Милые сердечки на сосках

— Оу, эм....да, это мои, — Чонгук нервно трясущимися пальчиками забирает у стоящего перед ним соседа снизу свои тонкие кружевные трусики, сразу же пряча их за спину. Красные пятна дикого смущения покрыли пухлые щеки младшей омеги и пошли дальше по оголенной шее. Боже, как же стыдно! Чонгук вывесил всё постиранное бельё на ту старую сушилку на открытом воздухе, потому что такая же встроенная в ванной комнате не работает. Он искренне надеялся, что его трусики не упадут кому-нибудь на голову, но, похоже, они всё же улетели немного вниз. Даже несмотря на всю деликатную ситуацию, омега был рад, что вещь ему принес не какой-то старый закоренелый бета или альфа, а омега чуть старше него. Хотя, если говорить честно, Тэхена легко можно спутать с настоящим сильным полом, даже мягкий властный запах этому не мешал. Широкие плечи, перекатывающиеся под кожей хорошо прокачанные мускулы и тяжёлый взгляд из-под густых бровей делали свое дело. И Чонгук ему даже немного завидовал. Такое большое упорство и огромная сила воли... Просто вау. Гук пытался накачать кубики или хотя бы просто небольшие мышцы на руках, но всё так же оставался маленьким и пухлым, имея при себе лишь большие широкие бедра, упитанные щеки, небольшие округлости мягкой груди и чуть выпирающий животик. Да-да, белье ему притащил такой же омега, как и он сам, но этот сосед заставлял его маленькую вечно возбужденную киску безостановочно течь, хотя они за полгода жительства Чонгука в этом доме общались всего несколько раз, встречаясь в лифте или во дворе. Так, Гук, соберись, сейчас не время уходить в свои мокрые фантазии. Нужно что-то сказать Тэхену, чтобы сгладить ситуацию. — Эм, спасибо наверное... — он начал неуверенно мямлить себе под нос. Что ещё можно сказать, когда перед тобой стоит парень мечты, принесший только что твои улетевшие с веревок на балконе кружевные трусики, уже успевшие напитаться запахом этого прекрасного омеги? — Я...э...надеюсь, что это не доставило тебе сильных проблем, и..эм..ну ты же омега, как и я...и....мм...я думаю, что ты меня понимаешь в этом плане... — Конечно понимаю, милый. — нежное обращение заставляет все тело вздрогнуть и почувствовать, насколько сильно увлажнились его пухлые половые губки между пышных бедер. — Всем нам хочется видеть себя красивыми. И мне тоже бы хотелось увидеть тебя в этом. Старший кивает на сложенные за спиной руки стоящего перед ним донельзя смущённого парня. Сексуальный возбуждённый запах так и манит попробовать этого нежного пухлого мальчика на вкус и показать ему кое-какие прелести секса со своим чудесным полом. Тэхен слегка подталкивает замершего взволнованного Чонгука в сторону предполагаемой спальни. Тот, безоговорочно подчинившись старшему и его выпущенному доминантному феромону, цепляется мокрыми маленькими пальцами за рукав домашней большой кофты соседа и ведёт в спальню. Сущность Кима удовлетворённо громко мурчит, показывая одобрение такого поведения со стороны более слабой омеги. Старший легко забирает всю власть над ситуацией, повалив Чонгука на широкую постель и, слегка надавив своей аурой, заставляет омегу больше открыться, обнажая покрытую испариной хрупкую шею и разводя бедра, к которым прилипла кое-где пропитавшаяся сладкими соками младшего ткань спальных шорт. Одна большая ладонь мягко упирается в матрас возле правого бока лежащего парня, а вторая ещё больше приподнимает отведенный подбородок вверх. Лицо зарывается в шею, внюхиваясь в глубокий аромат и высовывая язык, который проходится по солоноватой коже, оставляет обильный слой слюны и почти обжигает беззащитное горло, заставляя Чонгука громко скулить от необычных ощущений. Тэхен быстро стягивает с размазанной по кровати омеги домашнюю одежду, обнажая его тело. Сперва Чонгук, немного придя в себя, хочет прикрыться, но его потянувшиеся руки отводят в сторону, мягко рыкнув. Омега снизу замирает и продолжает высоко выть, чувствуя, как от этих животных звуков из его раскрытой дырочки выходит большая капля пахучей смазки. Гуки теряется в ощущениях, где-то на периферии мозга чувствуя длинный язык у себя между ног, мягко раздвигающий набухшие красные складочки, понимает, что его спина почти болит от того, насколько сильно он выгибается. Но его омеге так нравится, что не поддаться старшему невозможно. Тэхен отстраняется, поднимаясь на колени, и стирает рукой сочную омежью смазку со своего подбородка, щек и кончика носа. — Твой вкус так божественен, милый. — на что младший почти пускает слезу. Такое количество удовольствия ни с чем не сравнимо, оно буквально переполняет его сочное тело, выходя за все возможные ранние пределы. Лёгкая одежда доминантного омеги летит куда-то на пол, но это не особо важно. Важно лишь то, что распластанный на смятом постельном белье омега видит прелестную, такую же мокрую возбужденную киску между накачанных сильных бедер и, как заворожённый, смотрит на нее с желанием в глазах. Даже лёжа под возвышающимся над ним Тэхеном, омега чувствует завораживающий запах этих прелестных складочек и требовательно упирается руками в крепкие плечи, надавливая и желая перевернуть. Старший не даёт сдвинуться, притягивая к себе за аппетитные бедра. Он касается одной рукой покрасневшего лица Гука и приближает своё ближе к нему, сжимая длинными пальцами мягкий подбородок. Томный шепот раздается около красных пухлых губ: — Я сейчас тебя помечу, милый. — ультиматумом. И младший бы возмутился от принебрежения его мнением, но не сейчас. Тэхен может делать с ним всё, что ему вздумается. Чонгук открыто подставляется, думая, что метка будет в виде укуса на шее, но доминант на это лишь фыркает. Разнеженный омега удивлённо расширяет большие глаза, смотря на ладонь старшего, которая медленно спускается по накаченному красивому телу и, остановившись, собирает пахучую смазку между своих раздвинутых красных складочек. Горячие пальцы, полностью покрытые скользкой субстанцией, опускаются на его пухлые мокрые щеки, легко втирая пахучую густую слизь в кожу. Капли стекают по шее и губам, где их ловит язычок омеги, вкушая лакомство, подаренное Тэхеном. Чонгук благодарно скулит и, промахнувшись, оставляет смазанный мокрый отпечаток своих губ на острой скуле старшего, который, пожалев расстроившегося Чона, втягивает в глубокий поцелуй, вылизывая щеки, пропитанные его сокровенной жидкостью, изнутри. Они с громким чмоком отрываются друг от друга. Глаза Тэхена, затянутые тонкой поволокой возбуждения, решают теперь позаботиться о самом важном. Помеченная омега под ним скулит и извивается. Нужно подвести их обоих к почти наступившему оргазму. Доминант закидывает одну ногу Чонгука на собственное крепкое бедро, слегка переворачивая того на бок, а вторую придавливает сверху своей. В такой позе, обычно называющейся "ножницами", омеги вжимаются влажными раскрытыми кисками друг в друга и начинают круговыми движениями таза тереться, обмениваясь вытекающей смазкой и доставляя обоим удовольствие. Они стонут в унисон, находясь так плотно друг к другу, что их возбужденные пухлые клиторы соприкасаются и подергиваются от стимуляции. Горячие киски кончают под громкий скулеж младшего, смешанный с низким тэхеновским рыком, не выдерживая напора и скопившегося возбуждения. Чуть отойдя, Ким приподнимается, любуясь прикрывшим усталые глазки Чонгуком и ныряет ладонью в свое влагалище, обильно измазывая пальцы в уже остывшей сперме, смешанной со смазкой, и подносит мокрые пальцы ко рту приподнявшегося на локтях младшего. Парень захватывает их в обжигающий плен своих губ, тщательно вылизывая шершавую кожу. Почти не соображающий Чонгук, не отвлекаясь от очищения чужих пальцев языком, собирает средним и указательным пахучие жидкости со своих половых губ, и, легко хихикая сквозь сомкнутые губы, вырисовывает ими на небольших темно-бордовых сосках Тэхена сердечки. Тот удовлетворённо урчит, ложась сверху, прижимает своей накаченной увесистой тушей расслабленное мягкое тело и вылизывает шею, оставляя лёгкие укусы на коже то тут, то там. Они мирно засыпают в обнимку, и плевать, что на улице позднее утро. Что ж, наверное, Чонгуку стоит назвать эти трусики счастливыми и хранить до конца жизни. Мало ли. Может они принесут ему ещё что-то такое же прекрасное, как Тэхен, в дальнейшем.