На пути к себе

Чанбин любил тёмное время суток. Всё просто — в сумерках было не так просто разглядеть его лицо. Когда вечер лишал окружающих возможности детально считать его внешность, Бин чувствовал себя максимально комфортно только от осознания того, что его облик скрыт от посторонних темнотой плохо освещённых улиц. Обычно он надевал кепку, чтобы тень от козырька падала идеально, пряча неказистое лицо от чужих глаз. Именно в такие моменты он ощущал прилив небывалой уверенности, упиваясь этим мимолётным чувством собственной полноценности. Когда Минхо предложил прогуляться, брюнет сильно обрадовался, стараясь этого не показывать. Как бы там ни было, а январские сумерки опустились быстро и часы показывающие полных восемь вечера настраивали на позитивный лад. Поэтому Со шёл охотно, стараясь увести старшего от слишком освещённых дорог подальше во мрак, предвкушая здоровый насыщенный моцион. Они подошли к ограждению парка, ступая на мощённую безлюдную улочку. В связи с тем что вечер был достаточно поздний для зимы, температура воздуха опустилась до небольшого минуса, поэтому гуляющих было не так уж и много, чему младший был несказанно рад. Он не любил большое скопление людей, хоть и не являлся таким уж затворником, главное чтобы на него никто не обращал внимания и не бросал оценивающих взглядов. Однажды, когда он только-только переступил порог совершеннолетия, у него были романтические отношения с милым парнем, прекрасным как распустившийся цветок. Он был влюблён и не замечал ничего вокруг, но люди были другими, им всегда есть до всего дело, каждый из них желал высказать своё экспертное мнение, даже тогда, когда это не имело к ним никакого прямого, либо косвенного, отношения. И когда Чанбин вместе со своим, на тот момент, парнем появлялись вместе, им в спину всегда летело одно и то же “красавиц и чудовище, корейская адаптация”. Не сложно догадаться какая роль кому была отведена. Эти слова больно ранили, но окончательно и бесповоротно его сердце разбило отношение парня: любимый отказывался появляться вместе в людных местах, тем более в компании друзей, их встречи стали редкими и всегда за плотно закрытой дверью квартиры. Конечно они расстались. В те смутные времена Сынмин стал его спасением. Он приходил к Бину и помогал обрабатывать открытые раны на руках, ругаясь, но перематывая кровоточащие следы бинтами. Ладони Чанбина были изрезаны осколками зеркал: он в слепой ярости разбил все до единого что были в его доме, голыми руками разнося отражающую поверхность до мелкой крошки, обливаясь горячими слезами, ощущая как боль в руках притупляет ноющую боль в сердце. Этот отрезок юношества никогда не выветрится из его памяти, как бы он ни старался. Ему придётся пронести эти воспоминаний через всю жизнь, а напоминанием будут служить заметные шрамы и рубцы на тыльной стороне обеих ладоней. —о чём задумался? —нарушил уютную тишину Минхо, заставляя младшего отвлечься от собственных мыслей. —почему ты сейчас со мной? —Бина действительно беспокоил ответ на этот вопрос. —странный вопрос. Потому что хочу этого, разве не очевидно? Чанбин периферическим зрением заметил как чужие брови в недоумении взметнулись вверх. —в качестве кого я здесь? —снова спросил брюнет. —в качестве аксессуара. Буду носить тебя с собой как модную сумочку. —язвительно отозвался Хо, гордо вздёрнув подбородок. —я серьёзно. —я тоже. В этот момент пара прошла мимо металлической неоновой инсталляции в виде оленя, что осветила печальное лицо младшего. Это не ускользнуло от внимания Ли, поэтому он дёрнул его за локоть вынуждая остановиться. —прекрати загоняться, слышишь?! Что за настрой? Я не понял, для тебя это прогулка или каторга? —возмущённо вопрошал синеволосый. —мне не ясны твои мотивы... —неуверенно отозвался Со не глядя на своего спутника. —я просто хочу затащить тебя в кусты и трахнуть на морозе, дабы член отвалился от холода. —зло прошипел Минхо. Чанбину хотелось безостановочно реветь от несерьёзности разговора. —почему с тобой так сложно, а? —взвыл старший, хватая его за щёки, —за что ты мне свалился на голову? За все мои прегрешения? Посмотри на меня! Бин робко поднял взгляд встречаясь с ласковыми кошачьими глазами в которых сверкали искры, как новогодние бенгальские огни. —я хочу общаться. Понимаешь, общаться! Ты не такой как другие, совсем, и это делает тебя уникальным. Ты не пытаешься меня завоевать, облапать, поцеловать и затащить в постель. Ты видишь во мне в первую очередь человека, а на сегодняшний день этим может похвастаться далеко не каждый. Я не знаю кто посадил в тебе это чёртово зерно неуверенности, которое сумело прорасти до огромных размеров, что душит тебя изнутри, но я бы очень хотел помочь тебе от этого избавиться. Стой, подожди, ты чего?.. —последняя фраза прозвучала растерянно, Минхо выглядел перепуганным. Брюнет сперва удивился такой перемене и только когда левую часть лица начало холодить он понял — непрошеная слеза всё же сорвалась и покатилась вниз, попадая на ладонь старшего, что всё ещё держал его лицо в своих руках. Чанбин относился к той небольшой группе людей, которые плакали не обоими глазами, а одним. Ли принялся большим пальцем стирать солёную дорожку с чужой мягкой щеки. —не нужно, твои руки будут мокрыми и замёрзнут. —протестовал младший пытаясь отодвинуться. —ты такой дурак. —ласково прошептал Хо, доставая из внутреннего кармана пальто носовой платок и промакивая его слёзы. Бин притих от чужих действий задерживая дыхание. Спрятав платок обратно, хён ободряюще улыбнулся протягивая ладонь, ожидая. Младший заметил чужие покрасневшие пальцы и принялся стягивать с себя перчатки, в очередной раз радуясь полумраку парка, благодаря которому шрамы на его руках были незаметны. —надень пожалуйста, ты замёрз. —Со протянул ещё тёплые перчатки старшему. —тогда замёрзнешь ты. —резонно отозвался Минхо, отодвигая протянутую руку. —я не замёрзну, у меня карманы глубокие. —отнекивался брюнет, пихая перчатки обратно. —а ты бываешь настойчивым. Ладно, я надену, но если ты разрешишь держать тебя за руку. —выдвинул условие Хо всё же забирая предлагаемый предмет одежды. —я не против. —робко согласился Чанбин. Когда перчатки красовались на старшем, он крепко ухватил тонсена за правую руку, пряча сплетённые ладони в своём кармане. Бину стало жарко лишь от осознания того, что в кармане сквозь подкладку пальто тыльная сторона его руки трётся о чужое бедро. Он такой идиот...

＊＊＊

—рассказывай как всё прошло. —вместо утреннего приветствия произнёс Сынмин. Чанбин с младшим не торопясь шли в сторону крупного бизнес-центра, в руке каждого покоился стакан утренней порции кофе из ближайшей кофейни. Это была традиция. За тридцать минут до работы они встречались на углу одного проулка, вместе спускались вниз по центральной улице, брали кофе и неспешно шли до работы, лениво перебрасываясь новостями. Это утро не стало исключением. Ким требовал свежих новостей о прошедшей встрече с Минхо. —по моим скромным меркам вечер был замечательный, —издали начал Чанбин, —мы посидели в баре, потом гуляли по парку много болтая и в промежутках грели замёрзшие ладони друг друга. Никогда не думал что с малознакомым человеком будет так легко найти общий язык. Бин ни разу не преувеличивал. Ли Минхо очень легко, буквально играючи, наладил между ними коммуникацию, задавая тему разговора и если младший замыкался отвечая односложно, сразу направлял диалог в иное русло, дабы обоим было комфортно. Хо оказался начитанным и щедро сыпал интересными фактами, перемежая это с юмором, не всегда приличным, но всё же. В ходе беседы Чанбин узнал что старший по профессии ювелир у которого есть своя небольшая мастерская, где он и ваяет шедевры, зачастую на заказ, а иногда и по велению души. Бин помнит насколько вдохновлённым было лицо хёна, когда он рассказывал о работе, об интересных идеях с которыми к нему обращаются клиенты, о забавных и не очень ситуациях. Минхо был красив. Но не это сподвигло тогда Со отважиться заговорить с ним в попытке познакомиться. Вокруг много красивых людей, ведь по сути красота в глазах смотрящего, но было в Хо то, что притягивало, как песнь прекрасной русалки, манящая и трепетная, толкающая на нерациональные необдуманные поступки. А Чанбин... Что Чанбин? Он попался в умело расставленные сети, утопая в глубине чужих таинственных глаз цвета коры тибетской вишни. Всё было сложно и просто одновременно. —вы уже договорились о следующем свидании? —поинтересовался Ким заставляя друга вынырнуть из воспоминаний. —во-первых, это НЕ свидание, во-вторых, я не думаю что он захочет увидеться вновь. —скрывая горечь произнёс Со. —хён, ты не узнаешь если прямо об этом не спросишь. Голосом Сынмина в голове Чанбина звучал здравый смысл, ибо все его советы были логичными и правильными. Он тяжело выдохнул и сделал глоток из бумажного стакана пока кофе был горячим. —мы такие разные, понимаешь? Не только внешне, но и внутренне. Я обычный финансовый аналитик, офисный планктон, а он ювелир с очень тонким творческим духовным миром. Как инь и янь. Как день и ночь. —брюнет грустно посмотрел на Сынмо. —ты просто боишься. —проницательно констатировал младший. Друг был прав, в очередной раз. Он словно читал его мысли. —моя симпатия к Минхо способна перерасти в гораздо большее если мы станем видеться чаще и тогда отпустить его будет очень непросто. Ты ведь знаешь как быстро я влюбляюсь. —а может отпускать не придётся? Почему в твоей голове окончание каждой истории всегда негативное? Вдруг этот случай окажется исключением? Бинни-хён, тебе всего лишь двадцать пять, а ты уже ставишь на себе крест. —Мин, придёт день и ты устанешь повторять мне одно и то же, в попытке поселить в моей очерствевшей душе толику надежды вкупе с верой. —печально отозвался старший. —ага, мечтай! Я с тебя просто так не слезу, не в этой жизни. —фыркнул Сынмин выкидывая в урну пустой стакан из-под кофе. Чанбин молча последовал его примеру, выбрасывая свой. Они вошли в вестибюль офисного центра направляясь к лифту. —хён, ты обязан ему написать. Будет полнейшим кощунством, если ты снова начнёшь его игнорировать. —зайдя в лифт произнёс Ким внимательно следя за эмоциями на чужом лице. —ты прав, мы можем стать друзьями по переписке. —невинно хлопая глазами сказал Бин. —ну и дурак. Это не было обзывательством, скорее Сынмо подтвердил очевидное. Да и старший не видел смысла обижаться на правду. Лифт начал наполняться другими сотрудниками компании, поэтому друзья замолчали, каждый думая о своём.