Душистые цветы ириса

Умирает - любовь моя, Умирает от жгучей боли, Погибает от зла она, От коварной и горькой доли! Убиваешь её же - ты, Тот - с которым любовью связан, Убиваешь мои мечты, Оставляя на сердце раны! Я любовью к тебе - живу, Но: любовь моя - всё слабее, Одного лишь тебя люблю, Оттого - мне и всё больнее! Оттого - и схожу с ума, Умирает любовь от мук, И в агонии день ото дня - От обид и шальных разлук! Унижения, ссоры, боль, Грубость, ненависть, отрешенье, Умирает моя любовь - От сердечного оледененья! Угасает в пылу вражды, Убиваешь её словами, Убиваешь её - лишь ты: И поступками, и делами! Боль уходит - приходит свет, Свет: прощенья и теплоты, Но: частицы любви - уж нет, Затерялась средь боли мглы! И всё глубже - на сердце рана: Уж зажить невозможно ей, Моё сердце - любить устало, Но: нет сил - без любви моей! Разрывает любовь мне сердце, Сердце ноет: "любить хочу!" Никуда от беды не деться: Не исправить - кого люблю! Я на крыльях любви летя - Обжигаю всё крылья в горе, Умирает - любовь моя, Умирает от жгучей боли!"             Андрей Дракон, 2003г.                                     Ваня       — И как, снова неудача? — скорее из вежливости, чем из-за беспокойства спросил Артём, помешивая в чашке кофе со сливками.       — Ага, — вздохнув, ответил я, — опять не получилось.       — И что будешь делать? — поинтересовался друг и, отхлебнув из чашки, поморщился. — Горячий, зараза!       — Не знаю, — пялясь на свой чай с малиной, ответил я, — Миша ни в какую не хочет идти к врачу, утверждая, что полностью здоров.       — Ну, тогда у вас есть два пути, — предположил Тема, — либо вы и дальше так же безуспешно пытаетесь, либо… подаете на усыновление.       — Я своего хочу, — тихо сказал я и большими глотками допил чай, подавляя тем самым желание расплакаться.       — Слушай, — подался вперёд Артём, уперевшись локтями в стол, — а может тебе как-то самому после секса сперму собрать и отнести на анализ?       — И как ты, блин, это себе представляешь? — немного разозлился я тупому предложению друга.       — Ну, не знаю, — пожал плечами Артём, — может, шприцом?       — Ты хоть раз трахался без резинки?! — чуть повысив голос, поинтересовался я.       — Нет, конечно, — как на идиота посмотрел на меня он, — я не хочу подхватить какую-нибудь заразу и помереть в молодом возрасте.       — Тогда не давай тупых советов, — огрызнулся я. — У Мишки восемнадцать сантиметров, у меня после секса сперма даже толком не вытекает сама. К тому же, пока я её довезу, все живчики, если такие есть, сдохнут.       — Ну тогда и дальше бездействуй и лей крокодильи слезы, — обидевшись, буркнул Артем и подозвал официанта.

***

      Домой я добрался на такси. Ехать с заплаканным лицом в общественном транспорте — то ещё удовольствие. Все сразу пялятся только на тебя, как будто заняться больше нечем. Кто-то с отвращением, кто-то с любопытством, а кто-то даже не прочь пристать с этим вечно дурацким вопросом «с вами все в порядке, вам нужна помощь?». Себе иди помоги.       Расстроенный очередной неудачной попыткой зачать ребёнка, закутался в плед и, включив самую слезливую мелодраму, устроился на диване с чашкой горячего какао.       Уже четыре года мы с Мишей пытаемся стать родителями и все безрезультатно. Я по сто раз проверялся вдоль и поперёк и с моей стороны не было никаких отклонений. Я был абсолютно здоров и мог без проблем для омежьего организма родить двоих, а то и троих малышей.       Значит вся проблема была в муже, но он упорно отказывался идти на проверку. Злился на меня, когда я просил его об этом, и утверждал, что ноги его, сильного и здорового альфы, никогда там не будет.       И, сделав сегодня тест и обнаружив на нем все ту же одну полосочку, я окончательно отчаялся когда-нибудь стать папой.       Миша снова задержался на работе и пришёл как всегда раздраженный и уставший.       Я бы с удовольствием обнял его, прижался губами к виску. Но он терпеть не мог всех этих ласк и даже во время секса мне редко перепадали поцелуи.       И от этого я тоже страдал. Всем ведь известно, что омеги очень любят целоваться и ласкаться. Но мне достался такой мужчина, и я любил его несмотря на все недостатки.       — У меня снова отрицательно, — положив руки на плечи, поделился я с мужем после обеда, надеясь на утешение. — Может, ты все же сходишь со мной? Ну хоть разочек.       — Мы об этом сто раз говорили, — недовольно сбросил мои руки Миша. — Я сказал, что здоров, значит проблема в тебе. И вообще, мы можем и без детей прекрасно прожить. Будем свободны, сможем ходить и ездить куда захотим.       — Но мы и с детьми можем поехать в отпуск, — еле слышно сказал я, боясь, что сейчас он начнёт скандалить.       — Ваня, все, разговор закончен! — рявкнул он. — К врачу не пойду и точка. И если тебе так приспичило ребёнка, будем и дальше пытаться сделать. Может когда и получится.       — Ага, когда я уже старый буду, — прошептал я и, стирая с щёк слезы, поплелся в ванную.       Умыв лицо холодной водой, осмотрел себя в зеркало. Глаза от слёз снова покраснели и припухли так же, как и лицо.       Особо красавцем я не был, симпатичный — да, но вот таким, от одного взгляда на которого у любого альфы сразу палаткой дыбились трусы — никогда. Самый обычный омега с самым обычным телосложением. Среднего роста, не худышка, но и не пышка. Светлые короткие волосы, серо-зелёные глаза, немного пухловатые аккуратные губы. Но я был вполне доволен собой и другим бы быть не хотел.       Я никогда особо не стремился заполучить побольше внимания со стороны сильного пола. Не прихорашивался, не наряжался в дорогие шмотки, не бегал по клубам в поисках красавчика, с которым можно провести ночь. Меня вполне устраивала моя спокойная жизнь.       Но мой друг Артём, с которым мы дружили ещё со школы, был именно таким. Он был действительно красив и знал себе цену. Всегда выискивал красавчиков с деньгами и пользовался ими, пока те не начинали ему надоедать. И меня пытался таскать за собой, обучая всем приемам удачного соблазнения.       Но мне это было не нужно, и, когда я познакомился с Мишей и через три месяца сообщил, что мы скоро поженимся, Тема посмотрел на меня, как на дурака.       Однако после свадьбы дружить со мной не перестал и все также приходил хвастаться теми, с кем спал в этом месяце.       Когда я поделился с ним, что мы планируем завести детей, то он с ещё большим недоумением уставился на меня, спросив нахрена мне это нужно. Заявил, что в детях нет ничего замечательного и ничего хорошего меня не ждёт. Что это только недосып по ночам, гора грязных пелёнок, бутылочки и соски, разбросанные по всей квартире, и никакой свободы.       Но тем не менее сочувствовал мне, когда я жаловался, что у нас ничего не получается и старался подбадривать, как мог.       Весь вечер я дулся на мужа, хоть и знал, что это не поможет. Но мне было обидно, что большая и счастливая семья, оказывается, нужна только мне.       Когда я собирался пораньше лечь в постель, чтобы ещё немного почитать перед сном, мне позвонил свекор.       — Добрый вечер, Семён Петрович, — поприветствовал его я, закутываясь в одеяло.       — Привет, Ванюша, что, опять не вышло? — сразу догадался по грустной интонации моего голоса он.       — Ага, — только и ответил я и до боли закусил нижнюю губу, чтобы снова не расплакаться. — И Миша ни в какую не хочет обследоваться.       — Болван! — выругался Семён Петрович. — И меня ведь тоже не слушает. Но ничего, не расстраивайся. Я хочу с тобой завтра встретиться и кое-что предложить. Жду тебя в кафе «Вишнёвый вечер» в четыре часа.       Пожелав друг другу доброй ночи и попрощавшись, мы отключились, а я наконец-то добрался до книги. Но даже страницы прочитать не смог, постоянно думая о том, чего это задумал папа моего мужа. Уж не собирался ли он, как и Тема, предложить усыновить ребёнка?

***

      С Семеном Петровичем у нас были замечательные отношения. Иногда мне казалось, что он любил меня даже больше, чем Мишу. Может быть дело было в том, что все четверо его детей были альфами, а муж старшего сына возомнил из себя невесть что и не желал общаться со свекром?       Мы частенько с ним встречались. Иногда просто прогуливались по парку, болтая о всякой ерунде, иногда ходили по магазинам и тогда мне обязательно что-нибудь да перепадало: новая одежда, обувь или какое-то украшение. От Миши подарки я не получал, и если на мой день рождения он вдруг приходил после работы с букетом, я уже несказанно был рад этому. Вот и баловал меня свекор, как он говорил, взяв на себя то, чего не делал его непутевый сын.       — Омегам нужно дарить подарки, хоть иногда, — говорил он каждый раз, протягивая мне коробку или пакет, стоило нам отойти от кассы. — Они должны чувствовать себя любимыми и нужными. И если это не понимает мой сын, то я сам буду делать это. Ты у меня красавец, а эти серёжки (или любое другое украшение) сделают тебя ещё привлекательнее. Вот увидишь, Мишка оценит.       Но он не ценил. Казалось, он даже не замечал того, что что-то во мне изменилось. Ни сережек, ни новой одежды, ни того, что я обрезал волосы, сначала оставив длину до плеч, а потом и вовсе подстригся коротко. Казалось, что кроме компьютера и телевизора он не замечал ничего. И только ночью, когда у него появлялось желание, начинал приставать, требуя от меня выполнения супружеского долга. Может ещё поэтому я так хотел ребёнка, чтобы не быть таким одиноким и наконец-то почувствовать себя действительно нужным и любимым?

***

      Когда я вошёл в кафе, Семён Петрович уже был там и даже успел сделать заказ. Он прекрасно знал, как я люблю какао и сейчас оно ждало меня на столе рядом с творожно-клубничным пирогом.       — Садись скорей, сынок, — с довольной улыбкой указал он на стул, — а то остынет все. Ну что, не передумал там мой балбес?       — Дождёшься от него, как же, — вздохнул я и, сделав большой глоток ароматного шоколадного напитка, зажмурился от удовольствия.       — Ну, значит сам будет виноват, — сказал свекор, промокнув рот салфеткой.       — Виноват в чем? — замерев с вилкой у рта, не понимающе спросил я.       — Ванюша, сынок, ты ведь понимаешь, я уже не молод, мне скоро пятьдесят шесть, а я так и не понянчил ещё внука, — сложив руки на столе, начал Семён Петрович. — Я вырастил четверых сыновей, но никто из них так ещё и не завёл детей. Степкин муж рожать не хочет, боится испортить фигуру. Олег и Толя до сих пор холостые и жениться, похоже, в ближайшее время не собираются. Вот и была у меня надежда на вас. Но, как оказалось, мой бестолковый сын не в силах зачать ребёнка, да ещё и к врачу идти не хочет, чтобы разобраться в чем дело. Никто из них обо мне не думает, а я внучка понянчить хочу. У меня давление и почки не в порядке, неизвестно сколько ещё протяну. Поэтому моя последняя надежда — это ты. Ты же мне как родной, Ванюша.       — Эм, но сам я без участия Миши родить не смогу, — все ещё не понимая к чему клонит мой свекор, ответил я.       — Конечно, не можешь, — кивнул он, — поэтому я предлагаю тебе… — сделал паузу он и невозмутимо продолжил: — переспать с кем-нибудь, чтобы зачать ребёнка.       — Что? — чуть не выронив вилку, ошарашенно уставился на свекра я. — Вы предлагаете мне изменить вашему сыну?       — Ну один раз это не страшно, тем более для такого дела, — ответил он так спокойно, словно за хлебом предложил сходить, — иначе и ты без ребёнка останешься, и я без внука. А я не хочу этого. Найдёшь того, кто похож на Мишку, и он и не догадается, что сын не его. А я, разумеется, ничего не скажу сыну, это будет наш с тобой секрет.       — Но… но… — растерянно смотрел я на Семена Петровича, — но я не смогу вот так запросто переспать с кем-нибудь. Меня потом всю жизнь совесть мучить будет.       — Да что там мочь-то, — удивился он, — раздвинул ноги, потерпел пять минут, зато через девять месяцев у тебя будет малыш. Что тут сложного-то?       — Вы так говорите, как будто сами так делали, — недоверчиво проговорил я.       — У меня три романа на стороне было за двадцать пять лет замужества, — ответил свекор, — и Олег родился от любовника, но мой покойный супруг ни разу не заподозрил, что он не его. И Мишка не заподозрит, такой же болван, как и Васька был.       — Что? У вас были романы? — офигевше смотрел я на него.       — Конечно, — закивал Семен Петрович, — от Васьки ласки особо не дождаться было, вот и получал я её на стороне. Когда муж плох в постели, омеги чахнут от этого, поэтому и заводят любовников. Кстати, как там мой сынок в этом плане?       — Меня вполне устраивает, — промямлил я, чувствуя, что начинаю заливаться краской.       — Это плохо, — вздохнул свекор и потарабанил пальцами по столу. — Нужно, чтобы был супер, вот тогда и будет счастливая семейная жизнь.       — У нас вроде и так счастливая, — возразил я.       — Правда? — подавшись вперёд спросил он. — Что-то не вижу, чтобы твои глаза светились от счастья. Так что тебе не помешает сбегать на сторону и получить наконец-то то, о чем ты мечтаешь уже четыре года.       — Нет, не думаю, что я смогу, — покачал я головой.       — Ну, силой тащить в постель к любовнику я тебя не буду, — пожал плечами свекор, — но ты все же подумай над этим. И в случае чего на мою помощь ты всегда можешь рассчитывать.

***

      Вернувшись домой, я укутался в плед на диване и уставился в потолок. С одной стороны, Семён Петрович был прав. Если мне так и не удастся уговорить мужа пойти в больницу, ребёнка мне не видать. Но с другой, я никак не мог представить себя в постели с другим. Я любил мужа, пусть и не так страстно, как это показывали в дешёвых мелодрамах. Но все же он не был для меня чужим и предавать его даже ради ребёнка мне не хотелось.

***

      — Миш… если ты не хочешь… — тяжело дыша, проговорил я, в то время как его пальцы были во мне, — идти сам… давай сегодня ты кончишь не в меня… а в специальный контейнер… и я сам его отнесу на анализ…       — Ты издеваешься?! — рявкнул он, тем самым напугав меня до полусмерти. — Мы собираемся заняться сексом, а ты опять лезешь со своим тестом ко мне! Я тебе тысячу раз говорил, что здоров! А раз у нас не получается, значит проблема в тебе! В тебе происходит зачатие, ты должен вынашивать. И раз этого еще не случилось, то это явно с тобой что-то не так!       — Но ведь и у вас бывают проблемы… — всхлипывая, пробормотал я, стерев покатившуюся слезу.       — Нет у меня проблем! Ясно? Нету! — проорал он и, поднявшись с кровати, махнул на меня рукой. — Черт бы тебя побрал с твоими анализами! Пойду в душе подрочу.       — Я ребёночка хочу! — крикнул я ему вслед и закутался в одеяло.       — В магазине купи! — рыкнул Миша в ответ и скрылся в ванной.       Его не было около пятнадцати минут, и за это время я мог спокойно выплакаться. Четыре года! Долгих мучительных четыре года я мечтал о том, что в скором времени по нашему дому будут бегать детские ножки и будет слышен заливистый смех. Но Миша не хотел сдаваться, и я не понимал почему. Он ни разу не заикнулся, что не любил и не хотел заводить детей. И мою мечту о полноценной семье поддержал сразу. Чего он боялся, когда я просил сдать анализы? Того, что окажется бесплодным, и ему будет стыдно, ведь он всегда считал себя чуть ли не супер мужиком? Но ведь вполне возможно, что ему смогут помочь, и у нас родится вполне здоровый малыш. А, возможно, у нас просто небольшая несовместимость и тогда может помочь ЭКО. Но он упирался, а силой вести у меня все равно не получится.       Вернувшись из душа, он, продолжая злиться, рывком поднял одеяло и, бухнувшись на постель, отвернулся от меня в другую сторону.       Боясь разозлить его ещё сильнее, уткнулся в подушку и, тихо поскуливая, мыслями вернулся к нашему со свекром разговору.       «Да что там мочь-то? Ноги раздвинул, пять минут потерпел и через девять месяцев у тебя малыш».       Может он все же прав, и мне стоит один разочек сбегать на сторону, чтобы наконец-то получить желаемое?       Но где найти того, кто запросто согласится переспать со мной, да ещё и зачать ребёнка?