Boys Don't Cry

– вы, люди, зачем вы танцуете? ангел часто спрашивал о жизни людей в перерывах между заданиями: о необычной одежде прохожих, о сигаретах, об автомобилях, о простой офисной работе и вечно унылых клерках, об экзотических фруктах, со вкусом которых он собирался съесть мороженое, о компьютерах и ярких рекламных щитах, о закатах и рассветах, о зонтиках и другой чепухе, привлёкшей его внимание. но никогда раньше он не спрашивал аки о чём-то настолько глубоком и неоднозначном, никогда раньше он не спрашивал о чём-то так. так, словно хотел не узнать, а прочувствовать, представить и ощутить на себе. – это… ангел шёл совсем рядом, плечом к плечу, и неотрывно смотрел на аки, ожидая ответа. над городом давно опустилась ночь, но даже в тусклом свете уличных фонарей аки заметил искру настоящей, живой заинтересованности в чужих глазах. и впервые не знал, что ответить. пальцы в кармане брюк крепко сжимали зажигалку, там же лежала полупустая, помятая и промокавшая несколько раз пачка сигарет. в голове была пустота. зачем люди танцуют? пауэр и денджи делали это постоянно: когда включали телевизор по утрам, от скуки, когда веселились, когда дурачились и кривлялись перед зеркалом. аки не танцевал почти никогда. возможно, только в детстве, вместе с матерью по праздникам, но эти воспоминания были слишком далёкими и слишком болезненными – незатянувшейся раной, вскрыть которую аки не был готов даже для ангела. мисс макима тоже иногда танцевала; незаметно, легко и мягко, она пальцами отбивала на коленке ритм, пока они ехали в машине, и, что случалось куда реже, качала головой в такт музыке, которую крутили по радио. мисс макима вряд ли могла позволить себе большее, реальный танец, в присутствии своих подчинённых, да и вряд ли хотела.   – я… как сказать, – аки видел, как внимательно слушал его ангел, но ответа у него не было. он неловко прочистил горло. – есть много причин, это сложно объяснить. – тогда покажи мне, – неуверенно попросил ангел, и аки вопросительно на него покосился: – что, танец? – танец. аки ничего не ответил. он продолжал идти дальше, вдоль по улице, и ангел, стараясь не отставать, следовал за ним. они шли в молчании долго. пока ангел не начал отставать на добрых десять шагов и пока аки не почувствовал, что на улице стало гораздо темнее и холоднее, чем было, когда они только вышли на ночной патруль. яркая вывеска закусочной привлекла внимание аки, и они с ангелом остановились рядом с ней. через панорамные окна во всю стену были видны просторный зал и ряды красных диванчиков с круглыми столами перед ними. – не хочешь зайти? ангел согласно кивнул, и они вместе зашли внутрь. в закусочной, как и ожидалось в такой час, оказалось пусто. за стойкой с мороженым стояла девушка в фартуке и бейсболке; она окинула их скучающим взглядом, промычала вялое приветствие и уткнулась в свой телефон. демон занял им место в самом конце зала. они сели напротив друг друга, и ангел сразу же выхватил несколько бумажных салфеток из подставки, чтобы потом порвать их на мелкие кусочки и чем-то занять руки. когда ангел был рядом с аки, он делал так постоянно: теребил край пиджака, расстёгивал и вновь застёгивал пуговицы на рукавах своей рубашки, хватал в руки первую попавшуюся на глаза вещь и трогал, трогал, трогал. трогал. аки знал, почему. за столько совместных патрулей и заданий, это успело стать их общей привычкой, их традицией. проклятьем для двоих. потому что аки и сам как можно крепче сжимал зажигалку в кармане, чтобы унять невыносимое желание один единственный раз прикоснуться к ангелу. дотронуться до тонких пальцев, ощутить тепло бледной кожи, заправить розоватую прядь за ухо, взять за руку или коснуться губами хотя бы миллиметра… – мы пришли, чтобы поесть? ангел успел разорвать две салфетки. но к меню притрагиваться и не думал. аки пожал плечами: – если ты хочешь, то… – нет, – быстро оборвал его демон. тогда аки снял с себя меч, кладя его на сидения рядом, и кивнул: – хорошо. тогда поднимайся. недалеко от выхода стоял проигрыватель. такой, чтобы сначала пару часов выбирать пластинку с песней, а потом наслаждаться ей жалкие три-четыре минуты. из динамиков лилась весёлая мелодия, рок-н-ролл вперемешку с инди. аки не сильно разбирался, но ему казалось, что он уже слышал эту песню на одной из своих старых кассет, оставшихся со времён бунтарского подросткового возраста. i tried to laugh about it hiding the tears in my eyes ‘cause boys don’t cry они вышли на середину зала, в самый центр, и снова оказались друг напротив друга. аки не знал, скоро ли закончится игравшая песня и заиграет ли она вновь после окончания, но ему, почему-то, хотелось танцевать с ангелом именно под неё. без задней мысли прыгать под гитарные аккорды и представлять, что у них всё хорошо, что им каждый день не угрожает смертельная опасность, что они могут касаться друг друга столько, сколько захотят, что они нормальные, живые, счастливые и имеют в запасе целую вечность для танцев и друг друга. оставалось только с чего-то начать. аки сделал шаг вперёд и теперь стоял к ангелу гораздо ближе. – слышишь музыку? – ангел посмотрел на проигрыватель, и аки счёл это за согласие. – почувствуй её. не головой, телом. двигайся так, как хочешь, как звучит для тебя музыка. я ничего не смыслю в этом, но попробуй показать песню и эмоции танцем. сделай по-своему или повторяй за мелодией, даже не знаю, я… тц, бред какой-то. – я понял тебя, аки, – ангел, казалось, и вовсе не замечал растерянности аки. он смотрел на него своим честным и открытым взглядом, и аки видел, что смысл его слов ангел правда понял. или, по крайней мере, очень хотел понять. – я попробую. ангел сомневался всего мгновение, морщинка над его бровями появилась и почти сразу исчезла, прежде чем он начал двигаться. сначала это была лишь голова: ангел несильно качал ею, и его длинные волосы покачивались под музыку вместе с ним. крылья позади него дёрнулись в предвкушении и немного приоткрылись. потом вверх поднялась согнутая левая рука, потом правая, потом ангел прокрутился вокруг себя и, наконец, начал танцевать. музыка, как чувствовал аки, становилась только быстрее и громче. ангел раскидывал руки в разные стороны, рвано дёргал ногами, и все углы на его и так угловатом теле становились ещё заметнее. танцевать в застёгнутом пиджаке наверняка было неудобно, но ангелу это ничуть не мешало. он наслаждался песней и танцем, а аки наслаждался им, его простой и детской радостью и его совершенно нелепым танцем. да, со стороны ангел выглядел глупо. совсем глупо. но для аки…

i would tell you that i loved you

if i thought that you would stay

but i know that it’s no use

and you’ve already gone away

для аки ангел выглядел лучше всех. очаровательная небрежность в движениях и такой человеческий, такой наконец-то человеческий, чувственный взгляд в глазах, которые при каждом покачивании и повороте головы прикрывала длинная чёлка, – вот, что видел аки и на что был готов смотреть всю ночь. отыграли последние аккорды, и песня подошла к концу. все звуки в закусочной вмиг смолкли. ангел тяжело дышал, от танцев его щёки раскраснелись, а волосы заметно растрепались. он расстегнул пиджак и улыбнулся аки: – мне кажется, мне понравилось, аки. я хочу танцевать так. это был первый раз на памяти аки, когда ангел действительно чего-то желал, так сильно и не терпя возражений. «хочу есть», «хочу передохнуть», «хочу пить» – всё это звучало как желание, но на деле являлось для ангела лишь прихотью, естественным процессом, без которого он просто не смог бы выжить. но это… обычный танец, беспорядочные движения руками и ногами – мелочь, заставившая глаза ангела загореться пламенем предвкушения и желания. осознанного и искреннего. аки улыбнулся и кивнул: – у тебя это здорово получается. попросить, чтобы песню включили ещё раз? – да, пожалуйста. девушка за стойкой была явно недовольна тем, что её отвлекали, но для аки её недовольство в сравнении с блестящими глазами ангела и лёгкой улыбкой на его лице не значили ровным счётом ничего. девушка поставила пластинку заново и ушла прочь с их «танцпола». крылья ангела задрожали с первых аккордов, и ангел вновь принялся повторять те же движения, что он делал до этого.   химено бы точно понравился танец ангела. после нескольких пинт и её руки начинали выписывать в воздухе понятные только ей одной узоры, а ноги заплетались похлеще, чем у демона. химено бы громко хохотала и призывала бы всех присоединиться к танцам – хватала бы под руки и тащила в центр импровизированного круга. химено бы прыгала и кружилась вместе с ангелом, не шатаясь от него, как от прокажённого, а рядом, совсем рядом. химено бы... – давай, танцуй со мной! – мягкий голос ангела вернул аки в реальность. верно. химено сейчас не было рядом. сейчас здесь, в пустой закусочной, были только они – аки и его танцующий ангел. эта ночь существовала только для них двоих и звуков винтажного проигрывателя, и прямо сейчас, этой ночью, аки был полон эгоистичного желания оставаться в этом моменте как можно дольше. он медленно приблизился к демону, сокращая считанные сантиметры между ними, и осторожно, чтобы не коснуться чужой кожи, положил руки ангела себе на плечи. свои же он осторожно, чтобы не задеть белоснежные крылья и не причинить им боль, расположил на тонкой ангельской талии. под ладонями ощущалась грубая ткань пиджака, и сердце аки больно сжалось от осознания, что это – кусок ткани, переплетение тёмных ниток – было единственной возможной для них близостью. единственным, чего они заслуживали. – хочешь научиться танцевать медленный танец? – голос аки был тихим, но ангел его всё равно услышал. он грустно улыбнулся, словно прочитал последнюю мысль аки, словно знал, что для них три минуты медленного танца с переплетёнными ладонями и дыханием в шею партнёра были непозволительной роскошью, и так же тихо ответил: – да, конечно. – хорошо. только держись за меня крепче и не отпускай, ладно? – ни за что, аки. только не сегодня.