Психохроники. Запах смерти

Если удавалось поспать, проснувшись, он каждый раз ощущал запах гари, формалина и гнили. Всë это были извращённые запахи смерти. Этот раз не был исключением. Главный врач резво вскочил с кресла, застегнул брюки и похлопал по помятой рубашке на себе, дабы немного разгладить. Голова сильно кружилась, во рту стоял мерзкий кисловатый привкус. Серые глаза от двухчасового сна опухли и с трудом открывались, под ними выделялись фиолетовые синяки, а белки глаз были красные от лопнувших сосудов, но для врача это давно стало привычным. Как и ночевка в кабинете за столом на сломанном кресле, которое едва сохраняло равновесие. Расчесав непослушные длинные сероватые волосы, врач отправился на обход. Было утро. Когда он медленно спускался с третьего этажа, его нагнала санитарка. — Доброе утро, господин. Пока Вы спали семеро умерли! — весело сообщила та. — Да уж, доброе утро… Всё самое интересное проспал, эх. — нервно буркнул доктор. — Ой, да ладно Вам, спать же тоже нужно. — Сожгли же? — с нетерпением спросил главный врач. — Спра-а-шиваете, господин! Санитарка заботливо погладила по спине врача. Тот криво улыбнулся, похлопал санитарку по плечу в ответ и резво понëсся дальше. Голова продолжала кружиться, мысли путались, равновесие сохранять было так же трудно как сломанному креслу, но работа сама себя не выполнит. Нужно было помочь бедным больным или хотя бы порадовать своим присутствием. Первым делом врач решил направиться в другой, отдельный корпус, где лежали люди с заразными болезнями. Корпус был переполнен из-за вспышки опасной эпидемии, которая пришла несколько месяцев назад, но с этим ничего не поделать. Нельзя же класть чумных к простуженным и побитым. Перед походом в «чумной корпус» врачу предстояло долгое и тяжёлое переодевание, которое в некотором роде ему даже нравилось. Доктор зашёл в комнату, где была нужная «амуниция» и начал раздеваться. Тело ломило от любого действия, на тощих ногах выступали фиолетовые вены, тонкие руки были похожи на обглоданные кости, обтянутые кожей. Ему нравился холод, окутывающий его в этой комнате — он бодрил. Ломота в теле тоже сделалась приятной, спустя несколько месяцев таких переодеваний. Молодой врач обмотал с головы до ног себя бинтом, хорошо пропитанным спиртом, тело жгло, ибо было покрыто множеством ран разного происхождения: случайные порезы бумагой, случайные зацепы об углы из-за шалящей головы и намеренные самоистязания различными предметами для сохранения бодрости… Он надел длинный кожаный плащ, перчатки, сапоги обмазанные воском и дëгтем, и маску с клювом, в который закладывался давно прогоревший уголь, пахучие травы и несколько марлевых слоёв, чтобы ни в коем случае ни одна капля инфекции не попала на врача. Двигаться в данном костюме было чуть меньше, чем невозможно, дышать тоже — от разнообразия запахов сильно кружилась голова. Доктор прихватил длинную толстую деревянную трость и тяжёлым шагом ступил в чумной корпус. Атмосфера там царила тяжкая: крики, хрипы, стоны, плач, вонь, мрак… Но как только молодой врач заходил в палаты, большинство пациентов кричали вслед ему приветствия и слова одобрения. Они боготворили его, будто бы этот мужчина и есть панацея от всех болезней. Главный врач остановился посреди первого зала с кучей больных. — Ну, что? Как настроение? — бодро и громко завёл он. Один из больных приподнялся. — Ой-ф, смотрите-ка, хто к нам-ф прифол. — еле выговорил из-за опухшего языка тот. — Ну, надо же проведать моих бедняг. — посмеялся доктор. — Д-ды, ф-фот, одному т-тебе м-мы и нушны-ы. — раздалось из другого угла. — Сиа мон Лан-диан! (наш господин гостеприимство) — сказал иностранный больной. — Аль-аль, арэ, Ландон! (Да-да, точно, гостеприимство!) — подвыл другой. Больные всё то улюлюкали ему, то словестно ластились, то плакались. Тот же, в свою очередь терпеливо успокаивал больных, делясь маленькими пузырьками спирта с порошком морфия. Мотивы молодого врача тратить запасы лечебницы отнюдь не были положительными, ибо в некоторые порции тот подсыпáл мышьяку. Он считал, что так избавлял бедняг от невыносимых мучений, а себя от лишней работы. Он знал, что наутро ему сообщат о смертях и некоторые будут от его рук, но эмоций каких-либо по этому поводу доктор не испытывал. Господину доктору лишь было не по нраву, что правительство не разрешает избавляться от тяжело больных путём умерщвления, хотя это был бы самый лучший способ предотвратить распространение страшной болячки. Пытаться вылечить это — бессмысленно, как казалось доктору. А сегодня господин Гостеприимство был особенно доволен и терпелив, так как его отпускают домой на две ночи. Дома его ждала дорогая жена. Он женился на этой женщине не так давно и то, ради того, чтобы его кто-то ждал дома. Чтобы не сойти с ума от одиночества. Ради того, чтобы она дарила ему нежность, в которой он, наверное, нуждался. Она его любила, а он её нет. Ни когда они познакомились, ни когда сдружились, ни когда разделили постель — он не испытывал к ней ничего. Он просто сделал так, как делают все, и, к тому же, на ухо все знакомые постоянно твердили: «Ты такой хорошенький, жениться бы тебе!». Вот молодой врач и женился. Тихо, по-скромному, как будто просто завел себе любвеобильную собачку. Хотя, лучше бы действительно завёл… Врач ещё немного понянчился с другими больными и покинул этот жуткий корпус. От нервов, от недосыпания, от атмосферы, от запахов он начал хихикать и бубнить себе под нос: «Я им помогаю, они мне благодарны… Всё равно они уже наполовину считай мертвы… Я делаю благо…». Может, он и оправдывался таким образом перед собой, но больше это походило на напоминание о прошедшем дне, ибо ментального здоровья молодому врачу явно не доставало и с каждым днём его разум путался всё больше и больше. Перед тем как вернуться в главный корпус, врач зашёл в небольшую пристройку между корпусами, там его встретили два санитара в таких же одеяниях как он. Врач поднял руки вверх и санитары начали его раздевать. Перчатки, сапоги, плащ и в самом конце маска с бинтами. Бинты приходилось отрывать от тела, так как они прилипали к ранам, но и для врача, и для всех остальных это стало нормой, санитары всегда старались сделать всё аккуратно. Когда все было снято с доктора, вещи поместили в коробку с каким-то раствором, бинты сожгли, а его быстро вытолкнули в другую комнату, где два других человека начали опрыскивать того спиртом, смешанным ещё с чем-то и обкуривать пахучими травами, попутно извиняясь, слыша стоны и рыдания доктора. Уже в следующей комнате он высушился полотенцем, оделся в привычную одежду и белый халат, отшлифовал дезинфекцию минзуркой чистого спирта с двумя какими-то таблетками и вернулся в рабочий корпус. Разум ещё больше уходил в забытье, а тело так и щипало и жгло от раствора. Доктор чувствовал себя ужасно, но это непозволительное чувство, его нельзя признавать, его нельзя осознавать. Иначе — быть беде. Доктор собирался зайти в свой кабинет, но его окликнули. — Лан-ди-ан. Как всë прошло, малыш? — мило, но с угрозой спросил директор сей богадельни, — Плоховато что-то ты выглядишь, чума что-ли? — он тихо и хрипло рассмеялся. Врач стоял, держась за ручку двери в свой кабинет и тупо смотрел на табличку «Кабинет №1». Что происходит, он не понимал. Директор больницы — немолодой мужчина. Крупный, но не толстый, короткие седые волосы, жабье лицо. Раньше он учил Господина Гостеприимство быть таковым. Раньше он был главным врачом, но когда предыдущий директор скончался от внезапной бубонной чумы, главный врач занял директорское место, что окончательно убило и ожесточило его рассудок, что был и без того больной от рождения. А ученика он поднял на своё предыдущее место. С молодым врачом отношения после этого стали ещё более специфическими — ушли в какое-то иное русло. Они и так друг друга молча ненавидели с самого начала, но, при этом, помогали по работе. А теперь учитель стал руководителем и… — Я мало спал. Сейчас иду писать отчёт о посещении чумных. Потом нужно обойти здешних. — тихо и неуверенно пробубнил господин доктор. Директор подошёл вплотную к врачу. — Тебе помочь, малыш? — прошептал тот на ухо. У молодого врача скривилось лицо и он ничего не ответил, зная, что ответ должен быть заведомо положительный, иначе будет хуже. — Молчишь, значит? Ну, что же ты молчишь? Здешних пусть лучше другие обойдут. Тебе же вечером домой к жене, ты должен радоваться и благодарить меня. — ехидно продолжал шептать директор. Врач закрыл глаза и продолжал стоять, держа ручку двери. — С-спасибо. — тихо ответил он директору. Тот в свою очередь громко рассмеялся доктору в ухо, положил свою руку на его и втолкнул доктора в кабинет, закрыв дверь за собой директорским мастер-ключом. В кабинете он толкнул врача на стол, тот распластался на нëм безжизненной куклой. Кипы бумаг и прочая канцелярия, которую главный врач бережно расставлял по нужным кучкам разлетелись в разные стороны. Директор навалился на него. — Ну, что ты, малыш, такой не аккуратный? Может, не пойдешь домой, а останешься прибраться, м? Доктор смиренно молчал и смотрел туманным взором в потолок. Он не хотел думать о том, что ему плохо. — От тебя так приятно пахнет дезинфекцией, — директор сильно укусил врача в шею, — Это соль, уксус и спирт! — весело сообщил он и рассмеялся, — То-то у тебя глазки такие красные. Но они красивые, ты знал об этом, малыш? — директор погладил большими пальцами врача по бровям и векам. Тот коротко мотнул головой. — Это плохо, малыш! Ну, ничего, пойдёшь домо-ой, милая жена тебе расскажет и покажет какой ты красивый. Или нет? Директор начал гладить молодого доктора от рёбер до ширинки и стягивать с него халат и кофту, обнажая очень худое тело врача с множеством гематом и порезов. Тот же смиренно поддавался всем действиям. Директор схватил врачевателя за порезанные запястья и крепко вцепился в них ногтями, из незаживших ран потекла кровь. Доктор не издавал ни звука, просто тупо смотрел стеклянным взглядом в потолок. — Я видел как ты это делаешь. Хочешь лишить себя жизни, но духу не хватает? — лепетал директор, — что же ты молчишь и не смотришь на меня? — он схватил врача за щеки одной рукой, а второй влепил звонкую пощёчину. — отвечай, когда с тобой разговаривает директор. Главный врач тупо посмотрел на директора, широко улыбнулся и прошептал: — Ударь ещё. Директор удивленно посмотрел на врача, мягко улыбнулся, слез с него и отошёл к окну. Молодой врачеватель поднялся на локти и посмотрел на него не менее удивленно. — Ударить тебя, значит. Ты такого не просил раньше. Твой рассудок тоже изживает себя? — замурлыкал под нос директор, — Ты знаешь, — он повернул голову к врачу, — я с удовольствием бы… — он повернулся всем телом. — тебя бы убил. Директор кинулся к врачу и начал яростно избивать его. Он бил своим широким кулаком, на пальцах которого было два больших перстня, поэтому лицо хрупкого доктора быстро превратилось в кровавую кашу. — Я уже не помню, когда последний раз был дома, а ты вздумал уйти… После этого директор схватил любимое кресло врача и с усилием ударил им несколько раз по грудной клетке, пока не услышал громкий хруст и хрип доктора. Тогда он остановился, поставил стул, который так же потерпел поражение и упал. Директор вымыл руки в мойке, что была в кабинете, вытер их о халат своего коллеги и кинул ему же. — Приятных выходных, солнышко, — директор кинул в доктора толстый конверт. — Жене передавай, чтоб здравствовала. — дружелюбно отрезал директор и быстро покинул кабинет. Главный врач лежал на собственном столе и тихо хрипел. Из глаз лились слёзы, перемешанные с кровью. К нему подкрадывалось осознание. В комнате стоял кислый затхлый запах пота, перемешанный с запахом железа. Господин врач не чувствовал ни боли, ни обиды. Он не чувствовал ничего. Или хотел так думать. Ему казалось, что всё, что с ним происходит — сон. Будто он просто задремал на пару часов на этом столе и ему приснился кошмар. Очередной. Пролежав так около часа, доктор попытался привстать, но его движения оказались настолько кривыми, что он просто упал со стола. Его обнаженный торс обдало ледяным холодом. Это был холод от кафеля, где он лежал теперь. От неожиданности он задрожал и засмеялся, а от смеха его бросило в жар. Доктор медленно и аккуратно встал и подошёл к зеркалу над мойкой. Оттуда на него смотрело невероятно страшное окровавленное создание. Взъерошенные и спутавшиеся серые волосы, слипшиеся от крови, косой и опухший нос, залитые кровью глаза с серой радужкой и жуткая полу-улыбка, где над верхней губой был порванный старый шрам. Он простоял так несколько минут, пялясь в зеркало, пока улыбка не скривилась. Из глаз вновь полились слёзы с кровью, обжигая раны на лице. Он гнал прочь все мысли о собственном самочувствие, но с каждым разом они всё глубже проникали в разум, выедая очень болезненную и большую «рану» посередине груди. Врачеватель бросился к своей аптечке, где было всё, что нужно. Директор не первый раз издевался и насиловал его, и молодой врач почти всегда успевал привести себя в порядок в короткие сроки. Этот раз входил в категорию «почти». Нужно было очень постараться. Он достал из аптечки большую склянку с разбавленным пероксидом водорода и начал поливать им лицо. От реакции с кровью всё зашипело, защипало, но нужно было терпеть. Нужно было терпеть. Доктор неторопливо зашил губу. Она всегда рвалась в самые необычные моменты жизни. Так она порвалась, когда он стоял у алтаря на собственной свадьбе и нелепо широко улыбался, чтоб показаться счастливым. Шрам просто треснул и залил кровью единственный парадный костюм доктора. Ни в какие разы, в которые врач получал по лицу шрам не расходился… Доктор поправил лицо, прижигая различными химикатами раны и припудривая тальком, который у него всегда был для таких случаев, вправил кривой нос, прижëг раны на руках спиртом и обмотал бинтом. Пару рёбер, исходя из краткого самоосмотра, к счастью, не сломались, а треснули, поэтому врач просто примотал к ним бинтами железную тонкую решётку, предназначенную для переломов. Оказалось, что дикий треск, который последовал от удара, был от кресла, которое теперь лежало на холодном полу. Доктор посмотрел на него и усмехнулся тому, что похож на это кресло. Напоследок, доктор вымыл волосы от запёкшейся крови, переоделся в свою «нерабочую» одежду и прибрался в кабинете. Перед тем как уйти, главный врач заглянул в конверт, который кинул ему директор. Конечно, там были деньги. И много. Так директор откупался от своих действий в отношении молодого доктора. В принципе, ему не нужны были эти деньги, но он их всегда брал и молча продолжал терпеть происходящее. Деньги он посылал гонцом своей жене, а она, в свою очередь, присылала записки о том, что она на эти деньги купила в дом и разливалась в благодарностях за труд и заботу, но доктору было всё равно. Он не отвечал на записки. Шагая прочь от больницы, доктор подумал о том, что можно что-то купить для жены, ведь так все делают, и загорелся этой идеей. Так как был день, ближе к вечеру, наверняка работал рынок с товарами с востока. Шелка, сладости, духи, меха, ковры, разложенные по прилавкам мелькали яркими пятнами в глазах врачевателя. Запахи заставили его желудок сильно заныть, ибо доктор не помнил, когда последний раз ел. Обойдя весь рынок несколько раз, Он-таки нашёл всё, что искал. Доктор купил для жены духи, напоминавшие запах диких лилий после грибного дождя и очень мягкое голубое шëлковое платье. Для себя он купил закусок в варëном тесте с острой мясной начинкой и несколько бутылок пряных настоек. В этот раз настроение его было замечательным и он хромал домой, обнимая покупки и слегка улыбаясь как наивный ребёнок. До дома оставалось пройти один переулок и, когда он его проходил, доктора окликнули. — Господин Лэнден! Врач осторожно обернулся, ожидая опять чего-то плохого. Недалеко стоял смуглый паренёк — явно иностранец — скверно одетый и побитый, но он улыбался. — Спасибо тебе за что ты помощь мне, господин Лэнден! — выпалил тот. — Лан-диан правильно, это прозвище. — тихо ответил врач. — А я знать это как имя. Ну, все равно, спасибо, Лэнден. — улыбнулся незнакомец и убежал. Господин доктор задумался. Он не помнил этого молодого иностранца, хотя каждого старался запомнить. За что ему сказали спасибо? В голову сильно укололо и молодой врач пошатнулся. Он тряхнул головой, прогоняя размышления, ухмыльнулся и пошёл дальше. Главный врач, наконец, был у своего дома. Дом был старый, но выглядел прилично. На ступеньках у порога сидела она, закутавшись в шерстяную шаль, пела себе под нос и вязала что-то из чёрной пряжи. Он несколько минут стоял и наблюдал за ней, как её худые ручки с длинными пальцами изящно орудовали спицами. Её бледное лицо украшал небольшой румянец, на него падали выбившиеся пряди из тëмного пучка волос. Карие глазки поблёскивали, а подкрашенные тонкие губы медленно двигались, вытягивая звуки песни. Она выглядела чудесно. Доктор стоял и смотрел на неё. В голову вновь шли мысли о том, что же он должен чувствовать к ней?.. В разуме разгорался пожар. Наконец, она решила передохнуть от вязания. Подняв глаза, девушка увидела его — с болезненным стеклянным взглядом, забинтованными руками, с абсолютно потерянным видом, с белым как у трупа лицом — своего мужа. Она сильно удивилась, глаза налились слезами, девушка вскочила и побежала к нему навстречу. Доктор, поставив бумажный пакет с покупками на землю и развëл руки для объятий. Она налетела на него. Он скорчился от боли в рёбрах и вдохнул запах её мягких волос. Они пахли дымом, воском, сливочным маслом. Что-то не то… — Ты вроде врач, а выглядишь, как будто с войны. — поприветствовала девушка доктора. — Что с тобой такое? — Нет нужды волноваться об этом. — сухо выпалил Господин Гостеприимство. — Что? Тебя месяцами нет, а когда ты появляешься, то выглядишь как… Как труп! — девушка прижалась к доктору и зарыдала. Врач не притрагивался к ней. — А к чему это сейчас? — с отвращением тот посмотрел на жену. Девушка тут же вытерла слёзы ладонью и лучезарно заулыбалась. — Пойдëм домой, ты должен отдыхать. — она поцеловала его в щëку и убежала в дом. Доктор взял свои покупки и быстро направился за женой. Дома было очень тепло — во всю жарила печь. Как и ожидалось, было чисто, вкусно пахло едой и всё было на своих местах. Врач расположился на кухне за столом и начал раскладывать подарки. Он достал аккуратно сложенное платье, положил сверху духи и вручил жене. — Я получил сегодня денег и решил тебя порадовать. — строго выпалил доктор. «Порадовать? Что?.. Зачем?» — проносилось в его туманном разуме. Девушка нежно прижала к груди подарки и глаза её вновь наполнились слезами. Она молча подошла к своему супругу и, еле дотягиваясь, кротко поцеловала его в губы, но доктор на поцелуй не ответил, лишь посмотрел косо. — Тебе не стоило тратиться на меня… — тихо дрожащим голосом прошептала девушка. — Я хочу, чтоб ты надела это платье к ужину. — холодно отрезал доктор. Девушка молча продолжала обнимать платье, внимательно наблюдая за супругом. Тот же, в свою очередь, медленно и аккуратно расставлял закуски, бутылочки с заморскими настойками в ряд, приговаривая что-то совсем неразборчивое себе под нос, будто на другом языке, и глядя в одну точку на пустом пространстве стола. Она снова попыталась подступиться к нему. Подойдя сзади, она начала массировать врачу плечи. Он резко вздрогнул, случайно звякнул бутылками, вскочил со стула и крепко схватил жену за запястья. Та не на шутку перепугалась, увидев абсолютно безумный взгляд, устремлëнный на неё. Супруг сжимал запястья всё сильнее, пока её лицо не украсила откровенная гримаса боли. Тогда доктор резко отпустил жену и так же резко переменился в лице. То, а вернее кого она видела буквально несколько секунд, никак не сопоставлялся с тем, кого она видела сейчас — разбитый, поникший, запутавшийся в себе человек был перед ней. Он упал на колени и начал горько рыдать. Девушка не знала, что делать с мужем и просто аккуратно гладила его по голове. Он совершенно не понимал, что пробивается изнутри, что это такое. Больное, цепляющее чувство, будто бы всё в мире ему знакомо и незнакомо одновременно, но невозможно «уцепиться» хоть за что-то. — Я устал, милая. Прости… Я не знаю, что происходит… — тихо завыл доктор. Девушка опустилась на колени тоже и крепко обняла мужа. — Рассказал бы ты, что тебя так тревожит, но ведь ты же не расскажешь. — прошептала она. И он не расскажет. Несколько минут спустя, девушка встала, подняла за собой мужа и поволокла безжизненной куклой в ванную комнату. Сначала она помогла доктору сесть в пустую ванну, а потом уже начала аккуратно раздевать его, пока тот находился в каком-то «никаком» состоянии, издавая тихие стоны, всхлипывая и дрожа. Девушка медленно расстегнула на враче рубашку и ужаснулась от увиденного — под выходной рубашкой была больничная, вся испачканная кровью — где-то давно запëкшейся, где-то относительно свежие пятна. К больничной рубашке была привязана решëтка. Девушка потянулась к рëбрам мужа, но так же как и в прошлый раз была отвергнута резкой отмашкой. — Да не трогай же ты меня! — зарычал врач. На девушку снова обрушился тот безумный косой взгляд. — Но… Милый мой, я хочу помочь. — тихо пролепетала супруга. — Ты поможешь мне, если нальешь мне одну из настоек и притащишь сюда. Хотя нет, просто принеси бутылку. — раздражëнно протараторил доктор. Жена быстро убежала, опустив голову в пол. Главный врач же начал отвязывать решётку от рёбер и раздеваться дальше. Через несколько минут в ванную вернулась девушка, где её ждал обнаженный супруг. Она ещё больше ужаснулась, уже от колличества ран. Повсюду висели присохшие куски бинтов, фиолетовые гематомы и ровные порезы — это было по всему телу молодого главного врача. Жена подала доктору бутылку с мутно-зелëной жидкостью, встала рядом с ванной и опустила взгляд в пол, дабы не наблюдать весь этот кошмар. Супруг откупорил бутылку и сделал из неё несколько глотков, подождал, пока жидкость достигнет низа живота и странно хохотнул. — Вкусно… Жжёт… Вкусно… Забурлило внутри… — всё хихикал и шептал он, гладя себя ладонью по груди. Он сделал ещё несколько глотков, но от остроты напитка закашлялся и оттого начал уже откровенно смеяться. Девушка с сожалением наблюдала за своим супругом и тихо плакала от непонимания, что же с ним происходит. Когда доктор просмеялся, он обратил жалобный взгляд на жену. — Ты, может, всё-таки, наберëшь мне воды в ванну? — произнес он и снова хихикнул. — Ой, прости. — опомнилась девушка. Она кинулась к вëдрам, которые стояли в углу комнаты, схватила два и хотела побежать к печи, дабы подогреть их, но врач её остановил: — Лей так. Мне будет в самый раз! — весело сообщил он. Девушка побоялась что-то возразить и сделала как он велел. Холодная вода лилась на супруга, а он наблюдал, как из-за воды отваливаются окровавленные бинты, медленно глотая заморский напиток. Когда ванна была наполнена, вода в ней уже приобрела лëгкий красноватый оттенок. Девушка поставила ведро и вернулась к мужу. Тот резко схватил её ледяной рукой, притянул к себе, схватил за щëки и жадно поцеловал. Она почувствовала от ледяного языка и губ супруга вкус крови, перемешанный с острыми специями. — Спасибо, дорогая. — прошептал супруг, отпуская девушку. — приступай-ка к подготовке к ужину. И не забудь про платье с парфюмом. Жена кивнула и вышла, захлопнув дверь. Доктор сидел в ледяной ванной, попивая из бутылки, отрывал корочки крови от ран и наблюдал как багровеет вода, иногда посмеиваясь над этим. Когда бутылка сделалась пустой, врач отставил её, взял банную щётку и принялся отмываться. Щётка была очень жёсткой, а мыло щипало, поэтому под конец купания ванна врача была непроглядно багровой. Доктор с трудом вылез из ванны, чувствуя изрядное опьянение и слабость; перебинтовался, оделся и вышел в кухню, где за столом сидела жена в платье, читая газету о чуме. На столе были расставлены свечи и разные кушанья, в том числе и те, которые он купил, и, конечно, заморский алкоголь. Он медленно подошёл к девушке со спины, положил холодные руки на её обнажённые плечи и начал аккуратно их гладить. Девушка вздрогнула и съëжилась, не поворачиваясь. Она боялась снова увидеть бешеные серые глаза. Доктор наклонился к её уху и вдохнул. — Тебе так идут эти духи — прошептал доктор и ткнул носом в ухо жене. Та ничего не ответила, только продолжала сидеть, будто оцепенев. Врач обратил внимание на красную бархатную коробочку на столе на которой лежала рука жены. Он положил свою руку на её. — Это мне? — ласково прошептал он. — Это оставили на пороге несколько дней назад. Без записки, без всего. Тебе, видимо. — подавлено ответила девушка. Врач взял коробочку, любопытно оглядел её и открыл. Там красовался брюшистый скальпель с черной ручкой и с длинным лезвием, на котором было выгравировано «LanDian». Доктор рассмеялся, вытащил скальпель, провёл по лезвию пальцем и рассмеялся ещё больше, когда пошла кровь. — Видишь, какие благодарные пациенты у меня. — в воздух похвалился он. — Почему «Лан-Диан»? Ведь так не говорят в отношении доктора. — тихо спросила девушка. — Ну, ты! Я это прозвище слышу гораздо чаще имени, милая. — рявкнул и покосился врач на жену. Та опустила голову. Доктор нахмурился и сел за стол напротив неё, положив рядом скальпель. В гробовом молчании, супруги начали трапезу. Девушка ела то, что приготовила сама, а он — то, что купил — мясо со специями в мешочке из сваренного теста. Когда врач заметил, что она доела своё, он придвинул к ней одну из бутылок с настойкой и пару мешочков с мясом. — Выпей и поешь. Очень вкусная закуска. — Но мне нельзя такое… — растерялась девушка. — Я разрешаю. Да и кто узнает? Не бойся, выпей, тебе понравится. — дружелюбным тоном сказал доктор. Девушка неуверенно придвинула к себе закуски и настойку, с опаской поглядывая на мужа. Так же неуверенно она налила настойку и выпила её, закусив мешочком. Врач всё сидел и ждал её реакции, не сводя глаз, но её не последовало. — Что-то не так, моя дорогая? — тихо спросил он. — Всё хорошо, но. — робко запнулась девушка. Доктор, не дожидаясь ответа, встал, взял стул и подсел к жене поближе, взяв её за руки. Он расплылся в добрейшей широкой улыбке, глядя ей в глаза, но тут снова случилось странное. Швы на шраме над губой разошлись и его улыбка превратилась в жуткую кровавую гримасу. Девушка ахнула и закрыла рот руками. Снова в полумраке на неё смотрело само Безумие. — Что «но»? — вымолвил врач вдруг, как будто не заметил ничего. — Я боюсь тебя, Джолания. Ты сам не свой, совсем другой. Ты сходишь с ума, мне кажется. Тебе нужно… нужен отдых. — прошептала она, уводя взгляд в сторону. Тот рассмеялся, да так неестественно, как будто это кукла чревовещателя. Девушка отодвилась немного, но муж встал и подошёл к ней. Он взял её за руки, поднял со стула и обнял. Супруга сжалась и уперлась руками в его грудь. От этого человека веяло жутким холодом, по-другому пахло, и он был настолько худой, словно скелет обнимал её. Это был не её любимый муж. — Что же с тобой стало, кто же ты? — она тихо заплакала. — Я? Лан-ди-ан. — хриплым голосом сказал доктор. Девушка резко и сильно оттолкнула его, что тот упал, но и упала сама. Врач бросил презрительный смешок, поднялся, взял бутылку со стола сделал несколько больших глотков и пошатнулся. Доктор ломался, впуская «тайны», закрытые в разуме и душе. Он зыркнул на жену, закупорил бутылку, положил на пол и толкнул к ней. Та подхватила и тоже сделала несколько больших глотков. — Я хочу уйти от тебя. — дрожа, сказала она. Врач остолбенел, повернулся всем телом и обратил яростный взгляд на неё. — Что ты хочешь сделать?! — грубо и искренне удивлённо спросил он. Девушка выпила ещё, у неё сильно помутнело перед глазами. — Я не хочу больше с тобой жить, Джол… — Лэнден! — рявкнув, перебил доктор и снова засмеялся. — Собака с деньгами больше не нужна, да, сука? — пьяно выпалил он. — Мне страшно. Ты с каждым разом выглядишь и ведёшь себя хуже и хуже… Ты не тот, кого я полюбила. И, и я всë время долго тебя не вижу. А я хотела нормальную семью, понимаешь? Да и мне кажется, что ты не любишь меня. — запинаясь, ответила девушка. Он хмыкнул, откупорил следующую настойку, отпил немного и взял скальпель. — Да, я отпущу тебя, но…– он медленно пошёл к жене — …но сначала убью. Врач быстро кинулся к ней, со всей силы ударил ногой в лицо, что та сильно ударилась головой и отключилась. Доктор улыбнулся и его наполнил какой-то огромный восторг от содеянного. Его переполняла странная энергия и медленно перетекала в эрекцию и ярое желание. Он хотел отыметь это слабое и хрупкое создание, которое сейчас валялось перед ним со сломанным носом и кровавым лицом. Доктор медленно навалился на девушку, начал целовать её в шею и шептать: — Я пациентов своих убил, тебя убью, директора убью. Я всех вас убью и надругаюсь над вашими мёртвыми телами. Лэнден сам удивился своим словам. Это был настоящий Он, вышедший наконец наружу. Чувства, которые были лишь смутно знакомы, ощущались острее — эмоциональные и физические. Таких сильных и конкретных желаний у него ещё не было. Мысли вырвались потоком в разум и создавали фейерверки. Врач аккуратно стянул платье с девушки и, как оказалось, под платьем никакого белья не было. Он бесцеремонно раздвинул её ноги, достал свой член и резко вошёл в девушку. Та от боли очнулась и закричала, но доктор быстро среагировал и одной рукой прикрыл ей рот, а другой рукой вогнал скальпель в межключичную впадину и тут же вынул, и крики девушки превратились в булькающие хрипы, а деревянный пол заливался кровью. Доктор и не думал отступать и продолжал порывисто насиловать девушку, наслаждаясь хрипами и видом крови на её бледном худеньком теле. Немного погодя, девушка всё-таки пришла в себя, кое-как собралась с силами, резко лягнула врача в рёбра и быстро поползла к входной двери. Врач стерпел резкую боль стойко, ибо попала супруга по решётке, встал и пошёл со скальпелем за ней, догнал, схватил за волосы, намотал их на кулак и поднял супругу на ноги. Откуда в нём проснулось столько силы, понять было трудно. — Ты забыла собрать вещи, любимая, — прорычал он, утыкаясь лицом ей в щеку. Доктор резко кинул девушку навзничь, но на этот раз она не отключилась, только бессильно дёргала руками. — Ты знала, что лучше расставаться друзьями, милая моя Иннит? Он снова взял её за волосы и сильно ударил несколько раз об пол, а когда девушка совсем еле двигалась, он продолжил свои надругательства над женой, попутно делая порезы в разных частях тела. — Никогда я тебя не любил, ты права. — прошептал он ей. Когда врач был близок к тому, чтоб кончить, он перерезал ей артерию на шее и стал двигаться очень медленно, прислушиваясь. И когда дыхание девушки пропало, он бурно излился на её окровавленное тело, свалился рядом и отключился. Господин Гостеприимство позже очнулся, обнимая холодное тело своей жены в луже липкой крови, в полном непонимании и с сильной головной болью. В ушах гудело, в разуме было совсем пусто. Он смотрел на искаженное, застывшее лицо своей жены, обнимал её и ничего не понимал. Вдруг, он вспомнил того иностранца на улице. Вспомнил, кто это. Это тот парень пятнадцати лет, которого доктор намеренно убил, хотя у того были всего лишь небольшие переломы. Убил его для того, чтобы всего лишь поэкспериментировать над телом, а парень всё равно никому не нужный. Что это за подлости разума.? Доктор тихо хихикнул, встал осмотрел себя и её. И он, и она были в засохшей крови. За окном было так же темно, как и когда всё случилось. Он не поспал совсем или проспал весь день? Безразлично. Врач лишь обратил своё внимание к невыпитым настойкам. Он напился быстро, ибо был голодным и нервным. Лэнден сидел около тела жены, пил, вырезал на окоченевшем теле и на себе разные символы и фразы своим новым скальпелем. Плакал и смеялся, целовал труп и резал его, винил себя и восторгался собой. Одно прояснилось — теперь он чувствовал себя хорошо и знал об этом твёрдо. Режущая боль посередине груди ушла, мысли упорядочились. Когда настойки кончились, главный врач был пьян вдрызг. Он ещё раз надругался над телом мёртвой жены, вымылся в ледяной воде и приоделся в свои самые лучшие одежды. Медленно, кривыми движениями он поливал всё в доме керосином для ламп. Врач чувствовал себя абсолютно чистым внутри. Чувствовал себя новым. Чувствовал себя Богом. Напоследок, он переодел труп в синее платье и немного брызнул духами. Втянув воздух подле её шеи, он почувствовал… Это был самый правильный запах. Самый лучший… Истинный запах смерти.