С годовщиной, прелесть

— Какой сегодня день, прелесть? — спрашивает Джин, глядя на Хосока, который лежит себе и смотрит очередную дораму про детектив и что-то в этом роде. Всё-таки мечта детства у него была — стать крутым адвокатом и жить как в кино. Впрочем, сейчас у него жизнь не хуже. По крайне мере, так думает Ким и надеется, что так и есть. — Какой день? — не отвлекаясь от просмотра, спрашивает Чон, не понимая. — Э, сейчас же ночь, разве нет? — всё ещё не понимает. Сокджин вовсе не обижается на то, что тот не помнит. Может, просто забыл, в этом нет ничего страшного. Джин просто садится на кровать, устраиваясь рядом с ним, и смотрит. Он смотрит на своего любимого глазами, что так и искрятся всегда, когда взгляд падает на него. Глаза напротив кажутся для него целым вселенным. Это с тех самых пор, как они впервые встретились. Джин готов смотреть на него дольше, чем просто долго. Джин готов любить его больше, чем просто бесконечно, если такое возможно. Джин просто любит Хосока. — Ну, что за день? Почему замолчал? — Хосок хмурится, потому что ему приходится одним глазком посмотреть на своего мужа, который отчего-то замолчал, так и не закончив то, с чего начал. — Йа, почему ты так смотришь на меня? — нервно смеётся, даже на паузу ставит, чего делает редко (его сложно отвлечь от просмотра, если ему очень нравится дорама, так что), оглядывает себя беглым взглядом и уже хочет в зеркало посмотреть, вдруг, что-то не так с лицом, иначе почему на него так смотрят? — Даю шанс, то есть, время вспомнить, — мягко улыбаясь, говорит, бровями играя: то одну поднимает, то другую. Хосоку такое нравится, потому что это выглядит необычно (или потому что он так не умеет и до сих пор хочет научиться, но у него не получается). — Ну, дай хотя бы подсказку! — просит уже, больше не в силах терпеть это. — Я что-то пропустил или... что? Что за день? Сегодня... э-э... Одиннадцатого января? — отвлекается на ноутбук, чтобы свериться с тем, что говорит, потому что не помнит, какое число, не то, что день какой-то ещё. — Ой, то есть... — Двенадатое, — исправляет его Джин. — Да! Двенадцатое! — повторяет Чон, так и не вникая, в чём дело. — А что не так с этим днём? — Да всё так... — уже отчаянно произносит Ким, поджав губы, сдаётся, якобы не желая дальше продолжать это всё, пока глаза Хосока вдруг не загораются. — Сегодня! — кричит, тут же рот прикрывая ладонью, подпрыгивает на месте, про ноутбук с дорамой вовсе забывая. Ну, потому что не это сейчас важно. А Джин смотрит в ответ с новым интересом, думая, что тот вспомнил, наконец-то. — Сегодня должны прийти заказы наши! — говорит Хосок с неким воодушевлением, пока Джин молча меняется в лице, снова утопая пока что в маленькой луже грусти. — Ну, что-о-о??? Разве это не то?.. — хлопает глазками, касаясь ладонью плеча Джина. — Не то, — коротко отвечает, выдохнув. — А что тогда? — дует губы, сдаваясь. — Да уже ничего... — на очередном выдохе произносит, ложась на бок, спиной к Хосоку. Когда Джин только пришёл к Хосоку, чтобы намекнуть на то, какой же сегодня день, тот лежал, а он сел к нему. Теперь они поменялись местами. Да и атмосфера тоже уже не та, какой была... — Ну, расскажи мне! Ты что, спать лёг? — слегка двинув Джина в плечо, Хосок осторожно берёт из-под подушки небольшую коробочку белого цвета с розовым блестящим бантиком. — Джин-и? — тот не реагирует. Наверно, дуется. Всё-таки задело, что ли. — Хён! — уже голос громче повышает, тем самым прося обратить на себя внимание, либо просто повернуться к нему лицом, а не спиной. Хотя, признаться, спина у него как стена, за ней спрятаться можно и иногда нужно, но не сказать, что сейчас. — Даже не поздравишь с годовщиной? — спрашивает, уголок губ приподнимая, а голос-то серьёзный был. Джин резко поворачивается к нему лицом, смотрит с широко раскрытыми глазами и сначала не верит своим ушам. Неужели вспомнил? — Эх, ты, Джин-хён. Какой же ты муж, раз не помнишь про нашу годовщину? Я уже не говорю про поздравления, а про подарки молчу. Ой, я уже сказал, да? — виновато улыбается, поняв, что разболтался, пока напротив него происходит маленький хаос. Джин весь день ходил весь сам не свой, а до этого дня думал, что бы сделать. Но только сейчас с ним происходит что-то другое. Он словно забыл всё, что задумывал. Словно дар речи потерял, поэтому не мог ничего сказать. Не мог до тех пор, пока не заметил того, что перед его лицом уже руками махают и не знают, что с ним делать. — Ты серьёзно застыл? — спрашивает Хосок, переставая махать. В левой руке он держит коробочку, которую Джин не успел заметить. Ему бы для начала прийти в себя. — Йа, хён-и!.. Не заставляй меня делать тебе больно! Ты мне уже делаешь тем, что молчишь, застыв! — Хосок скрежит зубами, совсем чуть-чуть раздражаясь, после чего делает глубокий вдох и выдох, наклоняется к его прекрасному лицу и нежно чмокает в губы. Чон Хосок мечтал с детства стать адвокатом. Сейчас же он думает, что в реальности ему было суждено спасать белоснежку в виде Ким Сокджина. Он, кстати, после поцелуя пришёл в себя. — Ты вспомнил? Вспомнил о нашей годовщине?! — всё ещё не веря, спрашивает, сев напротив Хосока. — Да я и не забывал так-то... — хмыкнув, отвечает, отводя взгляд от его таких немного с ума сводящих. Ладно, не немного. Очень много. Но не больше его глаз, в которых Джин тонет всегда, когда смотрит на него. Они действительно прекрасны. Прекрасны оба. И глаза их, и они сами. — Это тебе! С годовщиной! — кидает он, отдавая в большие ладони коробочку, забирает свой ноутбук, выключая дораму. Сил и настроения для дальнейшего просмотра уже нет. Может, утром будет, либо днём, на крайняк вечером, или же как сейчас ночью. Будет, наверное. — Что это? — задаёт, казалось бы, глупый вопрос, глядя на белую коробку в своих руках. Осторожно снимает розовую ленту и только потом до него доходит. — А, подарок?! — кажется, всё-таки, ещё не пришёл в себя до конца. — Что с тобой, хён? — искренне спрашивает, видя его таким впервые. Ким открывает крышку коробки и видит то, что ему подарил Хосок. А Джин думал, что тот не помнит, думал, что забыл про сегодняшний день, думал, пока не случилось это. Хосок первый произнёс про годовщину, первый поцеловал, первый вручил подарок. — Это часы?! Часы, которые я хотел!!! О, Боже, Хосок! — удивлённый подарком, Джин тут же примеряет на себе подаренное ему. Выглядит залипательно, но не так, как Джин залипает, глядя в глаза Хосоку. Кстати, как насчёт подарка? Хосок, наверное, ждёт. Или нет? — Не любишь ты меня совсем... — бубнит под нос, но не так тихо, потому что Джину нужно услышать. И тот слышит. Слышит всё. Как кровь замирает с тех пор, как его поцеловал в губы, слышит, как бешено бьётся его сердце, слышит, как недовольно звучат слова Хосока. — Вот, что значит «любовь живёт три года», да? Всё с тобой понятно, хён. — Выходит грубо. Это бьёт по сердцу. Оно перестаёт так бешено стучать. Джину достаточно этих слов, чтобы опомниться до конца. — Это не так! У меня тоже... Тоже... — не договаривает никак, шарясь в своих карманах свободных серых штанов, пока не находит коробочку. Чуть меньше той, в которой были часы для Джина, но она по ценности точно не меньше. — Тоже есть подарок! Вот! — он протягивает руки с красным бархатом, раскрывая прямо перед ним. Тут уже дар речи теряет Хосок. Он рот открывает и не может вымолвить хоть что-то, хотя хочется кричать. Хочется рвать и метать, но не из-за злости. Былой раздражительности нет, как и всего, что только отрицательные эмоции вызывало. Сейчас только приятный шок. — Это... — еле выходит произнести, дальше никак. — С годовщиной, прелесть, — говорит Джин, беря колечко из подушечки, надевает на безымянный палец Хосока. Кольцо с драгоценным камнем. Это то, что хотел Чон последние несколько месяцев, но не решался купить себе. Ему это казалось просто обычным желанием, которое не должно сбыться, как то же, что и стать крутым адвокатом. Однако сбылось. Сбылось так неожиданно, но так чертовски приятно. Хосок готов расцеловать Джина всего. И он делает это, налетев на него с крепкими объятиями, целует его красивое личико, слушая заразительный смех, целует в сладкие губы, ощущая вкус какого-то шоколада, кажется, Ким ел его ранее, и млеет. Млеет, превращаясь в нечто и не перестаёт любить его. Джину казалось, что Хосок забыл про этот день, но как бы не так. Хосок просто делал вид, что забыл, потому что тоже ждал этого момента очень долго. Всё-таки три года это вам не год или два. Всё-таки их любовь больше, чем сильна.