Amantes sunt amentes

***

Следующее утро было траурным для всех. Тело маркуса никто не собирался забирать, оно продежало на улице несколько часов, его семья тем более, поэтому похороны придется устроить самим. Выбрать где того похоронить было не так сложно, в лесу огромное количество прекрасных мест, в тишине. — Мам, дела совсем плохие, Тей не хочет выходить из комнаты, он отказывается от еды и бредит. — Хелена сидела за столом и ковырялась вилкой в тарелке с омлетом. Она не ощущала голод, лишь отголоски вкуса крови во рту. Одно из самых неприятных воспоминаний. — Я зайду нему после завтрака, не волнуйся. — Уэнсдей выглядела не лучшим образом. Ночью она так и не смогла нормально поспать, лишь немного подремала, но тут была проблема не только в том, что Тей сходит с ума, а Иннид заперлась в спальне, а в том, что около их дома вся площадка была в крови и выглядела ужасно. Об этом могли узнать, а такое нужно держать в секрете от личних глаз и ушей. С этим нужно было разобраться, да и им нужно что-то делать с телом Маркуса, сейчас тот лежал на столе в подвале. Ночью его подлатали, чтобы хотя бы на похоронах он выглядел нормально, а не как кусок мяса. — Милая, можешь подать мне сахар? Этот кофе ужасен... — Ох, да, сейчас. — Дочь мгновенно встала из-за стола и достала сахарницу, поставив её рядом с чужой кружкой. Сама Хелен смогла поспать пару часов, точнее мама заставила её, запретив помогать себе. — Так... мы вроде выиграли, но ощущение проигрыша сильнее. Нужно найти тех волков... и... — Уэнсдей не успела договориться, так как заметила знакомую макушку в дверной проёме. — Милая, как ты себя чувствуешь? — Аддамс старшая встала из-за стола и подошла к своей девушке, но держалась на безопасном расстоянии. Сегодня ночью она отделалась пощёчину и парочкой царапин, что уже превратились в синяки, когда пыталась поговорить с своей парой. — Тебе нужно поесть, садись за стол, а мне нужно сходить к Тею и... — Она успела лишь положить руку на чужое плече, как её оттолкнули. — Убери от меня свои руки! Я...я сама... — В чужих голубых читалась злоба, но лишь первые секунды, после чего на них навернулись слезы. — Прости... — Инид облокатилась об столешницу и повернулась к своей паре, тихо скуля. Она помнила, что сделала сегодня, и ненавидела себя за это, боясь навредить той снова. — Спасибо за завтрак... — Спасибо Хелене, она готовила. — Уэнсдей отошла от той, точнее обошла ту и взяла поднос, положив туда тарелку с завтраком и кружку чая. Так же пару фруктов, груша и манго. — Пойду проведаю сына. — Уэнсдей покинула кухню, уходя в чужую комнату.

***

— Ты в порядке? — Инид молчала первые две минуты, пока ковырялась в тарелке. Но тишина убивала. — Мне жаль, что я веду себя так. — Девушка сделала глоток чая и пыталась успокоиться. — Всё хорошо, мама. Эта ночь измотала нас всех, так что я не сержусь на тебя. — Хелен слабо улыбнулась и наконец-то приступила к еде. — Могу у тебя кое-что спросить? — Девушка слегка нервничала. — Ты знала о том, что Маркус... сделал? Инид замялась. Вспоминать о брате было не лучшей идеей сейчас. — Я знаю о своей семье не так много. Лишь то, что мне положено. — Девушка впервые за утро улыбнулась, но вскоре улыбка пропала, когда на кухню вернулась Уэндей, одежда той была запачкана. — Чай пить отказался, крича о том, что это он виноват, от еды тоже, но грушу забрал. — На кофте той было огромное пятно, скорее всего содержимое кружки. Ну и следы от омлета. — Это лучше, чем ничего. Давай я постираюсь твои вещи. — Инид встала и подошла к своей девушке, медленно и аккуратно. Они обе выглядели не лучшим образом. — Вещи постирает стиральная машинка, все хорошо. — Уэнсдей сняла кофту, под которой была майка и тогда можно было увидеть несколько синяков и царапин на чужих руках. — Уэнс... — Инид аккуратно положила ладонь на чужое плече, где был шрам от когтей и легонько провела по нему ладонью, чтобы не доставить дискомфорта. Она знала, кто оставил эти следы. И от этого было противно. — Пойдём в комнату? Нам нужно поговорить. — Так следо улыбнулась и взяла чужую кофту в руки, чтобы по дороге закинуть её в корзину с грязным бельём. — Пожалуйста.

***

В комнате был... бардак. Вещи валялись на полу, тумбочка перевернута, а на полу следы от когтей. Уэнсдей видела лишь разбросаны вещи, ведь после этого её почти выкинули из комнаты, заперевшись там. — Уэнс... — Милая, дай мне секунду... — Адамс присела на край кровати, что , к счастью, была целой, а после легла на спину, от чего послышалось несколько хрустов. Всё же она всю ночь на ногах, да и подремала немного сидя. Спина отказывала. — О чем ты хотела поговорить? — Эта ситуация с Эстер...с моим недомужем... с Маркусом и Тео... что теперь будет? — Инид начала ходить из одного угла в другой, схватившись за волосы. — Я не знаю, отстанут ли они. Они ведь сумашедшие, и не остановятся, пока я не выйду... — Женись на мне. — Аддамс старшая сказала это тихо, но её услышали. И в комнате повисла гробовая тишина. — Подожди, нам нужно как-то разобраться с свадьбой и женихом, я не хочу быть его женой, но они не останут. — Плохие мысли съедали девушку. Уэнсдей встала с кровати и остановила ту, взяв чужие руки в свои. — Инид, милая. Посмотри на меня. — Пришлось немного подождать, прежде чем они встретились взглядом. — Женись на мне, стань моей женой. — Она говорила это спокойно, будто это не предложение руки и сердца, а просто предложение поехать в магазин. — Уэнсдей? Стоп, подожди, что ты сейчас сказала? — Кажется, глаза младшей стали сиять, а на лице появилась лёгкая улыбка. — Повтори это, пожалуйста. Ещё один раз. — Она была на грани слез. — Инид Синклер, станете ли вы моей женой?

Продолжение Следует...