Мой любимый снайпер.

      Ночные мысли всегда убивают, добивает лишь то, что ты находишься в одиночестве и никая живая душа не способна помочь тебе в ту трудную минуту.

Милая, ты вернешься? Насколько скоро будет наша встреча и как долго мы сможем быть вместе?

      С момента как ты уехала, прошел уже год. Долгий и мучительный. От тебя нет вестей, на любые попытки связаться один лишь ответ: «Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.» В памяти всплывает последняя встреча и отголоски фраз, засевшие глубоко в сознании. И только к ночи, когда ты остаешься один они всплывают, каждый раз раня искру еще сильнее. «Ты надолго, малышка?» «Кросс, милый, я ненадолго. Всего лишь командировка на три месяца. Буду держать тебя в курсе. Люблю»

«Я ненадолго. Люблю.»

      Обещанные три месяца прошли, но вестей нет никаких. Каждодневные переписки, отчеты и фотографии прекратились. — Я волнуюсь за нее, Прайм. Мы можем вычислить ее местонахождение? — Можем, Кроссхейрз, но это будет не быстро. Наши приборы пока действуют плохо, но в течении нескольких дней мы сделаем все, чтобы связаться с ней.       Идут дни. Проходят недели. Команда Прайма делает все, чтобы восстановить связь со всеми. Со многими получилось, но не с ней. — Где же ты, крошка? Почему ты мне не отвечаешь?       Раздался резкий звук и из дома, если как таковым его можно назвать, вышел встревоженный Йегерь. На его лице отображался спектр эмоций, который тяжело было прочитать и понять, что именно он хочет сказать мимикой. — Оптимус, она наконец то вышла на связь, спустя почти полтора года.       Он показал короткое, но очень точное сообщение. Состоящее всего из нескольких коротких фраз, напечатанной второпях. Спешила, пока была связь, сказать о том, что живая и предупредить о чем то.

«Я жива. Но есть проблемы. Десептиконы вернулись. Меня взяли в плен. Помогите.»

      Короткое сообщение, которое смогло разжечь искру Кроссхейрза. Он выдохнул, но с новой силой разжег в себе ненависть и шквал злости. — Да как они посмели? Грязные ублюдки, тронули мою малышку.       Ошарашенные собратья, придя в себя от услышанного, обернулись на плащеносца и лишь Прайм, с присущей ему спокойствием, произнес. — Успокойся. Автоботы, — Обернул он всех ледяным взглядом. — выдвигаемся на битву и спасение девочки. Нам предстоит тяжелая схватка. — Я спасу тебя, детка, во что бы то не стало.

Я пожертвую собой, лишь бы ты была жива.