Момент из баскетбола.

Кажется, словно время, окружающие люди застыли. И перед ним только один человек. Та, кого он не хотел видеть ближайшие 10 лет. А вообще лучше на навсегда. Болезненные воспоминания больно ударяются об сердце, заставляя его сжаться. Кажется, словно даже дыхание сбивается. Воздуха категорически начинает не хватать. Бедные руки начинают потеть до мерзости. .пожалуйста, пусть это будет сон. .прошу. — Птенчик. — Не смей так меня называть. Голова начинает уже кружиться. Еще чуть чуть, и Чонгук грохнется на землю. Но он еле как держится на ватных ногах. Но даже они начинают предательски подшкачиваться. — Давай ты не будешь истеричным ребенком и мы спокойно поговорим? — и делает несколько уверенных, наполненные раздражением, шагов в сторону парня. — Черт, ты сейчас серьезно? — нервная усмешка срывается с алых губ, сопровождая ее ухмылкой. Но это ведь даже не ухмылка. А скорее… .оскал. — Чонгук, нам с тобой надо поговорить. Что им двигало? Почему его сердце начало отказываться слушать его мозг? Почему с его языка срывается жалкое «хорошо»? Почему его ноги начинают двигаться в сторону этой девушки? Почему блять Чонгук не отшил ее, как когда то она его 3 года назад? Что ж, об этом выборе Чонгук точно будет жалеть. Без вариантов.

***

Кафешка, что стояло недалеко от школы хорошая. Там своеобразная атмосфера. И официанты, что улыбаются клиентам, делают свою работу. Чонгук бы полюбил это место. Но это «бы» все портит. Он тут впервые. Его одноклассники постоянно советовали это место. Говорили, что тут действительно классно. Можно даже пару красивых девушек зацепить. Но Гук видимо зацепил не ту. Совершенно не ту. — Мне пожалуйста горячий шоколад, — отдавая в руки официанта меню, произносит Чон, смотря на Карлу, — Заказывай. — Мне просто латте. Официант удаляться, унося за собой комфорт, которого даже не было между этими двумя. Угнетающая тишина только сильнее давит морально, заставляя нервно кусать губы. — Все так же любишь шоколад? — закинув одну ногу на вторую по старой привычке, первой заговаривает девушка, нежно улыбаясь собеседнику на против. .неловкость пожирает. Причём очень сильно. — Он вкусный. Не то, что латте. Оно горьковатый, — бросая скучающий взгляд за окно, произносит Гук, скучно постукивая пальцами по столу. Не красиво конечно по этикету, но какая нахрен разница? К черту тут этикет, когда перед ним сидит она? — Латте не горький, знаешь же, — когда горячие напитки приносят, девушка соприкасается со стаканчиком, чувствуя, как теплота от напитка приятно греет руки. — Она нет. А вот ее любитель, да, — соприкасаясь рукой к напитку, чувствует, приятную горячность, и преподнося к губам, делает осторожный, маленький глоток, чтобы невольно не обжечься. Атмосфера в кафе действительно приятная. В любой другой ситуации, Чонгук бы влюбился в это место. И приходил бы сюда почаще. Но теперь, это место у него будет ассоциируется с бывшей. — Не считаешь, что пора забыть прошлое? Молчание затягивается после этого вопроса. Кажется, словно в заведении становится душно, хотя тут включены кондиционеры. — Скажи, что ты шутишь, — еле выдавливает из себя Чон, смотря своими глазами на девушку, не веря своим ушам. Забыть прошлое? Она сейчас серьезно? Забыть все то, что она натворила? — Долго ты вот так вот будешь цепляться за прошлые раны? Да, я накосячила, но я уже повзрослела и все поняла, — раздражение снова начинает окутывать Карлу с ног до головы. Она не должна так сейчас себя вести, она это понимает, но чёрт. Это раздражает. — Это все, о чем ты хотела поговорить? Ставя свой стаканчик с шоколадом на стол, поднимает на девушку взгляд, полные безразличия, которые сталкиваются с сию секундой растерянностью. — Почему ты ведёшь себя так, словно это нужно только мне? Ты не скучаешь по мне? Знаю же, что скучаешь, — холодный оскал касается накрашенных губ, который заставил бы любого перенервничать. Но кого она пытается обмануть? Перед ней сидит человек, который раньше был по уши в нее влюблён. .раньше. Не сейчас. К счастью. — Мне это не нужно, — пожав плечами, невольно облизывает свои губы, — Я уже давно отпустил прошлое. Но то, что я отпустил, не значит, что я забыл. Я сейчас живу настоящим, и меня все устраивает. Я больше не вспоминаю прошлое, которое связано с тобой. Но то, что ты сегодня появилась, заставило меня снова вспомнить то, через что я проходил. Из-за тебя. Я тебя не простил. Поэтому, пожалуйста, не приходи ко мне. На душе стало так легче. Может из-за того, что Чонгук наконец таки смог высказаться. Сказать все то, что давно хотел ей. Огромный груз словно спадает с плеч, что аж становится легче дышать. В воспоминаниях невольно вырисовывается его хен, который учил его, не цепляться за прошлое и жить настоящим. Так хочется отблагодарить его за это. Отблагодарить вообще за все. За то, что тот появился в его жизни. — Ладно, я приду потом ещё. Кстати, заплатишь за меня? Я забыла свой кошелёк дома, — резко вставая с дивана и беря в руки сумку, проверяет время на часах. Пытается сделать вид, что все хорошо, что ее не задели слова парня. Но почему такой неприятный ком стоит в горле? Да, она виновата. Да, она это заслужила. Но ведь тогда она была еще подростком. И не знала даже, что на самом деле это больно. Очень больно. — Боюсь, у меня не хватит денег. Если ты ещё не забыла, то я всё еще школьник, — достав салфетку, что стояла на столе, протягивает ее девушке, — Только не реви тут. Боюсь люди неправильно подумают. Смотря на белую, протянутую салфетку, Карла усмехается. Зубами прикусывая нижнюю губу до крови, наконец решается поднять голову и взглянуть в глаза на против. Те глаза, которые когда то ей тоже нравились. Когда то. — Если не хватает денег, позовешь своего обожаемого хена. Ты же никуда без него, — и отбирает салфетку. Эти двое. Почему они так похожи друг с другом, но в то же время противоположности. Это так бесит.

***

— Что блять? Она приходила? Мак это все-таки единственное место, куда Юнги с Чонгуком часто ходят. Да и плюс, работники данного заведения относятся к ним уже как к родным. Это очень греет сердце. — Мгм, — и откусывает большой кусок бургера, прикрывая в блаженственне свои глаза и мыча от удовольствии вкуса, — Извините, можно пожалуйста еще две порции бургера среднего размера и две стаканчика колы? Услышав в ответ от работников «хорошо» улыбается, и подмигивает девушкам, что невольно смущаются. Чонгук был бы великим слепым, если бы не видел, как его с самого начала прихода сюда, пожирали взглядом. Это льстит чертовски сильно. — Так, и что дальше? Она угрожала тебе? — интерес с каждым разом у парня только увеличивается с каждой секундой. — Хен, дай пожрать. — Засранец, — и в одно мгновение ока даёт подзатыльник младшему, — Потом покушаешь. Я жду рассказа блять. Тяжело вздохнув, и перестав жевать, смотрит на своего хена, что сидит перед ним несколько секунд, и хмыкнув, ухмыляется. Почему на данный момент Юнги такой милый? И почему Чонгук раньше этого не замечал? — Хен, ты знал, что ты милый? Секунда. Две. И Юнги начинает громко кашлять, подавившись бургером, которую он кушал секунду назад. Большой ком словно застрял в горле, а щёки и кончики уха начинают моментально краснеть без позволения самого парня. Сердце бедного парня начинает бешено колотиться, а в голове слова младшего так и крутятся с каждым разом, занова, да занова. Кулаком ударяя себя в грудь, помогая себе, ибо он черт возьми, подавился из-за кое кого, хватает рядом стоящий стакан с напитком, и откинув никому не нужную трубочку, жадно отпивает из него. И тут же Чонгук начинает громко смеяться. Хохотание разносится по всему заведению, к чему работники уже давным давно привыкли. Они уже не впервые тут. — Я шучу хен. Ты и милый это две противоположности. — Не пойти ли тебе нахуй? — Иду, иду. И они снова продолжают свою беседу, а с кончика языка Юнги так и не сорвалось слово: на мой.

***

Любимое место Чонгука в первую очередь, это бар. Место, где он может спокойно выпивать, не думая о том, узнают ли они о том, что он школьник. Ну что ж, поддельное удостоверение делает свое дело, что кстати очень помогает во множеств ситуации. А кому страдать? Верно, Юнги. Он будет тащить пьяного, мускулистого кролика обратно к себе домой, ибо он может позволить того, чтобы мать Гука увидела его в таком состоянии. Однажды она как-то увидела его пьяным. И Чонгука тогда неделями не выпускали из дома. Все, что он делал, это шёл в школу, и приходил обратно, и все это в сопровождении ее матери. Ее беспокойство можно понять. Отец Чонгука был алкашом ужасным, из-за чего всю семью приходилось тянуть одной только женщине, которая мало зарабатывала. Чонгук ненавидит своего отца. И на этом точка. И раз уж отца нет, то и ему надо зарабатывать. Усаживая младшего на лестницу, ведущая в их квартиру, Юнги тут же ложится спиной об ровный бетон, прикрыв глаза. — Гук, пожалуйста, обещай, что ты больше не будешь пить На голос поворачивая свою голову, парень тут же ухмыляется пьяной, и глупой улыбкой, из-за чего старший сам не останавливает себя в желании улыбнуться. — Хе-е-ен, — начиная тянуть свои руки к старшему, что начинает от него отодвигаться, тут же шикает, и отворачивается, — Не любишь ты меня. Ночное небо очень прекрасное. То, что обе парня всегда готовы рассматривать, удивляясь тому, насколько же все-таки звёзды красивы. — Не реви, соплями подавишься, — доставая из карман джинс новую упаковку своих сигарет, тут же их поджигает и зажимает губами, прикрыв глаза в удовольствии. Тишина между ними гробовая, но и в то же время комфортная. Обе думают о чем то своём, плывут в потоке своих мыслей, словно корабль по морю. — Хен. — М? — Ты когда нибудь влюблялся в кого-то так же сильно, как я в Карлу? И снова тишина. — Я не могу перестань о ней думать после нашей с ней встречи. Я думал, что я забыл ее, но когда я ее увидел, мое сердце снова так забилось. Так, как билось раньше, состоя я с ней в отношениях. Юнги ничего не говорит. Он молчит, выкуривая сигарету, и внимательно слушает парня, что кажется, вот вот заплачет. — Я не люблю ее. Не люблю, — мотая свою голову в разные стороны, словно пытаясь избавиться от ненужных мыслей, бормочет Чон, и тяжело вздыхает, заткнувшись на некоторое время, — Но почему когда я ее увидел, мне захотелось прикоснуться к ней? Хотелось спросить, как она, может появилось у нее кто-то. Но обида сжимает словно меня, не позволяя ничего делать по отношению к ней. Я просто… — Чонгук, — и тут Юнги прерывает его своим грубым голосом. — Что? — Ты спросил, любил ли я кого то так же, как ты Карлу, — и поднявшись на локте, Юнги делает последний затяг сигареты и тушит его об землю. На темном небе, освещёнными яркими звёздами, заметно, как одна маленькая, то тем не менее, протягивающая взгляд звезда падает. — О, звезда упа… И его губы накрывают поцелуем.