Реквием

—Так вот как... Задумчивый голос Ангела разбил затянувшуюся тишину в палате. Аки смотрел в сторону. —Пока ничего не понятно. Но демон будущего не может обмануть. Ему слишком весело от вида страданий, — он невесело улыбнулся. —Он сказал, что и ты скоро подохнешь, — Аки говорил и это в сторону. Ангел посмотрел на парня. —Это ожидаемо. Мы все скоро сдохнем, с чужой помощью, или сами, все помрем, — и пожал плечами —Помоги мне. —С чем? Аки промолчал, но посмотрел ровно в глаза Ангелу. Такой проницательный взгляд. Захотелось задрожать и промлялить что-то нечленораздельное. Или разгладить морщинку между бровями. Второе пусть и было более привычным, Ангелу проще осуществить первое.. Он продолжил глядеть. Сложная загадка голубых глаз. Красивые глаза —Я хочу услышать твое дыхание, —тихо сказал Аки. —Ладно. Присев на кровать, Аки откинул халат с груди Ангела. —Что ты делаешь? В ответ тот молча лег головой на ключицы и прикрыл глаза. —Аки, перестань. Ты с ума сошел? —сердце застучало быстрее. Аки не сдвинулся с места. Сердце вернулось в привычный ритм. Он же не успокоится, пока не сделает то, что хочет. Грудь демона то поднимала голову Аки, то опускала. Ангел смотрел на парня перед своими глазами. Секунды тянулись. Это лучшее, что они могли сделать. У них так мало времени... Внутрености распирало от чего-то сильного. Очень тепло. Отчего? Нежность? Возможно. В голове роилось слишком много мыслей. Надо понять, сколько ему осталось. Надо считать. Раз, два, три.. Аки правда так в этом нуждается? Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать.. Или так сильно хочет? Тридцать, тридцать один, тридцать два.. Чего это ему  в голову взбрело... Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь.. Он тратит свое последнее время?.. Аки открыл глаза и поднялся. —Сколько у меня осталось? —Год. Он посмотрел на Ангела. Взгляд был наполнен пустотой. Тягучим и вязким будущим. Отчего-то захотелось прижать его к себе покрепче. Глупости. Аки отвернулся. Он снова наклонился к ключицам, оставляя невесомый след губ. Неделя. Лизнул выпирающую кость. Две недели. Поднялся выше, к шее, поцеловал. Неделя. Еще раз, и еще раз, подбираясь все выше, к подбородку. Он облизывал кожу и целовал. Жадности в этом не было, чувствовалась только какая-то горечь. Ангел таял под каждым прикосновением. За компанию со временем Аки. Полтора месяца. Аки спустился к плечу. Укусил и тут же облизал. Кожу приятно засаднило. Две недели. Он возвратился к шее, оставив последние прикосновения там. Первое касание губ — в основание шеи, совсем легкое и мягкое. Второе — повыше, возле пульсирующей артерии. Совсем уж невесомое. Будто боясь растопить. Или растаять. Третье — под ухо. Долгое, невыносимо нежное. Целовал. Облизывая, снова целовал. У Ангела вырвался негромкий вздох. Три месяца. Аки поднял голову и посмотрел в глаза напротив. Он ничего не сказал, но Ангел понимал его слишком хорошо. —Шесть месяцев. Парень продолжил на него смотреть. В голубых глазах плещется что-то, внушающее ужас. А в хмурых бровях читается страшная боль. Хочется разгладить складку. Ангел кивнул. Он понимает. Как страшно за себя. За него. За всех. Как сложно. Как он устал. Как хочет, чтобы этот момент длился всю оставшуюся жизнь. Как хочется, чтобы этот момент длился всю его оставшуюся жизнь. Ангел поддался вперед, прикоснулся губами ко лбу, и тут же отстранился. Закатное солнце коснулось плеч Аки, а тот сидел неподвижно, и смотрел.. Перед смертью не надышишься. Аки опустился к лицу Ангела. Он мягко поцеловал его. Потом снова. И снова. Ангел раскрыл рот и чужой язык обогнул ряд его зубов, мазнул по щеке. Нëбу. Отсранился Аки лишь прикусив губу у Ангела. Еще раз посмотрел в красные глаза. Кажется, что-то заблестело в углу глаза. Но Ангел не успел заметить, Аки снова прислонился к губам. В последний раз поцеловал, причмокнув. Отстранился. Аки смотрел в лицо Ангелу, не отрываясь. Протяжный взгляд отвечал на все вопросы и не говорио ничего. Единственное, что для демона было понятно на сто процентов — Аки не жалеет. —Спасибо. Ангел промолчал. Молчал он, и когда Аки снова лёг к нему наключицу, прикрыв веки. Сначала грудь Аки вздымалась в такт ударам сердца Ангела. Потом перестала. Внутри стало совсем паршиво. Ангел прислонился щекой к волосам трупа. Люблю тебя, болван.