Легче умереть, чем жить дальше.

Насколько сильно ее сломали? Очень сильно. Не было ни одной ночи, когда она не проливала слезы на подушку и не сжимала кулаки, от чего на коже оставались следы в виде полумесяца. Любая песня ассоциируется с ней. Мысли о ней не покидают голову ни на секунду. Ей хочется все вернуть. Ей невыносимо любить. Она чувствует вину за это. Она не сможет дружить с ней как раньше. Дружить любя? Еще хуже чем любить ненавидя. Она думает что в их расстовании виновата она и только. Хотя почему ей быть виновной? Это ее бросили и сломали. Это ей воспользовались. Это она не сможет жить без нее. Она знает, что увидит ее. Она знает, что ей будет больно. Ей будет больно, а другая будет думать, что они друг друга отпустили. Ложь. Все было ложью. Все компоненты в мгновение превратились в комплексы. Ей стыдно выходить на улицу без маски. Она слушает те песни, которые слушала летом. Тогда она не знала ее. Тогда она не была разбита. Эти песни казались прекрасными. Ассоциации были только с летом и всем самым хорошим. Сколько бы она не старалась забыть прошедший месяц, она не могла. Слишком много эмоций. Много воспоминаний. Люди рядом лишь наблюдали за тем как три слова "я хочу расстаться" разрушали ее изнутри. Все видели как она увядает, но никто не помог. Они не знали как помочь. Думали, что ей уже ничем не помочь. Само пройдет. "Не будьте твк наивны" шептала она. "Помогите мне" кричала, разрывая горло. Она умоляла их помочь, но всем резко стало не до нее. "Интересно, кто-то заметит если я умру? " "может пойти и вскрытся? " "вот же нож лежит, что так трудно, чтоли? ". В глубине души она знала, что жизнь на расставании не кончается, но и жить дальше не хотелось. Дни так и проходили, без красок и чувств. Они были серые и предвещающие, что-то что подарит ее мыслям свободу. Подарит свободу ей. Но пока она лишь убивала себя и залечивала раны музыкой. Более 300 фотографий навсегда останутся у нее в галерее, ведь на них она. Еще один скучный и грустный день. Она проходила мимо стола, на котором лежал нож. Лезвие отсвечивало прямо в глаза и казалось, что оно светится. "Вот оно, мое спасение" проговорила она и схватилась за рукоять прижимая нож к бледной и тонкой коже. Одно движение и кровь ручьем потекла по руке, а она рухнула на пол. Она умирала, но на ее лице не было страха. На ее лице было долгожланное освобождение от собственных мук. Она улыбалась, будто не умирает, будто ей подарили жизнь без боли и слез. Кровь все сочилась из уже кажется безжизненого тела, растекаясь на белом полу, окутывая всю квартиру запахом счастья и легкости. Так казалось ей, пока она была еще жива. Но вот улыбка сползла с ее лица, а глаза наполнились пустотой. Маленькое и хрупкое тело так и лежало, пока душа стремилась куда-то вверх. Беззаботная и ни о чем не думающая душа. Она обрела свободу. Все кто узнавал ее историю говорили "расставание не повод для смерти" или "о господи, еще одна возомнила себе, что мир крутится вокруг нее, сама себе не поможешь—никто не поможет". В чем-то они были правы. Но она была слишком слаба, чтобы справиться самой. Или ее суицид говорит об обратном? Теперь никто и никогда не узнает, почему из всех вариантов она выбрала именно этот. Тогда она и сама не знала почему именно он. Для нее нож был искушением. В какой-то момент она просто осознала, что легче будет просто умереть, чем жить дальше. Жить дальше без нее.