, рядом с окончанием шорт. Стоило пальцам оказаться под тканью, он почувствовал, что девушка дернулась. Секретарь непонимающе на нее посмотрел, а она одними губами прошептала: «Не надо». Аль-Хайтам нахмурился и, почувствовав большим пальцем влагу, уточнил: — Ты уверена? — в ответ получил очередной тяжелый вздох и кивок. Но настаивать на продолжении не стал, тем более на экране как раз появилась надпись «Продолжение следует…». — У этой чепухи еще будет продолжение? — раздраженно спросил он, заработав смешок Нилу, которая сейчас поправляла лифчик и одежду. Стоило им покинуть зал, как они увидели охранника, раздраженно смотрящего на них из-за огромного количества мониторов. — Не против, если зайдем еще в магазин одежды? — устало сказала Нилу, смотря вниз на помятую футболку. — Мне кажется, если ты придешь в новой одежде, то станет только больше вопросов, — мужчина пожал плечами. — Я ушла, когда еще никого не было. Не хочу возвращаться домой в таком виде. — Можешь снова остаться у меня. Нилу отрицательно замотала головой, похоже, дома ее ждали проблемы, когда она пришла после ночи, проведенной в постели аль-Хайтама. Девушка была готова взять первую попавшуюся футболку ее размера, но секретарь был намного придирчивее в одежде, чем она, поэтому просматривал различные варианты и представлял, как бы Нилу выглядела в каждом из них. Большая часть его не устраивала. А она нервно смотрела на время, неустанно двигающееся к одиннадцати. На дорогу она потратит примерно с полу часа, поэтому лучше сейчас что-то купить и попрощаться, но секретарь, похоже, не разделял ее мнение. Вскоре в примерочной начали появляться не только футболки и шорты, но и различные платья. Некоторые выглядели невероятно, но судя по виду девушка понимала, что это месячная зарплата ее родителей. Откуда вообще в обычном торговом центре такие вещи? Обычно она надевала что-то яркое, но в этот раз ей больше всего понравилось черное платье, чем-то похожее на костюм, в котором она танцевала на празднике, но более элегантное. В конечном итоге, они все же пришли к соглашению: взять незамысловатую футболку, но более качественную, по сравнению с ее обычными вещами. На втором настоял аль-Хайтам, Нилу же кристально все равно, в чем ходить не во время выступлений. И новые шорты. Пока девушка, стоя перед кассой, отсчитывала из кошелька деньги, которые потратит на новую одежду, она услышала доброжелательный голос продавщицы: «Введите, пожалуйста, ПИН-код». Глаза Нилу округлились. — Отмените операцию, — забыв о вежливости, девушка посмотрела на аль-Хайтама, пальцы которого замерли в нескольких миллиметрах от терминала, — у меня есть деньги, я могу заплатить сама. Нилу не могла избавиться от чувства, что секретарь за последние несколько недель сделал для нее больше, чем для кого-то за всю свою жизнь. Пусть она и слегка ошибалась. Для него было вполне нормальным явлением сделать «подарок» кому-то из знакомых, пусть и ожидая, что рано или поздно он окупится. От Нилу же он только не ожидал ничего в ответ. Хотя… сколько стоит удовольствие? Он пожал плечами и кивнул. Девушка протягивала продавщице деньги, а та бесплатно дала ей фирменный пакетик. Бесплатно? Аль-Хайтам посмеялся, его стоимость была включена в стоимость товара. Если бы Нилу попросила, то ее вполне могли вычесть. Но это не его дело, раз она хочет быть самостоятельной и независимой. Выйдя из магазина, они зашли в уборную, в которой Нилу переоделась. Аль-Хайтам предложил забрать ее вещи, чтобы он сам постирал, ведь если она приедет домой с ними, то возникнут вопросы. Нилу посчитала это весьма разумным предложением. На улице она вновь посмотрела на время: без десяти одиннадцать. Девушка печально вздохнула. Не надо было позволять аль-Хайтаму развлекаться с ее переодеванием. Но он, как ни в чем не бывало, вызвал ей такси, будто изначально рассчитал, сколько времени они могут потратить, чтобы она вернулась вовремя. Ей хотелось отказаться — слишком много за последние дни она ездит на такси, больше, чем за всю прошлую жизнь, но опоздать домой тоже было нельзя, поэтому пришлось принять предложение. Аль-Хайтам — к своему удивлению — попросил Нилу написать, когда та приедет, а также сесть на заднее сидение и, если что-то покажется странным, сразу же позвонить ему. Почему ему не все равно? Только он перешел порог дома, как пришло уведомление о новом сообщении — Нилу. Она была одним из немногих людей, на ком у него не были выключены уведомления. Девушка успела приехать вовремя. Внеплановый отпуск подходил к концу, Кавех где-то смог достать справку о том, что он взаправду болел и посещал врача. Секретарь знал, что когда-то пригодится тот факт, что он предоставил ему крышу над головой, а также то, что он терпит его — не зря. Одной из причин, почему аль-Хайтам не любил пропускать работу — потом очень сложно вернуться в нужный ритм. Даже сейчас, он с трудом встал, хотя раньше это не доставляло никаких проблем. Открыв дверь на кухню, он поморщил нос, увидев там спящего Кавеха. Вроде, он звал его что-то выпить с ним. Почему все, когда хотят выловить из него информацию, заставляют пить? Не став трогать архитектора, он намешал себе кофе и поставил чашку на один из чертежей соседа. Сам виноват, что заваливает ими весь общий стол. Он постоянно где-то пропадает весь день, а под вечер возвращается и начинает делать новые работы для портфолио. Всю ночь. Почему нельзя разбрасывать их хотя бы в своей комнате? Аль-Хайтам не опоздал. Он никогда не опаздывает. Он поднялся выше своего рабочего места, чтобы отдать руководителю справку. Пару раз постучавшись, чтобы предупредить, о своем приходе, а не спросить, можно ли войти, он отворил дверь. Руководитель не проявил к ней никакого интереса, но зато пригласил аль-Хайтама сесть перед его столом. Раньше ему схожим методом предлагали дополнительную работу, а он не мог отказаться, поэтому сейчас он хотел отказаться, сославшись на работу. Но ему не позволили. — Я постою, — сказал он, находясь недалеко от двери. — Бал, — лишь одно слово произнес руководитель. Аль-Хайтам начал открывать дверь, чтобы уйти: ему все равно на балы. — Приход обязателен для всех. Даже для тебя, — секретарь закатил глаза. Он не хотел тратить время на что-то настолько дурацкое. — Это прекрасная возможность обзавестись полезными знакомствами. Секретарь уже почти вышел из кабинета. Его устраивает тот круг общения, которым он обладает сейчас. Пока что ему ничего не пришло в голову, для реализации чего не хватит тех знакомых, которые у него есть. Его редко так упрашивают сделать, что он не хочет. Такое чувство, будто он интересен кому-то из присутствующих. — Если придешь, я выпишу премию, — секретарь повернулся к руководителю, тот улыбнулся, осознав, что все же смог его заинтересовать. Пусть для Нилу аль-Хайтам и выглядел, как человек, который достаточно богатый, это было далеко не так. Он просто не тратил деньги, потому что ничего не было нужно, из-за чего смог немного побаловать ее. Недавно, посмотрев на счет в банке, он немного шокировался тем, что денег осталось намного меньше, чем он планировал. Если для возвращения финансовой стабильности надо потратить всего один вечер, может стоит сделать это? — Можешь позвать с собой друга, — руководитель улыбнулся, — или подругу. Позовет Кавеха. На него можно будет скинуть социальные взаимодействия, а сам он будет лишь сидеть и наблюдать за этой клоунадой. Меньше, чем через час просто уйдет, оставив архитектора развлекаться и искать нового сожителя. Ведь они познакомились на схожей встрече и почти сразу он рассказал о том, как его обманула с финансирование Дори, из-за чего ему пока что негде жить. Сначала Кавех попросил провести у него одну ночь, затем вторую, третью, и вот, они почти год уже живут вместе, а новый дом тот так и не нашел. Когда он поднял эту тему за ужином, Кавех опять начал смеяться, о том, что он в очередной раз узнает все самым последним. Пусть обычно это было и не так. Хотя… многие вещи казались аль-Хайтаму незначительными, чтобы обращать на них внимание. Но сожитель сказал, что тот был бы рад составить компанию латентному гею, из-за чего его чуть не ударили, если бы он не уклонился, но, увы, сам он таковым не является — смешной — поэтому уже идет на бал с Фарузан. Архитектор сказал очевидную вещь, предложив ему позвать Нилу, но аль-Хайтам не хотел. На логичный вопрос «почему?» решил не отвечать, ведь тогда придется слишком много объяснять. Кавех предложил, что они поругались. Но как хоть кто-то может поругаться с Нилу? — Я же говорил, у тебя ужасный характер, — сонно произнес Кавех, опять не спавший пол ночи, — даже Нилу тяжело тебя терпеть. — Мы не ругались. Тогда архитектор совсем не мог понять причину, почему тот не хочет звать ее с собой. Стесняется? Боится, что кто-то узнает ее? Переживает из-за ее возраста? Можно придумать с десяток причин, но не одна не была верной. Аль-Хайтаму все равно на окружающих, по крайней мере, тот пытался убедить себя и делать все, чтобы соответствовать этому утверждению. — Попробуйте, например, поговорить, — архитектор понимал, что неумение разговаривать — основная причина расставания большинства пар, — хотя скорее я найду работу, чем ты прислушаешься к чужому мнению. Кавех отвлекся от чертежей и уставился на соседа, что-то готовившего. В последние месяцы он занимался кулинарией только, если должна была прийти Нилу. Архитектору она нравилась, хорошая девочка, вежливая, добрая, общительная… Любое положительное прилагательное из его словарного запаса подходило к ней. И все же, он понимал, что аль-Хайтам не сможет так быстро измениться и стать наиболее сочетающимся с Нилу человеком. Казалось, что скоро шарик, который наполняется задушенными эмоциями аль-Хайтама, лопнет. Кавех немного переживал из-за этого. Нет, ему не свойственно переживать за соседа, поэтому его больше интересовало состояние Нилу. Видно, что она старается делать для их отношений все, что в ее силах. Когда секретарь поставил тарелку с едой перед архитектором и сам начал есть, тот немного удивился. — Нилу не придет? — поинтересовался он, с подозрением смотря на соседа. — А должна? — Ты все же решил открыться и признаться, что я тебе нравлюсь? — попытался отшутиться Кавех. — У тебя все хорошо? — почему их диалог состоит из одних вопросов? — Так ты готовишь только если к тебе в гости должна зайти Нилу, но сейчас начал есть, не дождавшись ее. Некрасиво, — Кавех вилкой подвигал грибы. — Я сегодня не звал ее, — пожал плечами аль-Хайтам, нанизывая на вилку макароны. — Зачем тогда готовить, если это не подкат в мою сторону? — Кавех все же хотел узнать, что у них произошло. — Привычка просто, — секретарь задумался, — я же раньше каждый четверг готовил. Не раньше, а в тот день, когда приходила Нилу. Для аль-Хайтама было тяжело не соответствовать какому-то мысленному графику, поэтому она постоянно появлялась тут в один и тот же день и время. По квартире раздался звук звонка. Секретарь вопросительно посмотрел на Кавеха с очевидным вопросом, кого ты привел опять? Но архитектор также смотрел и на него. Аль-Хайтам сидел ближе к двери, поэтому открыл ее. Нилу. — Привет, — как ни в чем не бывало поздоровался он, — мы разве должны были сегодня встретиться? Девушка проверила сообщения и осознала, что ее сегодня не звали. Она нервно посмеялась, не понимая, почему пришла без приглашения. Тоже привыкла. Аль-Хайтам где-то читал, что на выработку привычки требуется двадцать один день. Разве надо считать не только дни, в которые происходит действие, но и прошедшие между ними недели? Нилу извинилась за беспокойство и попыталась уйти, в то время как ее окликнул Кавех, предлагая все же зайти. Она смотрела на аль-Хайтама, не понимая, что ей делать. Тот пожал плечами, мол, делай, что хочешь. Мне все равно. Кавех появился за его спиной, приглашая девушку внутрь настолько настойчиво, что ей было тяжело отказать. Нилу неловко переступила порог, стараясь не смотреть в глаза секретарю. Почему-то казалось, что он ей не рад. Но за столом все вернулось в привычное русло. Аль-Хайтам приготовил только на двоих, из-за чего попытался отобрать тарелку Кавеха и дать ее Нилу. Она говорила, что не стоит, ведь она поела дома, но киты в животе выдавали ее. Мужчина даже думал над тем, может, стоит отдать ей свою тарелку, но он не любил жертвовать чем-то, а также не ел с самого утра. Нилу посмеялась, ничего страшного, если она не поест. Она и так напросилась на ужин, на который ее никто не звал. — Это ты уговорил ее зайти, так что отдавай свою, — грубо сказал секретарь. — Она, по-твоему, моя девушка? — они говорили, будто Нилу не сидела вместе с ними. Но ей нравилось. Нравилось слушать их споры, разговоры. Те часто были очень смешными, поэтому даже если тема — она, ничего страшного. Наблюдая за Кавехом, который, устав говорить, начал есть ужин, громко чавкая, аль-Хайтам покачал головой и все же передвинул тарелку в сторону девушки. Глаза той заблестели, но к трапезе не приступила, как бы смотря на него, и спрашивая: «Можно?». Секретарь кивнул и вылез из-за стола. Нилу немного поникла, ей нравилось хоть изредка ужинать вместе с ним, болтать о чем-то. Пусть их мнения очень часто не совпадали, у них получалось найти компромисс. И все же аль-Хайтам был человеком, который считал, что есть его мнение и неправильное, поэтому чаще Нилу приходилось принимать его позицию. Кавех осуждающе на него смотрел, но, раз он не хочет говорить, то этим займется он: — Нилу, в Академии бал будет, не хочешь сходить? — Я? Я же не из Академии, да и меня там не очень любят… — она вздохнула, вспомнив, сколько раз Мудрецы разгоняли ее выступления. — Это все уже в прошлом. Академия изменилась, — аль-Хайтам понимал, к чему идет этот диалог. Кто Кавеха постоянно за язык тянет? — Так вот, к чему я это… — он посмотрел на соседа, — пойдешь, если тебя позовут? Нилу устремила взгляд к потолку, думая. Она взвешивала, насколько безопасно ей появляться там. — Смотря кто… — в итоге ответила она, повернув голову на секретаря, стоящего спиной к ней. Кавех, не доедая, выскочил из стола и побежал к аль-Хайтаму, самостоятельно разворачивая его к Нилу. — Что ты делаешь? Сейчас весь пол мокрым будет, — сказал он, потому что в руках находилась намыленная кастрюля. — Пытаюсь устроить не одинокую старость моему лучшему другу, — прошипел сквозь зубы. Аль-Хайтам сморщился на словах «лучший друг». Наблюдая за этим, Нилу бросала в рот кусочки грибов, как попкорн. — Какую еще старость? Мне даже двадцати пяти нет. — Это образно, мог бы и понять, раз такой умный. Аль-Хайтам попытался повернуться обратно в сторону раковины, но ему не позволили. — Я даже сам на этот бал идти не хочу. Нилу там будет скучно, — оправдывался он, но Нилу негромко сказала что-то типа: «с тобой никогда не бывает скучно», вызвав смех Кавеха. Аль-Хайтам посмотрел на нее, не понимая, кто хоть что-то у нее спросил. Если бы у девушки были ушки как у кролика, то она бы точно поджала их. — Кстати, — влезла в разговор Нилу, — ты же мне так мою одежду и не отдал… А ее кто за язык тянет? — Какую одежду? — поинтересовался Кавех, об этом он слышал впервые. — Ну… я не хотела возвращаться домой в одежде с различными телесными выделениями, поэтому он купил мне новую, а старую забрал, чтобы постирать… Секретарь ударил себя мыльной рукой по лбу, нашла человека, которому можно о таком рассказывать. Кавех непонимающе смотрел то на него, то на нее. — Какие еще выделения? — архитектор будто забыв о бале, подойдя поближе к Нилу. — Пот! — выкрикнул аль-Хайтам. Кастрюля так и осталась стоять недомытой, а он подошел к ним, чтобы танцовщица не взболтнула ничего лишнего. — Вы же тогда в кино ходили… что нужно было делать, чтобы настолько сильно запотеть… — он задумался, — а, тот ведь был сеанс с каким-то дурацким фильмом, на который ходят ради поцелуев. — Ну, там не только пот был, — Нилу была чересчур честной. Неясно даже, зачем она об этом говорит. Кавех хотел услышать продолжение, но аль-Хайтам закрыл ей рот рукой, чтобы она больше ничего не могла сказать. Архитектор же уже все для себя решил. Впервые что ли то, о чем он подумал, окажется правдой? — Об этом не обязательно рассказывать всем, — голосом, которым отчитывают маленьких детей, сказал аль-Хайтам. — Но ведь Кавех твой друг! Он может, наверное, знать, что происходит в твоей жизни. — Вот именно! — Да лучше еще раз тот фильм посмотреть, чем иметь такого друга. — Судя по рассказу Нилу, вам было весело, так что я понимаю, о чем ты говоришь, — архитектор несколько раз кивнул с улыбкой. — Я бы тоже выбрал развлечься с милой девочкой, чем дружить с тобой. — Я пока не постирал твою одежду, — серьезно ответил аль-Хайтам, не желая продолжать зашедший в неловкое русло диалог. Кавех опять начал смеяться. Почему ему так весело постоянно? Тигнари что ли что-то дал? — Ты ужасен, — сквозь смех сказал архитектор, — отобрал у девочки грязную одежду и хранишь ее у себя в комнате. Странные у тебя фетиши. Да кто бы говорил. — Ой! Я поняла, зря я начала этот разговор, — поняла она слишком поздно, — я тебя поставила в неудобное положение перед другом, но можешь вернуть ее, когда хочешь. Кавех сказал, что это твой фетиш? Могу еще какое-нибудь грязное белье принести… — Не надо! — впервые крикнул на нее аль-Хайтам, — прости… — извинялся он, увидев страх в глазах. Кавех же уже стал серьезным, он никогда не видел, чтобы сосед перед кем-то извинялся, даже если был не прав на сто процентов (чаще всего это было после утренних или вечерних диалогов между ними). Повисло неловкое молчание. Все неправильно друг друга поняли. Насколько же абсурдная ситуация. А все из-за одного архитектора, который сует нос не в свои дела. И, вновь подумав о бале, он решил, что хочет увидеть Нилу в том платье еще один раз. — Бал через две недели, 11 февраля, — декларировал секретарь. То, что он в его день рождения — случайность. Наверное, — буду рад, если посетишь его со мной. Чересчур неэмоционально, будто ему опять все равно, но Нилу даже это устроило. Она расплылась в улыбке и кивнула. Если бы она отказалась, то он не упрашивал бы ее. Если он захочет, чтобы Нилу надела платье, то она точно так и сделает. Хотя… почему он в этом так уверен? Один раз она же уже отказала. — На выходных пойдем в магазин, — как само собой разумеющееся произнес аль-Хайтам. — Зачем? — В последнее время ты задаешь слишком много лишних вопросов. — Ой, а не ты ли говорил, что задавать вопросы очень важно, ведь так можно дойти до истины? — вмешался Кавех, последнюю часть предложения выделил голосом. — Не переживайте! Я просто поинтересовалась, ничего страшного, если не ответите, — начала извиняться Нилу. Аль-Хайтам всегда думал, что ему нужен человек, который не будет подстраиваться под него… но девушка точно не подходит под это определение. Не отвечать было достаточно здравым решением, ведь она опять скажет, что «может и сама купить». А зачем он берет Нилу с собой? Он запомнил, какой размер одежды она обычно носит и даже размер того самого платья. Для чего тогда он зовет ее? В этом действии не было рационального зерна. Такое чувство, будто ему просто нравится, что она просит его что-то не делать, а он поступает с точностью наоборот. И Нилу, невероятно смущенная, благодарит его. За следующие две недели они встретились только один раз: в магазине. Девушка, как и ожидалось, говорила, что не может принять такой дорогой подарок — а платье и правда было слишком дорогим для того, которое продается в обычном магазине. Но у секретаря уже был костюм, идеально с ним сочетающийся, поэтому возражения не принимались. В итоге, платье осталось в его квартире: Нилу решила, что придет чуть раньше в день бала и переоденется у него. Не хотелось отвечать на лишние вопросы родителей. Секретарю это казалось очень странным, ведь, судя по ее словам, ее даже любят?.. Разрешили заниматься тем, чем ей нравится, а не отправили в Академию, в которую стремятся все люди ее возраста. Но все же он до сих пор не видел Нилу, как студентку. Даже предположить не мог, какой даршан ей бы подошел. Хотя… не это слышать от человека, который выбрал свой только из-за того, что на нем не было никаких исторически-значимых личностей и ему хотелось быть первым. Каждый рабочий день он поднимался наверх к руководителю и напоминал, что идет только из-за премии. Надеялся, что сможет ему надоесть и он скажет что-то в роде: «Да можешь вообще не идти». И аль-Хайтам не пойдет. Но ему только улыбались и говорили, что все будет. Его слегка пугало такое желание привести его на бал. Вообще, балы в Академии не похожи не обычные: никто не танцует, все лишь стоят рядом со столиками и говорят друг с другом. На фоне даже не играет никакая музыка. Невероятно унылое зрелище. Из-за этого он и говорил, что Нилу будет скучно. Но Кавех не был согласен с этим утверждением. Будто он знал немного больше, чем он. Но ведь он даже не связан с Академией. В день бала Нилу, как и обещала, пришла немного пораньше, чтобы переодеться. Волосы уложены, нанесен макияж. Аль-Хайтам встретил ее, будучи уже одетым. Нилу смотрела на него и не могла найти слов, чтобы описать внешний вид. Мужчина не обратил на это внимания, лишь сказал ей, что вещи лежат на кровати, глаженные. Ей было приятно, что он подумал об этом. — С днем рождения! — поздравила девушка, протягивая милую коробочку, — если не будешь открывать сейчас, то рекомендую поставить в холодильник. Секретарь сухо поблагодарил и сделал, как она сказала, даже не смотря, что внутри. Ей о дне рождения сто процентов проболтался Кавех. Почему они вечно говорят друг другу о том, о чем не нужно? Аль-Хайтам не планировал приходить раньше официального начала, поэтому свободного времени было достаточно. Он сидел в комнате перед зеркалом, поправляя волосы. Нилу могла уйти в другую, чтобы переодеться, но все же осталась в его. Секретарь видел на краю зеркала спускающуюся вниз одежду, но соблазна развернуться и посмотреть не было. То ли настоящий джентльмен, то ли на себя смотреть интереснее. Когда она переоделась, аль-Хайтам все же сказал несколько комплиментов. Он всегда мог найти слова. Раньше, когда ему не надо было готовиться к экзаменам, он по вечерам читал словари. Неинтересно, но помогало. — У тебя такой большой словарный запас, — снова повторила Нилу, изумляясь тому, сколько синонимов можно придумать к слову красиво. — Чувство дежавю. Не говори так перед Кавехом, я уже знаю, о чем он подумает, — негромко сказал он, а девушка понимающе кивнула. Хоть она ничего и не поняла. До Академии они дошли пешком, попутно разговаривая, точно также как и раньше, когда оставались наедине. Вернее, аль-Хайтам говорил, а Нилу слушала, иногда вставляя комментарии. Без Кавеха их общение идет намного спокойнее. Если отношения зайдут дальше обычных неловких прогулок со сплетенными пальцами, то оставить Кавеха жить с ними будет невозможно, пусть Нилу вряд ли будет против. Хотя… отпустят ли родители ее из дома? Складывалось впечатление, что нет. Остановившись перед входом в Академию, Нилу тяжело вздохнула, а секретарь взял ее за руку и ободряюще улыбнулся. Она была одним из немногих людей, которые видели его улыбку так часто. И все же любой человек на месте Нилу мог сказать, что он почти не улыбается даже с ней. Когда она обсуждала это с родителями и друзьями, они говорили ей, что пора бы уже понять, что ему все равно на тебя. Но ведь он даже сам изредка проявляет инициативу, почему тогда все равно? И сейчас, позвал в Академию, где любой мог увидеть их вместе. А позвал ли он, если на этом бы не настоял его друг? Аль-Хайтам знал, что надо было идти на верхние этажи. Он шел впереди, таща за собой Нилу. Быстрее придет — быстрее уйдет. В зале тускло горел свет, все люди разделены на небольшие группы, в которых общались. Танцовщица краем уха могла ловить обрывки разговоров: тендер, аутсорсинг, ликвидность… Они были ей совершенно непонятны. В то время как ее спутник, казалось, крутился во всем этом, пусть это даже не является его специальностью. Он быстро отвечал подходящим к нему людям. Некоторые спрашивали не что-то из экономики, а про его спутницу. Нилу приветливо улыбалась, рассказывая о себе, не дожидаясь, пока аль-Хайтам представит ее. Вскоре вокруг них собралась толпа, которой было интересно посмотреть на девушку секретаря. Кто-то из них выкидывал язвительные комментарии, о том, почему из всех возможных вариантов он выбрал именно ее? Нилу немного боялась, ведь сейчас она точно находилась не в своей тарелке. Но, к ее удивлению, люди хотели поговорить с ней о чем-то бытовом. Например, о том, как прошло их первое свидание, но девушка старалась отвечать как можно туманнее, если аль-Хайтам против того, чтобы она что-то рассказывала Кавеху, то незнакомым людям тем более. Смеясь, у нее все же получилось подойти к своему спутнику, который о чем-то беседовал с Кавехом. Стоило ей приблизиться к ним, как архитектора и след простыл. Стоило ему уйти, откуда-то послышался знакомый голос, рассказывающий про реформации внутри Академии. И, когда речь закончилась, а удивленные люди начали перешептываться, включилась музыка. Нилу засияла. Это было ее стихией. Танцевать начали единицы, большинство просто не понимало, что происходит. Нилу же двигалась в такт музыки, пытаясь утащить за собой и аль-Хайтама. — Что ты здесь устроил? — спросил секретарь у вернувшегося Кавеха. — Я? Меня попросили. Сказали, что было бы здорово, если твой день рождения прошел именно так, — рассмеялся он, шутя. — Тебе же нравится наблюдать за танцующей Нилу? Чем не подарок? — Не нравится, — огрызнулся он, а потом обернулся на девушку, которая не услышала их диалог. Или сделала вид? Как бы аль-Хайтам не пытался отрицать все, Кавех был прав: ему нравится наблюдать за движениями Нилу. Все же многое изменилось за эти несколько месяцев и не только в Академии. Когда музыка стала более спокойной, девушка попыталась взять его за руку, чтобы утащить в медленный танец. Аль-Хайтам посмотрел по сторонам, все начали разбиваться по парам. Секретарь не понимал, как люди смогли так быстро принять новый уклад жизни, Нилу продолжала стоять около него, ожидая, пока тот примет приглашение. Сзади к ней подошел какой-то незнакомый парень, интересуясь, не подарит ли она ему танец. Нилу узнала его, ведь он приходил на ее выступления. Она еще раз посмотрела на аль-Хайтама и, уже повернувшись к парню, чтобы отказать, почувствовала знакомую руку на талии. — Она сегодня со мной, — надменно произнес секретарь, чем заставил его извиняться. Усмехнувшись, они начали танцевать. К удивлению Нилу, у аль-Хайтама даже получалось вести, пусть он и не выглядит особенно заинтересованном в танце. Казалось, если бы тот человек не подошел к ней, то он даже не согласился бы. Под конец музыки, Нилу потянулась к его лицу. Секретарь прикрыл глаза, позволяя девушке делать, что она хочет, но сам инициативу при этом не проявлял. Рука сжимала талию, оставляя на ней слабо видный красный след. Нилу облокотилась на столик для напитков — в поцелуе аль-Хайтам все же перенял инициативу. Из-под опущенных ресниц секретарь увидел, что в их сторону движется какая-то фигура. Наверное, они мешают ему взять напиток. Но ему все равно. Через мгновение он услышал визг Нилу. Сначала решил, что он что-то сделал не так, чем-то случайно причинил боль, но позже стало ясно, что причина визга — не он. Все ее платье было мокрым, а какой-то человек пытался помочь вытереть, делая только хуже. Секретарь грубо схватил его за руку, как бы случайно сжав немного сильнее, чем требовалось, и сказал убираться. Нилу же взял за руку и повел к уборным, чтобы замочить пятна. Подойдя к двери, он на секунду остановился: изнутри раздавались странные звуки, но через долю секунды уже открыл дверь. На окне сидела какая-то парочка. — Чем вы тут занимаетесь?! — будто это были его ученики, крикнул он. Парень не обратил на него никакого внимания, в то время как девушка засмущалась и попросила перестать. — А сам-то, — без грамма уважения огрызнулся парень, кивая в сторону Нилу. Но все же они ушли. Как давно Академия перестала быть похожа на то место, в которое поступал он? А что, если так было всегда, но он сам ничего не видел за стопкой учебников? Хочется верить, что это лишь исключение, но, кажется, она движется в более свободную сторону. — Раздевайся, — прямо обратился аль-Хайтам к Нилу. — Что?.. — Тебе нужно застирать платье, — ему непривычно, что приходится пояснять такие элементарные вещи. Обычно никто, кроме Кавеха, никогда не сомневался в словах ученого. В последние несколько лет уж точно. Нилу, кивнув, сняла верхнюю часть одежды, оставаясь в одном нижнем белье. Дверь он подпер уборочным инвентарем, ведь кто-то мог зайти и все неправильно понять. Девушка прикрывала руками грудь, пусть в этом и не было особого смысла: аль-Хайтам все равно не смотрел, а даже если бы и смотрел, то не сказать, что она сильно против. Секретарь старался сделать все как можно аккуратнее. Возможно, виной этого являются его идеалистические наклонности, или понимание, что у Нилу нет сменной одежды, если вся верхняя часть платья будет мокрой. Когда он закончил, то все же посмотрел на танцовщицу и, секунду подумав, снял с плеч пиджак. — Тут есть батарея, оно должно быстро высохнуть, — уведомил мужчина, протягивая вещь, — но пока можешь надеть это. Девушка тихо поблагодарила и надела пиджак. — Знаешь… Иногда мне бывает страшно, — начала она, заработав вопросительный взгляд аль-Хайтама, — я вижу, как ты общаешься с другими людьми: фальшиво, грубо. И мне страшно, что когда-то начнешь также говорить и со мной. А еще я видела, как сильно ты сжал руку того парня, и… — она приподняла пиджак, показывая красные следы, — родители говорят, что ты разобьешь мне сердце, когда я тебе надоем, поэтому не хотят, чтобы мы виделись… — Фальшиво? — начав смеяться спросил он. Про другие слова он не мог ничего сказать, ведь, по сути, Нилу была права. — Разве мое общение фальшивее, чем вечные улыбки каждому с твоей стороны? Про твоих родителей мне тоже есть, что сказать, — Кавех бы сказал: «Ну говори», но тело Нилу почему-то начало дрожать от слез. — Да… Они не идеальны… — она всхлипнула, — но все же любят… меня. Пусть эта любовь и не совсем здоровая. Аль-Хайтам не стал это комментировать, а только положил руки на плечи девушки. Рубашка быстро пропитывалась слезами. Секретарь не понимал, как можно было начать из-за этого так сильно плакать. Разве что это рана, от которой он только что отодрал корочку. — Не переживай, — сказал он, стоило девушке немного успокоиться, но нос все еще уткнут в его плечо, — я никогда не сделаю тебе больно. Для него Нилу — маленький котенок, которого нужно только любить и кормить. Стоило ей отстраниться, он увидел заплаканное лицо и растекшуюся по щекам тушь, но от этого только сильнее захотелось прижать девушку к себе и никогда не отпускать. Ужасно, что сейчас она плачет по его вине. Если бы он не решил начать с ней спорить, то все было бы хорошо. Наверное? В Сумеру достаточно тепло, чтобы ходить вечером даже в мокрой одежде, но секретарю не хотелось, чтобы кто-то, кроме него, видел Нилу не идеальной. Он предложил ей смыть макияж, но девушка отрицательно помотала головой, показывая, что еще не успокоилась. Аль-Хайтам не был силен в том, чтобы говорить кому-то, что все будет хорошо, ведь большинство аспектов жизни от него не зависело, а ему не хотелось лишний раз лгать. Преувеличивать или недоговаривать — пожалуйста, но не обманывать. Не дожидаясь окончания вечера, они ушли. Даже больше не из-за одежды, а потому что аль-Хайтаму надоело там находиться. Нилу ждала, что он позовет ее хотя бы чай попить, но он только вызвал ей такси до дома. Нилу и не думала, что его так сильно заденут эти слова, ведь она всегда говорила, что думает, и всем это… нравилось? Зайдя в дом, он, не переодеваясь, кинулся к холодильнику. В коробке был шоколадных торт с выведенной надписью «С днем рождения!». Секретарь отрезал кусочек и съел его даже без чая. Обычно он уже не ел так поздно, но сегодня немного другая ситуация. Когда он услышал поворот ключа в двери, на кухне появился Кавех. — Почему вы так рано ушли? Потом же началось самое интересное… — сожитель повесил одежду на крючок, — о-о, у нас сегодня торт. А где другая половина? Где Нилу? Ты что, все это один съел? Ты же ненавидишь сладкое… Аль-Хайтам приложил немного силы, чтобы тарелка проехалась до другого конца стола, к Кавеху. — Ешь, — сказал он, выходя из-за стола. После этого дня все пошло по наклонной. Секретарь — умышленно или нет — отдалялся от Нилу. Что, если ее родители правы и он все же не самый подходящий вариант? Но если они расстанутся, то разве это не подтвердит их слова? Он начал чаще интересоваться ее жизнью, но при этом вел себя совершенно ужасно: огрызался со всеми, кроме Нилу, считал себя лучше любого в компании, опять же за исключением Нилу. В глубине души казалось, что он многому должен у нее научиться. Во всякой антинаучной чепухе это называют кармическими уроками. Или не совсем это?.. И вот, он смог дождаться того дня, когда Нилу заговорила о том, что так нельзя, а также о расставании, если ничего не изменится. Аль-Хайтам посмеялся, то ли над танцовщицей, то ли над собой и заявил, что невероятно разочарован. В ней. Или все же в себе? — Если хочешь уйти, то тебя никто не держит, — уныло сказал он, — но тебе разве есть, куда идти? — Что?.. — Не надоело жить с родителями, когда все твои старые друзья уже стали самостоятельными? Он, не дожидаясь ответа, протянул билеты в Мондштадт, а также крупную сумму моры на первое время, и развернулся. Неинтересно, что еще скажет этот ребенок. Или этот ребенок не должен увидеть его лицо? Такой вот странный способ сделать прощальный подарок. В Академии он в очередной раз взял больничный, просто чтобы не встречать их общих знакомых до тех пор, пока все не придет в стабильность. Целыми днями он заполнял какие-то ежедневники и читал книги. Кавеха слушать не собирался — ему неинтересно, что там происходит у Нилу. Воспользуется она шансом или нет — это ее право. Один раз сожитель все же зашел посмотреть, чем он занимался. В записной книжке была описана идеальная девушка, похожая во всем… на Нилу. Кавех не понимал, как можно так убиваться по девушке, которую сам же и бросил, а также встречался с ней… сколько? Полгода? Если спросить у самого аль-Хайтама, то он точно скажет с точностью до минут. Вернуться домой из Академии можно несколькими путями: более коротким, минуя Большой базар, или более длинным, проходя через него. От этого района секретарь бежал как от огня, все покупки свалились на плечи Кавеха, который продолжал жить с ним. Вопреки ожиданиям ученого, он так и не нашел на балу нового сожителя. А может даже и не пытался? Но все же сегодня он, почему-то, решил пойти длинным путем. Может, причина этому, что сегодня день, когда он лично познакомился с Нилу? В глубине души аль-Хайтам надеялся снова увидеть ярко-красные волосы в толпе и все же пройти мимо, как и следовало поступить тогда. Никого из знакомых он не увидел, но зато ему встретились люди, разбирающие сцену. На ней танцевала Нилу, когда секретарь решил, что его зовут на свидание. — Зачем? — спросил аль-Хайтам, пробираясь мимо каких-то зевак. — Что? Так Нилу уехала, а больше она здесь никому не нужна, — сказал человек, достающий из досок гвозди. — Когда уехала? — мужчина продолжал задавать вопросы. — Что за допрос? Месяца три назад. Три… месяца… столько прошло с тех пор, как он подарил ей билет? Не поблагодарив за ответы, секретарь убежал, на ходу доставая телефон. Он проверял, есть ли билеты на корабль до Мондштадта. Если он прямо сейчас отправится в порт, то должен успеть на последний. Насколько же это глупое и спонтанное решение. Аль-Хайтам не предупредил никого. Хотя Кавех будет только рад, стоит ему пропасть на неопределенный срок, ведь вся квартира будет в его распоряжении. Но, прибыв в порт, он понял, что не хочет предавать прошлого себя. В конце концов, он тщательно все обдумал, прежде чем решил поступить таким образом. Он понял, что и для него, и для Нилу так будет гораздо лучше, но что, если он все же ошибся? Аль-Хайтам так и остался стоять на пристани, наблюдая за уплывающим кораблем.