Вечер над Кроуницем

      Ранее утро. Я проснулся чуть свет, нужно привести себя в порядок, собраться с мыслями и с силами. Дорога предстоит неблизкая, хоть мне и знаком уже каждый камешек на этом пути. Большую часть, конечно, можно преодолеть на капране, но всё равно и пешком придется пройти немало.       Новая рубашка, которую мне подарила мама, прекрасно подчеркивает окрепшие за лето руки, подтянутый торс. Чёрные брюки с расшитыми золотом чёрными подтяжками. Высокие сапоги, думаю, в них мой забег по горам будет удобнее. Растрёпанные волосы я слегка пригладил руками. Потом растрепал и попробовал уложить. Кажется, получилось не плохо.       Лето заканчивается, утром воздух довольно свеж, поэтому я накинул свой плащ, застегнул золотые застёжки у шеи. Красивые, в форме кедровых шишек, очень тонкая работа. Люблю такие детали.       Я пробежал через весь первый этаж, вихрем внёсся в гостиную, где мама допивала свой утренний чай, подошёл к ней, отодвинул аккуратную завитую прядку от её щеки и нежно поцеловал.       - Доброе утро! - сказал ей ласково. - Я готов, ты написала, что именно заказать?       - Доброе утро, моё сокровище! - ответила мама и посмотрела на меня с такой теплотой и любовью, что я невольно улыбнулся. - Конечно, просто передай травнику это письмо. Только сильно не задерживайся.       Мама протянула мне красивый конверт из плотной дорогой бумаги. Она улыбнулась мне загадочной улыбкой и посмотрела взглядом родителя, который всё знает о своём ребёнке и с высоты прожитых лет понимает меня больше, чем я сам. На конверте аккуратным почерком матери было выведено имя травника. Я только убрал конверт в карман плаща, как вдруг в комнату ворвался брат. Он подбежал к богатому креслу, упал перед матерью на колени. Глаза его бегали от неё ко мне и обратно, он судорожно хватал воздух, видимо, после очень поспешного спуска по винтовым лестницам нашего замка.       - Матушка… я… позвольте… чувствую себя лучше… могу ли я… вместе с братом… прошу. - Волнительно затараторил он.       - Ну ты и мямля, братец! - я дружественно прихлопнул его по плечу и рассмеялся. - Отдыхай и лечись дома, я поеду один.       Я сказал это таким властным тоном, что ни брат, ни мама не смели мне возразить. Сразу стало понятно, кто в нашей семье старший. Наследник своего отца. Воздух и в правду был свеж, я поплотнее закутался в свой плащ и пошел через сад к стойлу капранов. Утренний туман оставил свой след в виде капель на лепестках цветов и множестве разноцветных листьев. Я сорвал недавно распустившийся цветок и побежал дальше к стойлу. Оседлав одного из капранов, моё путешествие началось. Я почувствовал перестук своего сердца.       Утренний Кроуниц был прекрасен! Пусть мне и не нужно было заезжать в сам городок, он всё равно притягивал к себе взгляд. Улочки уже осыпаны первой осенней листовой, серые каменные стены ещё хранили летнее тепло, но уже были другими. Как-будто осенняя магия уже коснулась и преобразила их. Возможно, дело в тыквах такого внушительного размера, что я могу различить их даже на значительном расстоянии, а также телегах с разными овощами, которые стояли возле стен многих домов. Возможно, дело в свете раннего солнца, который окрасил город в теплые и уютные цвета. А возможно, сама Нарцина потрудилась над видом городка и окутала его своей магией красоты. В любом случае, я любил Кроуниц всем сердцем и не представлял, как можно испытывать к городу иные чувства.       Спустя мгновение город спрятался за стволами деревьев. Под копытами капрана зашуршала листва. Я глубоко вдохнул запах мокрой листвы и остатков кроуницкого тумана и ощутил, как в животе будто-то что-то перевернулось. Дабы как-то отвлечься от возрастающего волнения, я погрузился в размышления о своем будущем. Мне уже исполнилось шестнадцать, пора определяться с тем, чего хочется от жизни, составить какой-то план, тактику, которой я буду придерживаться. Отец настаивает, что я должен быть ближе к власти, совету и королевской семье. Я его старший сын, гордость семьи, должен подняться настолько высоко, насколько хватит громкого имени и моих личностных талантов. Но мне хочется другого… Блеск столицы не манит меня, я хочу остаться здесь, быть хозяином отцовской земли и замка, приумножать наше наследие там, где я родился. Пусть младшие сыны Нэрда рвутся к власти. А я, возможно, посвящу себя служению Ревду, буду выращивать на наших не самых плодовитых землях богатые урожаи. Или изучу целительство и еще больше буду помогать людям. Не знаю… я как будто не ощущаю ответственности за своё же будущее, за свою жизнь. Мне кажется, что всё уже решено и предопределено кем-то более сильным и властным. Кем-то большим, чем родители и семья. Даже большим, чем боги.       За размышлениями я не заметил, как почти доехал до дома травника. Дальше ехать на капране невозможно, я слез, привязал его к стволу ближайшей березы и сделал глубокий вздох. Волнение подкашивало ноги. Они казались такими онемевшими, не то от проделанного верхом пути, не то от встречи, которая вот-вот состоится. Я ещё раз сделал глубоких вздох и двинулся вперёд.       Каждый шаг давался с трудом. Я пытался собрать мысли, но они никак не поддавались. Слова как будто теряли смысл, разлетались мотыльками в разные стороны, и я никак не мог зажечь огонёк, чтобы их приманить. Ускорился, голова словно становилась тяжелее от каждого сделанного шага. Рука проверила конверт в кармане.       Не потерялся по пути. Шаг. Шаг. Ещё шаг. Я знал каждое дерево на своем пути, каждый кустик, каждую сломанную веточку. Ещё шаг. Каждый камень под ногами. Ноги… я посмотрел на свои ноги, и они показались мне ужасно нелепыми. Что за странные огромные сапоги? А эти подтяжки с непонятной вышивкой? А нелепые шишки-застежки? Ну что за детские глупости? И эти патлы, торчащие в разные стороны…       Я остановился перед дверью старой лачуги. Как же хорошо мне знакома эта дверь. До каждой трещинки. Сколько раз я замирал в нерешительности. Сколько раз собирался с мыслями и полностью терялся, будто в омут опущенный. Вот и сейчас, не знаю, сколько так простоял. Кажется, что целую вечность. А может и пару минут. Я только занес руку что бы постучать, как дверь сама отворилась.       - О, привет! Ты к отцу?       На пороге стояла девушка. Потрясающая девушка. Сама красивая девушка из всех, которых я видел в жизни! Тонкий стан, аккуратная фигурка, которую подчеркивал светлый фартук с карманами. В них виднелись стебли лечебных трав. Длинные каштановые волосы лежали крупными локонами на спине, голова прикрыта платком. Он светлый с алыми ветвящимися узорами… Боги! Дайте мне сил и смелости. Хотя бы на одно приветственное слово.       - До-доооброе утро! - залепетал я. А про себя подумал, что это уже хоть что-то. - Я от матери… вот.       Я протянул девушке конверт и её быстрые тонкие пальцы в мгновение ока его вскрыли, достали и развернули короткое письмо мамы.       - Отец! - крикнула она, не отрываясь от письма. - Госпоже Ронде нужна мазь для младшего сына, просит по возможности приготовить как можно скорее.       - Делай, Чахильда, справишься! - крикнул старик из глубины дома.       - Есть ещё кое-что… - сказал я и она оторвала взгляд от письма.       Её пронзительный взгляд остановил моё сердце. Эти прекрасные, карие глаза, с отблеском осеннего золота. Я мог бы смотреть в них вечность. И не отводя взгляда, с замершим сердцем и дрожащей рукой, я достал из-под плаща алую розу, которую сорвал утром в саду и протянул её Чахи.       - Спасибо, Цергог, мои любимые розы. Ты мне их уже столько подарил, можно целый куст высадить! - она улыбнулась, а я почувствовал себя таким идиотом, что не смог больше смотреть на неё и опустив голову, уставился себе на ноги.       Нужно было прервать это неловкое молчание, я буквально заставил сердце сделать несколько ударов, желудок не избавляться от всех внутренностей ещё хотя бы несколько минут и, запинаясь, произнес:       - Я бы хотел вам… то есть тебе кое-что сказать. Но даже не знаю, с чего начать, может быть вы… ну то есть ты… ну то есть мы…       - Давай не сейчас, ладно? Я очень занята, сам ещё только что работы подкинул. Хорошо, если до вечера закончу!       Кажется, сердце остановилось. Ну что ж, пусть лучше так, нужно бежать, пока я ничего не испортил окончательно. Но как же она прекрасна, даже сейчас, когда хмурит брови, важно дует пухлые губы!       - Да, конечно, прошу меня простить, я, наверное… - снова замямлил я.       - Давай так, я закончу сегодня мазь для твоего брата. Заходи вечером, за пару часов до заката. Мы пройдёмся, и ты попробуешь все рассказать, хорошо?       - Конечно, да! До вечера, спасибо!       Сердце точно остановилось. Нет, оно сначала разорвало мою грудь, выпрыгнуло наружу, добежало до обрыва, рухнуло со скалы и только потом остановилось. Я помчался домой готовиться к вечеру.       День пролетел мимо меня. Я совершенно не помню, как вернулся домой, что сказал маме, что предлагали к обеду. Какой тут может быть обед?! Конечно про аппетит я тоже забыл. Помню только, как сводило скулы от улыбки. И как сердце трепыхалось, словно весь путь домой я преодолел пешком. Помню только надутого брата, который так хотел повидаться с Чахи. Ноги сами привели в мою комнату, руки сами умыли лицо и сменили рубашку, голова мало того, что лишилась мыслей, кажется она в принципе отправилась в пешее путешествие до Тахарии-Хан! Очнулся от этого забвения я только стоя у до боли знакомой двери.       Стук. Стук. Нерешительно опустил руку.       Дверь распахнулась.       - Отец, я гулять, не жди меня!       И, не дождавшись ответа, Чахи закрыла дверь, пошла вперёд. Сделав три больших шага, она обернулась и сказала:       - Ну так как, идем?       И я нагнал её, но всё также шёл позади, буквально на пару мелких шагов. Мы обошли их дом и двинулись дальше по широкой тропе, которая уходила глубоко в лес. Тропа была истоптана и от неё в чащу уходило ещё много маленьких ответвлений. Возможно, по этим маленьким тропкам травники добирались до мест, где росли целебные растения.       Я медленно рассматривал идущую впереди Чахильду. Она сняла свой платок с головы и её волосы рассыпались густой копной по спине, доходя до самой поясницы. Сверху она сплела что-то вроде венка из собственных кос, не знаю, как это у девчонок называется. Одета она в простое тёмно-изумрудное платье, подол которого я сейчас видел выглядывающим из-под самого простого плаща. На ногах высокие сапоги. Я рассматривал её настолько внимательно и навязчиво, что она почувствовала мой взгляд и решила первой прервать тишину.       - Цергог… интересное у тебя имя. Я читала в одной книжке, что есть далёкая страна, в которой правителей называют герцогами. Вот похоже на твоё имя, только как-то… перепутано. – серьёзным тоном сказала она. – Почему тебя так назвали? Это имя что-то означает?       - Понятия не имею. – честно и просто ответил я. – Мама рассказывала, что услышала это имя в балладе одного известного и прекрасного барда и оно так сильно запало ей в душу, что она решила назвать им своего первенца.       - Было бы забавно, если бы родилась девочка. – хихикнула Чахи.       Мы сошли с широкой тропы на одну из узких тропок между высоких деревьев. По всей видимости, она хорошо знала едва различимую дорогу. Сам бы я здесь уже заплутал.       - Твой отец не боится тебя отпускать вот так вот одну? - спросил я что бы немного снять собственное напряжение.       - А почему он должен бояться? - искренне удивилась она. - Я хорошо знаю лес и всех его обитателей. А ещё я могу постоять за себя.       Она резко остановилась и выставила передо мной руку. Я не сразу сообразил, что в её руке кинжал причудливой изогнутой формы. Ещё мгновение понадобилось, чтобы сообразить, что кинжал приставлен к моему горлу.       - А вот твоему отцу следует бояться за своего сына. - и с ласковой улыбкой Чахи убрала кинжал.       - Ему тоже нечего бояться, я знаю, что ты мне ничего не сделаешь. – ответил я, пожалуй, с излишней смелостью и даже дерзостью, поэтому широко улыбнулся, чтобы сгладить эффект от сказанных слов.       - Это ещё почему?       - Потому, что знаю.       - Много больно ты знаешь! Вот возьму и брошу тебя прямо здесь, посреди чащи.       - Не бросишь, ты не такая! Ты добрая. Ты помогаешь отцу и делаешь так много добра людям! - выпалил я и тут же стушевался. - И вообще… я хотел… я давно должен тебе сказать… ты… я…       - Эх, Цергоша, забавный ты. Интересно, а все богачи всегда так всё усложняют? - сказала Чахи и улыбнулась какой-то совсем невероятной улыбкой. - Давай ускоримся, иначе всю красоту пропустим!       Она взяла меня за руку и потянула вперед. Мы бежали сквозь деревья, цеплялись за ветки и иногда спотыкались о крупные камни и корешки. А я все думал о том, как она назвала меня. Надо же, «Цергоша». Меня никто и никогда так не называл, даже мама. Почему-то, от этого слащавого обращения стало так тепло на сердце и сдерживать улыбку совершенно не было сил. Мы выбежали на небольшое горное плато, похожее на ровную ступень. С этого места открывался невероятный вид на Кроуниц, его улочки, крыши, дымоходы. Солнце уже почти село и небо горело холодным лиловым цветом. В голове всплыла неуместная мысль о простолюдинском поверье, что завтра придут холода. Чахи смотрела вперёд, вдаль и продолжала держать меня за руку. Я чувствовал её мягкие, теплые руки. Она совсем не похожа на руку, часто нагружаемую грязной работой. По моему животу во все стороны расплывалось тепло.       Она шагнула в сторону упавшего дерева, и мы сели близко друг к другу. Становилось прохладно.       - Ты тоже мне очень нравишься, Цергоша. Правда. Ты очаровательный и милый. - она смотрела на город и в голосе её было слишком много грусти. - Но я совсем тебя не знаю. Да и ни к чему это всё. Никто не одобрит подобный мезальянс, это никому не нужно. Разве что твоя мама закроет на этот глаза, но не более того. У меня перехватило дыханье. В голове постоянно повторялись слова «ты мне очень нравишься», произнесённые её голосом. Неужели это правда? Нет. Не может быть. Но вот только что она это сказала. Кажется, я забыл, как дышать. И вообще всё на свете. Забыл, как нужно жить. Но нужно было срочно очнуться и что-то ответить…       - Я тоже тебя не знаю. Но очень хочу узнать. А ещё мне всё равно, кто что скажет, и кто что одобрит. Я старший сын своего отца. Это что-то да значит.       - Какая глупость! Не порть моё впечатление о тебе! - она рассмеялась, звучно и мило. - Что за наивный детский лепет? Как раз старший сын и должен быть честью своей семьи, а не мужем никому неизвестной девицы. Но мне очень приятно, что я настолько тебе симпатична.       Продолжая смотреть на город, она легонько коснулась моей руки. На этот раз теплом согрелось что-то в груди. Я смотрел на неё, долго разглядывая красивые черты лица. Затем, осмелев, решил продолжить разговор:       - Так… ты будешь продолжать дело отца?       - Кстати о деле - она протянула холщовый мешок. - в нем склянка с мазью для твоего брата. Все, как госпожа Ронда просила в письме.       - Спасибо. Ты настоящий мастер своего дела!       - Не стоит, всё же оплачено. Я не хочу заниматься травничеством и врачеванием. Это хорошее дело, но просто мне не по душе.       Она сказала это с легкой ноткой грусти в голосе. Кажется, разговор уходит не к самым приятным её размышлениям. Возможно, собственное будущее заботит её также, как и меня, вот только возможности у дочери травника явно более ограниченны. Может, у неё есть мечты, которым не суждено сбыться или другие таланты, развивать которые не позволяет наша глушь.       - А что же по душе? Хочешь уехать в столицу? – спросил я.       - Конечно всё может быть, но не думаю, что моё счастье зависит от места. Я хочу спасать людей, менять их жизни и судьбы к лучшему. Злобы так много в нашем мире, а чего-то в противовес, кажется, что не особо.       - Тогда не понимаю, почему ты не хочешь заниматься врачеванием? Это как раз тот противовес злу, счастье быть здоровыми и всё такое.       - Не всё такое. - сказала она строго и посмотрела мне в глаза. – Конечно, это важно и полезно. Но счастье же не замыкается на одном только здоровье. Как и на деньгах и роскоши. Как и на чём угодно ещё. Счастье… оно разное, понимаешь? И его много разного. Но, если смотреть в целом, оно в любви. Я хочу соединять сердца и направлять людские судьбы, а не раны зашивать. Я думаю, обучиться кровавой магии.       - Может я покажусь тебе совсем идиотом, но я не понимаю, как связана любовь и кровавая магия. Управляя ногами нерешительного мямли, ты будешь заставлять его подходить к возлюбленной и не дашь ему сдвинуться с места, пока он с ней не заговорит?       Она рассмеялась таким звонким и заразительным смехом, что моё сердце вновь сбилось со своего ритма. Я вдруг понял, что только что сказал. Ну точно, идиот. Наверное, никто не смог бы более подробно описать мою нерешительность, которая тянется уже несколько лет.       - Знаешь, если бы мой отец не подсказал мне, я бы думала, что ты немного умственно отсталый. – сказала она и смахнула слезинку с левого глаза.       - Ну, может ты и не совсем уж далека от истины. Ума ты меня лишила точно. – сказал я смело, а сердце при этом колотилось с невероятной скоростью. И совершенно неожиданно для меня, она перестала смеяться, загадочно улыбнулась и покраснела.       - Я думаю, мы очень многого не знаем о пути, которым ведёт Толмунд. Мне кажется, это не только пекло страданий, но и огонь чего-то более значимого, чем сама жизнь. Я хочу проверить, права ли я, смогу ли найти в кровавой магии что-то ещё, чего до меня никто не замечал.       - Это интересный путь… ты выбираешь для себя очень сложную дорогу.       - Интересный? - она лукаво улыбнулась.       - А от такой смелой девушки глупо ожидать меньшего.       Окончательно потеряв страх, я приобнял её за плечи. И судя по тому, как легко она опустила голову мне на плечо, она была очень даже за такое развитие событий. Сердце йокнуло, ноги онемели, желудок перевернулся вокруг себя.       - Я думаю, ты справишься, Чахи. Возможно, это будет очень сложный и опасный путь. Возможно, ты убедишь Толмунда зажечь сердца всех квертиндцев любовью. А может из этого ничего не получится. В любом случае знай, я приму тебя, чем бы этот путь не завершился.       Она улыбнулась и ничего не ответила. Внизу начали зажигать уличные фонари. Город загорелся нежными и теплыми огоньками. Словно светлячки начали свой волшебный полёт. Я прижал Чахи ближе к себе, вдохнул запах её волос. Они пахли розами…       Я не знаю, что ждёт впереди меня. Что ждёт её. Будущее сейчас казалось непроглядным, как туманы Кроуница. Но одно я чувствовал точно - сейчас мне хорошо, моё сердце не томится больше от любви. Моё сердце и моя любовь сидят рядом со мной, наслаждаясь прекрасным мгновеньем. Наслаждаясь тем, что мы вместе.