Светлячки

— Люди — это светлячки. Когда им страшно они начинают светиться, лишь бы прогнать этот страх, спрятаться от него в ярком свете. — Это… странно. — Естественно, напротив. Когда-то я найду свое-свое солнце… — И?.. — У него не будет выбора. Будет только я.

***

Гарри Поттер был странным, это знал каждый. Не от мира сего, его даже собственные родители сторонились, Драко сам видел и даже не раз, — каждый раз, как проходило какое-то торжество в доме Блэк. Поттеры всегда были приглашены, как и Малфои. Гарри Поттер смотрел на всех со своего угла, и Драко хотелось ежиться под этим тускло-зеленым взглядом. Но только выше поднимал подбородок, краем глаза ища маму. Он совсем не изменился и в школе, даже в Райвенкло будучи демонстративно одиноким, хотя, казалось, среди факультета заучек все такие. А когда через год поступала Лавгуд все стало выглядеть еще страннее — факультет, Поттер и Лавгуд, три отдельных фигуры. Непересекающиеся. Драко кривил губы и переводил взгляд на стол собственного факультета. У него ведь была своя школьная жизнь и Поттер этот ему даже никто! Но все почему-то время от времени так и притягивал его взгляд стол воронов. После выпуска он вздохнул с облегчением. Больше перед ним не мелькали блеклые глаза — что зеленые, что голубые — можно было жить дальше. И даже, когда докатывал для него очередной слух, дескать Поттер стал каким-то крутым целителем, можно было просто безразлично пожимать плечами, старательно давя ростки интереса. А потом в его жизнь опять пришли блекло-голубые глаза. Драко ведь уже даже готовился к свадьбе с Асторией, когда так внезапно закрутил роман с Лавгуд. Луной. Самой странной девушкой на свете, но это почему-то не пугало. И к алтарю он повел именно ее, как бы ни поджимал губы в гневе отец. Когда мама заболела, так внезапно, Драко мог только упасть сломанной куклой. Потом-то он собрался, начал поиски лекарства, но сразу… Луна нежно ворошила его волосы и прижимала лицом к животу. Напевала какую-то песню, на никогда не слышимом им языке. Лекарства не было. Никто даже не знал, чем же точно мама болеет! — Как ты, родной? — Луна ласково прикоснулась к его лбу тыльной стороной ладони. Драко выдохнул, поймал ее руку, прижимая крепче. А затем целуя, несильно потянув на себя. — Все хорошо. Тебе нельзя волноваться, — второй ладонью Драко накрыл еще такой плоский живот жены. — Глупости не говори, — покачала головой Луна, нежно улыбаясь. Щелкнула его легонько по лбу, высвободив руку. — Глупенький дракон. Драко невесело улыбнулся ей в ответ, изо всех сил пытаясь встряхнуться. И все же сдался, прошептал: — Я боюсь, что мама так и не увидит внука. Он так устал… — А ты говорил с Гарри? — и тем внезапней было услышать это от Луны. — Поттер? Зачем? — Он ведь охотник за солнцем. Целитель. — Я ничего не понял. Но… Если даже это соломинка — я верю тебе. Сможешь… Нет, ты не знаешь как с ним связаться?

***

Поттер был все таким же странным. Но, выслушав Драко, он согласился посмотреть. «Только посмотреть, Малфой. И только тогда я отвечу». Драко был согласен и на это. Сам не совсем понимал, что творится внутри. Поэтому сейчас молча стоял, прислонившись к косяку, наблюдая как Поттер, сев на кровать, что-то высматривает на мамином лице. — Хорошо. Я могу помочь, — наконец Поттер посмотрел на него, обернувшись. — Только одно условие — ты не мешаешь. А это значит стоишь молча, не дергаешься и все прочее «не». Или лучше сразу уйди. — Я не помешаю, — дернул головой в сторону Драко. Но Поттер уже на него не смотрел. Он встал, наклонился над кроватью, низко-низко, почти ложась. Драко сжал руки в кулаки, вжимая ногти в ладони. Молча. А затем Поттер резко подался всем телом вперед, почему-то не падая. И Драко с ужасом увидел, как рука того до запястья погрузилась в мамину грудь. Он было дернулся вперед, забыв, как сам говорил, что не помешает… Поттер уже достал свою руку — крови не было. И раны не было. Только пульсировало что-то в его руке. — Что?.. — выдохнул Драко. — Любая болезнь — от страха. Подспудного, неконтролируемого. — Поттер равнодушно выпрямился, спрятал руки в карманы. — А от страха люди начинают светиться. И в этом их свете болезнь и может спрятаться. Как замкнутый круг. Поттер смотрел своими блеклыми глазами, и Драко совсем как в детстве хотелось куда-то от этого взгляда спрятаться. Но тот уже отвел глаза. — Миссис Малфой здорова, ей только нужно выспаться, поэтому будь добр — не буди. Лучше выпей с женой ромашкового чая, пульсируешь — аж глаза режет. И не провожай, не заблужусь. — А цена? — Считай подарком на свадьбу, — дернул плечом Поттер. — Не тебе, Луне.

***

Уже через неделю о тяжелой болезни ничто не напоминало. Мама уже даже начала сама вставать — порывалась еще с первого дня, но… Драко боялся и видел, как боялся отец. — Кто меньше волшебников верит в чудеса? — покачала головой Луна, подавая вечером ему чашку чая. Чай она никогда не доверяла домовикам, всегда только сама. И даже отец не возражал против такой причуды — он вообще с момента новости о беременности старался на Луну лишний раз и не дышать. — Действительно, — улыбнулся ей в ответ Драко, отпивая. Шиповник, мед и ромашка, он уже научился распознавать их. Еще Луна очень любила мяту, липу и кардамон, их он тоже узнавал по вкусу. — Гарри — охотник за солнцем, — вдруг сказала Луна, растрепав ему волосы. — Для него все люди светятся, когда им страшно. Кто-то ярче, кто-то тусклее. — Это… странно. И ничего не объясняет, — потер лоб Драко, окончательно запутавшись. — Наоборот, глупый дракон. Когда человек светится — он просвечивается. Можно заметить в нем все-все-все. — И вытащить… Как он вытащил болезнь, так как та неотделима от страха? — попытался как-то связать все воедино Драко, хмурясь. — В точку, — щелкнула пальцами Луна. — Люди — солнца, и Поттер охотится за этим светом? Так? — Солнце только одно. И только на него охотится Гарри, все остальное так, от скуки, — фыркнула, сморщив нос, Луна. — Говорят, что настоящее солнце никогда не гаснет. Его-то Гарри и ищет. — И я опять не понимаю логики, — покачал головой, сдаваясь Драко. — Глупый дракон, — рассмеялась Луна, прижалась к нему. — Зато мой. — Только твой, — улыбнулся и он.