I don't love you like I did yesterday

Бывают такие дни, когда погода, как зеркало, отражает настроение. Ты просыпаешься недовольным, и всё так и говорит, что день будет отстой, и начинает лить дождь. Или наоборот, всё в целом хорошо, на душе спокойно и легко, и погода тоже решает порадовать солнцем. А иногда бывает нападет тоска, на сердце камень, и единственное, что хочется — целый день проплакать в кровати, и природа в солидарность навевает тучи на небо. Настроение парней, что шли из университета, было непонятное и смутное. Учебный день утомил, и сил на активность не осталось даже у Ника. И погода, кажется, чувствовала то же самое: небо заволокло серой пеленой, и ни один лучик не мог пробиться сквозь неё, как бы не пытался. У Ари и Ника была традиция — праздновать всякие тупые праздники, по типу первого сентября или 14 февраля (или даже день детей, хотя никто из них давно не ребёнок, и вообще это довольно странно, но парней это не особо смущало). Иногда они могли и выдумать свой тупой праздник, как "день пива" или "день автобуса", лишь бы найти повод посидеть в какой-нибудь кафешке и обсудить всё, что волнует: учёбу, семью, мемы, надоевших бабок в транспорте, и, конечно же, дела сердечные. Обычно это было место неподалёку от универа, что-то недорогое, что могли бы позволить себе студенты, тихое, где не было бы лишних глаз и ушей, и, желательно, уютное, с хорошим интерьером и приятными сотрудниками. Недавно такое место открылось — кафе "Рядом". Название показалось Ари странным, но простым и запоминающимся. Он узнал про это место сегодня, когда не торопясь шёл в универ. Оно было неприметным, находилось за углом жилого дома, где-то в тоннеле двора. Вывеска скромная, всего лишь название, но милая лавочка у входа, немного комнатных растений возле неё и небольшая гирлянда над входом делали место по особенному привлекательным. Ари заприметил кафе и хотел сходить в него сразу, как друг освободиться. Студенты шли уставшие. Разговор по дороге не особо складывался — каждый думал о своём. Сегодняшний день казался вечным, и, вроде бы, первое сентября, никаких работ и долгов еще нет, и максимум, что сделали — пришли в универ покрасоваться лицом. Но даже это утомило. Нужно было срочно что-то сделать, чтобы не раскиснуть окончательно. Например, выпить литр чая и съесть несколько пирожных. Такой метод всегда помогал взбодриться и не умереть после тяжёлого дня. Когда парни подошли к заведению, Ник оживился. От вида повешенных у входа огоньков в его глазах зажглись звёздочки. Художник был в восторге от кафе с первого взгляда и не скрывал это: он резво открыл дверь и забежал внутрь. Ари был рад, что другу понравилось место, хотя по его лицу не было заметно. А Ник уже метался, думая, куда бы лучше сесть, пока брюнет спокойно шёл позади, рассматривая интерьер. Тут и вправду было мило: мебель в приятных светлых цветах, в декоре присутствовало много натуральных материалов, диванчики украшали плюшевые звери и куча подушек, а у прилавка находился кошачий домик, который сразу заметил Ник, ведь его житель встретил их у самого порога. Всё выглядело мягким и пушистым. Самое подходящее место для того, чтобы отдохнуть и обсудить сложный день, состоящий не из самых приятных вещей. Например, навязчивых придурков. Заняв столик у окошка, парни заказали чайник зеленого чая и десерт. Правда, Ари отказался от угощения, чтобы немного сэкономить деньги, а Ник, наоборот, не думая, взял самый красивый и вкусный, по его мнению, кусочек торта. Наконец Ари и Ник могли расслабиться. Они оба распластались на плюшевых диванчиках, которые оказались приятными не только глазу, но и телу — настолько мягкие, что в них можно было утонуть. Ещё чуть-чуть и Ари бы уснул в такой благоприятной атмосфере, но любопытство Ника не дало осуществить желаемое: — Так ты говоришь, вляпался во что-то? — Ага, я теперь должен желание Лу. — Фто таков Ву? — уже набив щёчки сладостью, пробубнил голубоволосый. — Помнишь кудрявого парня? — Ааа. Понял, понял, — уже прожевав, парень закивал головой. — А что ему нужно? — Наш стол. Ник вскинул бровь в недоумении. — Что? Наш стол? — Да, наш стол, блять. — И что? — Ник был спокоен и не понимал, откуда взялась неожиданная агрессия друга. Так и хотелось спросить: "Что за муха тебя опять укусила?" — Как что? Он охуел по полной. — Просто из-за того, что в первый день он не знал, где "можно и нельзя" сидеть? — парень показал пальцами кавычки, явно намекая, что Ари перебарщивает, так сильно защищая полюбившееся место от глупого первокурсника. — Не только, — брюнет закатил глаза, — он разговаривал со мной, будто бы я кусок дерьма. И смотрел так же. И вообще, когда тебе говорят уйти, лучше уйти, — проскрежетал зубами парень. Интонация его голоса сменилась на более звенящую, такую, что оседала в ушах после, а лицо выражало давящую агрессию: бегающие желваки, острый прищур и резко дёргающийся кадык. Ник захлопал ресничками. Он не понимал, серьёзно ли Ари разозлился из-за такого пустяка. — Ари... Ну серьезно. Он просто зелёный ещё. Не надо было с ним так грубо. — А, то есть он со мной не грубо? Шантажировать начал, блять. — Уже срывался Ари. Его бесило, что друг не принимал его сторону и защищал какого-то первака. — Шантажировать? — художник не ожидал такое услышать, но и не сильно удивился, что Ари вляпался в подобное. — Он не хотел просто уходить. Видимо, он из тех типов, кто любит хуйней заниматься от скуки. — Голубоволосый непонимающе глядел на друга. Вопрос: "Что же такого сделал Лу?" - всё ещё витал в воздухе. По прожигающему прищуру Ника Ари понял, что стоит сказать о произошедшем напрямую. — Он сказал, что не будет занимать стол только при условии, что я ему буду должен желание или типо того. — И ты согласился? Глаза Ари уже были готовы полезть на лоб: — Да! Он бы иначе не отстал. Ник пытался собрать мысли в кучку, чтобы как можно спокойнее объяснить другу, что конфликт можно было решить по-другому. С Ари так всегда происходило: быстрые и необдуманные решения, грубые слова ни к месту, а потом куча проблем. Жизнь ничему того не учила, он влипал в неприятности только из-за своего острого языка и мнения, которое не мог оставить без внимания. А Нику приходилось спасать и вытаскивать из всех жоп, в которые попадал друг. И никакие наставления, советы и рекомендации никогда не помогали, потому что Ари всегда был себе на уме. Но Ник не сдавался и продолжал свои попытки поведать, как тому предостеречь себя от лишних ссор. — Ари... я понимаю, что он говнюк. Как все парни, кто попадается тебе на пути. Но ты бы мог подождать, и я бы с ним поговорил. — Так же, как с тем рыжим чуваком? — саркастично цокнул Ари. — Причём тут он? — При том, что не надо лезть в мои срачи. Я сам могу решить свои проблемы. — Ари... — Ник поникше покачал головой. Он не злился на эти слова, хотя вязкий осадок остался. Но нельзя реагировать на агрессию агрессией. Это он понял за годы дружбы с брюнетом. — Если бы ты не доёбывался до людей, твоя жизнь стала бы намного легче, — рука легла на плечо друга. Это типичный жест Ника. Он старался говорить как можно мягче, но при этом ясно, чтобы донести всю суть своих мыслей. — Я не пытаюсь лезть, а всего лишь хочу помочь. Даже если ты, как утверждаешь, сам можешь это решить. Но я не хочу стоять в стороне и смотреть, как ты срываешься на людей, а потом получаешь за это. — Не могу, — выдохнул Ари. После слов Ника из брюнета вышли последние силы, которых и так было немного с утра. Друг был прав. За свое поведение Ари не раз получал, и не только пару матерных в ответ, но так же и харчок в лицо, и кулак в живот. И самое ужасное, что Ари понимал, что свой характер никогда не сможет изменить, и его жизнь так и будет продолжаться — сплошные конфликты, ссоры, ругань. И Ник, который рано или поздно устанет спасать, уйдёт, и брюнету ничего не останется, кроме как страдать от последствий своего идиотского поведения. Ари не верил, что может поменяться. — Что поделаешь, если они все долбоёбы. — Смириться, Ари, — нежно улыбнулся Ник. Его голос успокаивал и даже уже убаюкивал перегоревшего студента. — Да знаю я. Но блин, — он застыл в раздумьях на пару секунд, как из него вырвался рычащий полу-крик. Кажется, вместе с ним последние частички энергии покинули не только мозг, но и тело брюнета. Ари начало клонить в сон. — Как ты думаешь, что он попросит? — Ник вернулся к торту, теперь уже не торопясь прожёвывая его и наблюдая за засыпающим брюнетом. — Без понятия. Что нибудь максимально мерзкое, я думаю, — прозвучало изо рта Ари уже безэмоционально и вяло. Его глаза слипались, а туловище тонуло в подушках, — не хочу об этом думать. — Всё будет хорошо. Я не думаю, что он отбитый. Скажет, там, домашку за него сделать, и ваши дорожки разойдутся. Всё будет хорошо, — Ник никогда не врал другу, но сейчас его слова не обнадёживали, а скорее звучали для Ари как полная чушь. Брюнет не верил, что в его жизни что-то может пойти нормально. — Надеюсь, — промямлил Ари. Дрёма напала на него и уже во всю силу туманила разум. Он был слегка потерян и не знал, что ответить. Вытянутой до стола рукой он стучал ложкой по стенками пустой чашки, создавая неприятный шум. Яркий звон разносился по пространству между парнями и заполнял звуком образовавшуюся пустоту внутри брюнета. Больше нечего было сказать. Ари всё, что мог, выругал и выкричал, а всё, что не мог выплеснуть, оставил копиться в себе. Он бы мог сейчас забыть про Ника и погрузиться в мысли, но рассуждать о своих поступках с туманом в голове было очень сложно. Ещё и дикое желание спать не давало парню прямо здесь начать самобичевание, поэтому он решил отвести внимание на Ника. Ари знал, что когда не знаешь, что ещё сказать о себе, просто спроси собеседника о чём-нибудь и скинь эту ответственность на другого. Это помогает в любых неудобных ситуациях. И Ари выдал: — Ты сказал, что видел рыжего дружка Лу? В эту же секунду Ник поперхнулся тортом. Пришлось быстро запивать его чаем, чтобы не умереть прямо за столом этого чудного кафе. Слова Ари ударили неожиданно. Ник почему-то надеялся избежать разговора об Энди, (хотя и сам ранее упомянул, что виделся с ним) и, может быть, вообще больше никогда о нём не вспоминать. Но Ари решил за него. — Ну типо. — И ты ничего не расскажешь? — Он придурок. — Голубоволосый старался быть немногословным, чтобы самому не начать ругаться, как друг. — И мне что-то говоришь про грубость, — лёгкая ухмылочка промелькнула на сонном лице Ари. Художник как всегда умилял своей реакцией и невозможно было не улыбнуться. — Ну, он фотограф с третьего курса, зовут Энди. Что, блин, ещё рассказать? — выдохнул Ник. Теперь его очередь закатывать глаза. Никто его на данный момент так не бесил, как рыжий. Художник увидел его сегодня впервые, а бесил так, будто знает всю жизнь. — Да ничего не надо, — друг игриво отвернулся, делая незаинтересованный вид, хотя знал, что голубоволосый сам сейчас всё поведает, даже просить не придётся. — Блин, Ари. Ну что ещё рассказать, — парень поднял глаза к потолку, призадумавшись. — Он противный, хотя красивый. Пришёл за пленкой в кладовку, а там был я. Я не мог найти растворитель, и он помог. Всё в целом, — Ник решил пока не рассказывать полную историю и обошёлся простыми фактами, но сам не подумал, что успел ляпнуть. — Красивый... — Из всего сказанного Ари, кажется, услышал только это, что позабавило его, но зная Ника, показалось естественным. — Он правда красивый, — со смешком подтвердил брюнет, ещё пуще смущая художника. В нем появилось немного энергии для приколов над другом. — Вот и встречался бы с ним. — О, нет-нет. Я не его типаж. — Зато я его типаж, — голубоволосый сложил руки на груди и недовольно надул губки. — Почему я нравлюсь каким-то дуракам? — он задал риторический вопрос, но прозвучало, будто парень правда даже не догадывался, из-за чего так происходит. — Потому что ты милашка, — Ари начал любовно тискать лицо друга, чтобы тот перестал дуться и наконец улыбнулся. — Я не милашка. — Нику не нравилось, когда его звали милашкой, но признавал свой сложившийся образ и не особо пытался его поменять. Всё, что он делал, было естественно очаровательным. Даже разговаривая, он словно мяукал. Ари не раз замечал за ним кошачьи повадки, что ещё сильнее подтверждало его милую натуру. И голубоволосый смирился. Раз он выглядит милым, то так тому и быть. Милашка, так милашка. Парни ещё долго просидели в кафе, болтая о жизни. За это время тучи разошлись, серость успела пропасть, и на небе проявились солнечные лучи. В них не было той самой летней яркости. Они казались увядающими и более спокойными, как сама осень. Но в сердцах парней всё только зарождалось. Были ли это чувства беспокойства, ненависти или что-то другое — никто из парней не скажет. И как осень перед зимой, этот день стал началом чего-то нового.