Приключения Чонгука в келейном мире

Глава первая

«Таинственное исчезновение преподавателя математики»

Зовут меня Чон Чонгук. Мне двадцать лет и ещё несколько дней назад я ходил в обычное высшее учреждение, обучаясь на факультете истории и мифологии. Да, тогда мне ещё казалась моя жизнь нормальной. Умом я не выделялся от среднестатистических студентов, можно сказать мой уровень интеллекта был чуть ниже среднего, ведь именно так его всегда оценивал профессор Ким. Старик и правда был убеждён, что я могу запоминать и выдавать больше информации, чем знал на самом деле. Мы ездили по экскурсиям всей группой в музеи искусств, поглазеть на древнеримские и древнегреческие штуковины. Звучит, конечно, сомнительно, но таково обязывающее нас обучение. Сопровождающая нас учительница была самым что ни на есть кошмарным кошмаром этих испытаний, под безобидным названием «экскурсии». Мне всегда не везло на таких выездных мероприятиях, подводила моя неуклюжесть. То вазу тысячелетнюю случайным образом опрокину, хотя даже не прикасался к ней и пальцем. То обопрусь на стену, которая являлась древним пегматитом*, кто ж знал, что это не обычный камень с левыми надписями. Как бы я ни старался ни к чему не прикасаться, некоторые вещи будто сами притягивали сознание. Обычно ознакомление с древнейшим искусством проводили местные руководители или специально оплаченные экскурсоводы. Но в этот раз меня обрадовал тот факт, что лекцию будет вести профессор Ким. Хоть он и валил меня по большей части мифологических фактов, но всегда был справедлив и добр ко всем ученикам. Учитель Ким Намджун выглядел моложе своих лет, но был прикован к инвалидному креслу. Мужчина он седовласый, но на удивление с густой шевелюрой и глазами, которые кричали о том, будто он знает намного больше, чем мог бы знать обычный человек. Крутым его, конечно, назвать нельзя, но в своей сфере преподавателя он имел множество заслуг, не просто же так он в свои сорок шесть носил звание профессора высшего учебного заведения. Профессор Ким рассказывал множество интересных историй и мифологических факторов, якобы отразившихся на реальном будущем, иногда хохмил и позволял студентам устраивать ланч прям по среди его пары, главное, чтобы его внимательно слушали. И это единственный преподаватель, на чьих парах, за второй год обучения, меня не клонило в сон. Я надеялся на то, что эта пара интереснейших лекций профессора пройдёт более удачно, чем прошлые разы. И хотя бы единожды, в виде исключения, мне повезёт, и я ни во что не вляпаюсь. Но как же я ошибался. И ведь именно на экскурсиях со мной творились всякие пакости. Вспомнить даже среднюю школу. Меня гнали ото всюду, лишь бы не нести за мои действия ответственность. Во время экскурсии с профессором Кимом я старался держаться паинькой. Всю дорогу к месту прочтения лекций я собачился с Чхве Наён – конопатой, темноволосой девушкой с редкими признаками шизоидного расстройства, которая пулялась бумажными свёртками в затылок моего лучшего и единственного друга Хоби-хёна. Чон Хосок был лёгкой мишенью для нашей недалёкой однокурсницы. Мой однофамилец был слишком лояльным, добрым и сентиментальным человеком по своей натуре. Когда у Хоби что-то долго не получалось он мог пустить слезу. Кроме того, мой друг отучился уже два курса в другом институте, и только потом понял, что его привлекает история, поэтому выглядит он более зрелым на нашем курсе, особенно из-за его козлиной бородки. Кроме того, Хоби-хён был инвалидом. У него имелась справка, что он до конца жизни освобождается от физических нагрузок из-за какого-то мышечного заболевания ног. Ходил он довольно нелепо, будто каждый шаг ему причиняет неимоверную вспышку боли, но это только для отвода глаз. Посмотрели бы вы, как он мчится в кафетерий, когда там пекут тыквенный пирог. Чхве Наён всё также продолжала пулять свёртки бумажек вырванных их страниц тетрадей, зная, что я ничего не смогу ей сделать, так как уже был на заметке. Проректор грозился, что я вылечу как пробка из шампанского, если в течении и этой экскурсии случится неприятность. – Я её убью, – протараторил я. – Всё в порядке, – попытался успокоить меня Хосок. – Мне не причиняют её тупые проделки никакого ущерба. Он увернулся от очередной скомканной страницы тетради Наён. – Так, ну всё, – я, было уже поднялся с места, как хён силой усадил меня обратно. – У тебя уже и так испытательный срок, – напомнил мне Чон. – Сам знаешь, на кого свалят всю вину, если вдруг что-то произойдёт. Оглядываясь назад, я жалею, что уже тогда не прибил Чхве Наён. Даже если бы меня попёрли с института, это уже не имело никакого значения, поскольку вскоре я вляпался в такое дерьмище, по сравнению с которым всё остальное – сущий пустяк. Экскурсию по музею вёл профессор Ким. Он ехал впереди в инвалидной коляске, ведя нас через большие галереи, отзывавшиеся на наши шаги гулким эхом, мимо мраморных скульптур и стеклянных стеллажей, набитых настоящей глиняной посудой. Меня посетила мысль, что всему этому искусству уже более несколько тысячелетий. Профессор Ким собрал нас вокруг огромной каменной колонны с большим сфинксом наверху и стал рассказывать о его происхождении, говоря, что это надгробие над могилой одной девушки примерно нашего возраста. Миссис Хван была какой-то мелкой подчинённой, учителем математики в нашем гуманитарном учреждении. В свои пятьдесят она до сих пор носила свою кожаную куртку. Выглядела она максимально странно: казалось, эта бестия может разогнать всю подростковую шпану и ни черта ей за это не будет. С первых же дней работы Хван возлюбила и возвысила Чхве Наён, ну а меня, естественно, считала дьявольским отродьем. Она наставляла на меня свой палец с ужасно длинным кривым ногтем, говоря при этом слишком ласково, в такие моменты по моей спине пробегал холодок, и я понимал, что последующую неделю проведу все вечера за отработками в ненавистной аудитории математички. Как-то раз, учитель Хван задавала мне до полуночи вопросы по какому-то старому учебнику математики. На следующий день я рассказал о произошедшем Хоби-хёну и в шутку добавил слова о не человечности математички. Он посмотрел на меня со всей серьёзностью и ответил: «Ты совершенно прав». Профессор продолжал вещать нам про древнейшие памятники и надгробия. В итоге, как обычно, по своей скудности ума (читать, как тупости), Чхве пустила смешки по поводу скульптуры голого паренька, и, повернувшись к ней, я огрызнулся: – Если умеешь пиздеть, умей и молчать, оно будет тебе к лицу. И кто же знал, что вторая половина моей фразы долетит до ушей преподавателя Кима (хорошо, что только вторая половина фразы). Все присутствующие в мгновение обратили на нас внимание и по толпе поползли смешки. – У вас есть, что нам рассказать, мистер Чон? – обратился ко мне учитель Ким. – Нет, совсем нет профессор, – заалев щеками ответил я. – Раз так, то может вы вдруг знаете, что это за изображение? – указав на объект изучения спросил он. Сфокусировав своё внимание на высеченной фигуре, на которую указывал профессор, я вспомнил, что по сегодняшнему везению действительно знаю её. – Это Кронос. Тот, кто пожирал своих детей. – Верно, – сказал мистер Ким, чем-то явно загруженный. – А делал он это почему? – Ну…– я усиленно стал перебирать в памяти всё, что помнил по этой теме. – Он был божеством? – Божеством? – профессор напрягся, выражая недоумение на лице. – Титаном, – вовремя исправился я. – И он не доверял своим детям, которые в свою очередь были богами. Поэтому Кронос и сожрал их. Но его жена спрятала одного младенца, вместо него отдав ему обычный камень. Спасённым младенцем был Зевс, который вырос и заставил извергнуть из себя остальных его братьев и сестёр, которые росли всё это время внутри титана… – Ого…– высказался кто-то из толпы. А я продолжал говорить. – …и в следствии этого образовалась ужасная потасовка между богами и титанами, где боги победили. Однокурсники зашептались, кто-то усмехался, а кто-то наоборот, удивлялся. – Кажется нам это было необходимо знать для дальнейшей жизни, – съязвила Наён. – А то представьте, приходим мы устраиваться на работу, а без знаний, кто же такой Кронос и почему он жрал детей, сотрудников не принимают. – Мистер Чон, – перехватил речь профессор. – И какое же отношение, как перефразировано задала вопрос нам мисс Чхве, это имеет к реальности? – Ха! Выкуси, выскочка, – полушёпотом усмехнулся Хосок. В то время, как Наён покраснела, словно помидор, и злобно посмотрела на меня. Наконец-то эта Чхве осела со своими выходками, а это благодаря профессору Киму, который был справедлив всегда и не упускал ни единого слова, сказанного студентами у него на лекциях. Не уши, а локаторы. Подумав над вопросом, я так и не нашёл ответов в голове. – Я не знаю профессор. – Понятно, - профессор погрустнел. – Придётся снизить вам оценку на балл мистер Чон. Зевс действительно уговорил Кроноса отведать смесь вина и горчицы, что заставило последнего исторгнуть остальных пятеро детей, выросших в утробе титана. Победив отца, боги разделили его на множество частей его же серпом и разбросали останки по Тартару, самой мрачной части преисподней. На этой позитивной ноте позвольте объявить перерыв на ланч. Проводите нас пожалуйста миссис Хван. Мы с Хоби-хёном уже собрались следовать за всеми, как профессор Ким меня позвал: – Мистер Чон. Я понял, что сейчас будет и сказал другу не ждать меня. – Да профессор. Я посмотрел на учителя и понял, что сейчас будет что-то очень серьёзное. Глаза профессора Кима были обеспокоенными, пристально смотревшие в самую душу. – Вам следовало бы знать ответ на мой вопрос. – Про титанов? – уточнил я. – Про настоящую жизнь. И каким образом она связана с вашей учёбой. – А… – То, что я вам даю на лекциях, – продолжал преподаватель. – Жизненно важно. И я ожидаю от вас ответственности в полной её мере. Испытание пройдут только лучшие, Чон Чонгук. Это было достаточно чувствительно для меня. Мне конечно нравились турниры, которые профессор Ким устраивал иногда на парах в целях детального запоминания разворачивающихся тогда действий, но как я и говорил ранее, профессор ожидал от меня всегда большего, чем от остальных, что было проблемно. Поэтому выше отметки «хорошо» я никогда не получал по его дисциплинам. Я пробормотал о том, что постараюсь, а профессор Ким тем временем долго и печально смотре на ту стелу, будто и впрямь присутствовал на похоронах той девушки. А после сказал, чтобы я присоединился к остальным на ланч.

***

Студенты расселись на ступенях перед входом в музей, откуда наблюдали за оживлённой дорогой. Небо помрачнело, собрались тёмные, мрачные тучи, запахло грозой и ливнем особо сильно, чем когда-либо я ощущал. Можно было предположить, что странные явления погоды, которые начались после Рождества, связаны с глобальным потеплением. Это всё и правда было странно, потому что на наш город то обрушивались метели, то наводнения, то резкие пожары из-за аномальной грозы. Остальные будто бы ничего не замечали. Группа парней кидалась хлебными крошками в голубей, Чхве Наён пыталась вытащить что-то из сумочки какой-то дамы и естественно, учитель Хван не обращала на это никакого внимания. Мы с Хоби-хёном сели поодаль от основной толпы, ведь так можно было бы подумать, что мы не с теми неадекватами. – Велел остаться после уроков? – спросил хён. – Не-а, чтобы профессор Ким так сделал? Просто хочется, чтобы он наконец отстал от меня, перестал уделять мне столько внимания. Чтобы наконец понял, что я – не гений, нет во мне ни черта гениального. Какое-то время Хосок сидел молча, обдумывая то, что может мне сказать в качестве моральной поддержки, но вместо этого он спросил: – Можно мне укусить твоё яблоко? Аппетита у меня не было, поэтому я отдал ему целое яблоко. Прослеживая за потоком автомобилей, я думал о том, что недалеко от этого места, где мы расположились, была маленькая квартирка мамы. Давно я её не видел. Появилось желание сесть в такси и направится домой. Увидев меня, мама бы обрадовалась и огорчилась одновременно. Она бы обняла меня, а после отправила бы вновь на учёбу. Профессор Ким остановился у пандуса для его коляски, читая при этом книгу в старом переплёте и жуя листья салата. Я уже собирался развернуть свой бутерброд, как вдруг к нам подошла Чхве Наён и её тупая свита, которой, судя по всему, надоело обворовывать прохожих, – она вывалила свой недоеденный обед на колени Хосоку. – Упс! – нагло ухмыльнулась девчонка. «Считай до десяти Чон, главное не ведись на провокацию» – мысленно повторял я сам себе. В ушах раздался шум прибоя и моё душевное равновесие вернулось. Не припомню, чтобы хоть пальцем прикасался к Наён, но когда я открыл глаза, она уже сидела в фонтане и вопила: – Это Чонгук меня толкнул! Миссис Хван была тут как тут. Толпа начала шептаться. – Ты видел?.. – … её будто само собой затащило в воду… Я не понимал о чём они судачат. Но понимал точно, что попал в очередной переплёт. Пообещав уже купить Наён новую рубашку вместо испорченной и убедившись, что с ней всё в порядке, миссис Хван обернулась ко мне. – Я понял, – идя на опережение начал говорить я с излишней уверенностью, смотря на математичку. – Теперь целый месяц я буду оставаться на вечерние, такие нужные, занятия по математике. Наверное, не стоило так резко ей отвечать. – Пошли со мной! – велела миссис Хван. – Стойте! Это всё я! Я толкнул её! – вдруг завизжал Хосок. Пребывая в полном шоке от происходящего, я и не думал, что хён начнёт прикрывать мою задницу. Миссис Хван пугала Хоби-хёна до смерти. Математичка метнула такой испепеляющий взгляд на моего друга, что у него задрожала борода. – Я так не думаю, мистер Чон Хосок. – Но… – Вы… останетесь… здесь! Хосок посмотрел на меня глазами полных отчаяния. – Всё в порядке дружище, – успокоил его я. – Спасибо за попытку. Развернувшись и посмотрев убийственным взглядом на Наён, я повернул голову вперёд, надеясь вновь увидеть спину математички, но она уже стояла около дверей музея, подзывая меня приглашающим жестом. Как она умудрилась так быстро подняться? Мне постоянно приходилось ощущать это чувство, я выпадал из жизни на несколько секунд, будто засыпал и резко просыпался. В голове будто потерялся очередной фрагмент мозаики и мне приходилось пялиться на это пустое место. Когда я обращался к специалистам, то они говорили, что это определённый диагноз в психологии – нарушение внимания и гиперактивность. Меня уверяли, что с этим спокойно можно жить. Что просто мой мозг неправильно истолковывает явления. Я не был в этом уверен. Но всё-таки пошёл за миссис Хван. Обернувшись, я заметил, как Хосок метал взглядом, то в профессора Кима, будто бы хотел, чтобы тот заметил происходящее, то переводя взгляд на меня, смотря уж слишком эмоционально-печально. Я снова посмотрел наверх, но миссис Хван была уже внутри музея. «Ладно, она просто хочет, чтобы я купил Наён рубашку» – подумал я. Однако её план состоя не в этом. Я последовал за математичкой в глубь музея. В конце концов, когда я догнал её, мы вновь оказались в греко-римском отделе. Кроме нас в галерее никого не было. Миссис Хван, скрестив руки, стояла перед большим холстом с изображением греческих богов. И производила максимально странный звук… похожий на рычание. Поверьте, тут было от чего паниковать. Очень странное ощущение находиться на едине с учителем, особенно с миссис Хван. Было что-то такое в её взгляде, что хотело стереть изображение перед собой в порошок… – У нас из-за тебя проблемы, дорогуша, – сказала она. – Да миссис Хван. – попытался я обезопасить себя ответом. На меня смотрели со всей злобой. Я видел, как математичка сжимает руки до беления костяшек. «Она же преподаватель, вряд ли она меня ударит» – думалось мне. – Ты думаешь мы дураки? А? – повысила тон Хван. – Если так, Чон Чонгук, то ты глубоко заблуждаешься. Найти тебя было вопросом времени. Тебе лучше признаться самому и сильно страдать тебе не придётся. – уверяла она. Я понятия не имел о чём идёт речь. Лишь однажды я сделал не очень хорошую вещь в плане учёбы – проставил себе посещаемость в журнале по физической культуре. Ну а кому она нужна уже в универе? Вот и я немножко схитрил и не думал, что ждут такие последствия. – Итак? – строго и настойчиво спросила миссис Хван. – Миссис Хван, я… – Твоё время вышло, – прошипела математичка. И тут началось немыслимое. Глаза её загорелись ярким пламенем, словно угли, руки увеличились и на них выросли когти, кожаная куртка превратилась в жилистые крылья. Она перестала быть человеком, стала фурией, сморщенной и огромной. Из пасти её торчали пожелтевшие клыки и… она явно собиралась разорвать меня в клочья. После, начались ещё более странные события. Профессор Ким, который за считанные секунды вдруг появился тут, вкатился на своей коляске, зажимая между пальцами шариковую ручку. – Эй, Гук, держи! – воскликнул он и подбросил её в воздух. Резко вскрикнув, я отскочил в сторону и почувствовал, как когти разрезали воздух, вместо моих ног. Я подхватил в воздухе ручку, но в моей ладони оказался меч, бронзовый меч профессора, которым он всегда вооружался в день турниров. Миссис Хван развернулась ко мне испепеляя взглядом. Ноги и руки мои стали будто ватными и не слушались от слова совсем. – Умри, дорогуша! – прорычав, чудовище кинулось на меня. Я пронзил мечом плечо фурии и она разлетелась, словно песочный замок. Жёлтой пылью её плоть рассеялась, будто и не было вовсе. Напоминание оставил лишь запах серы и предсмертный визг. Я остался один. Руки тряслись не переставая. Я замер, будто очередная статуя в этом музее. Профессор Ким куда-то подевался. В помещении никого не было. Неужели это был лишь плод моего воображения? Я вышел на улицу. Шёл дождь. Хосок сидел около фонтана раскинув над головой карту музея. Чхве Наён стояла на том же месте. – Надеюсь миссис Ли тебе хорошенько надрала задницу, – ехидно проговорила Наён. – Кто? – Головой приложился, Чон? Наша учительница, придурок. Я заморгал от удивления, у нас никогда не было учительницы по имени миссис Ли. Я спросил у Хоби-хёна про миссис Хван, но в ответ получил непонимающий взгляд, который он отвёл и больше не смотрел на меня. – Не смешно дружище, ни капли, я на полном серьёзе. Над нами раздался раскат грома. Тут я увидел профессора Кима, который всё также сидел читая книгу, будто и не двигался с места. Я подошёл к нему. Он поднял на меня глаза немного рассеяно. – О, а вот и моя ручка. Впредь приносите на лекции собственные письменные принадлежности, мистер Чон. Я не сразу сообразил, что нужно отдать ручку. Только после минуты соображений я протянул руку, дабы отдать предмет. – Профессор, а где миссис Хван? – спросил я. – Кто? – Он непонимающе уставился на меня. – Ну, миссис Хван, наша учительница математики. Профессор учтиво наклонился ко мне и утвердительным тоном произнёс: – Чонгук, на сколько мне известно, в нашем институте нет и никогда не было преподавателя по имени миссис Хван. Ты хорошо себя чувствуешь?