Honey, it was an accident.

На улице раздался истошный крик. Это был крик о помощи и безнадежности, разносящийся эхом, казалось, по огромной местности. Потом всё как в тумане. Мигалки, полиция, скорая помощь. Я слышала как сердце перекачивает мою кровь в ушах. Пульсация сердца резонировала вплоть до макушки головы, всё было как в тумане. Она умерла… Я молча смотрела на это картину, чувствуя, как мои ноги становятся ватными. Голова опустела, не было ни одной мысли, только страх. Ужас и растерянность на лице — были неподдельные эмоции, которые я испытывала крайне редко. Потом я почувствовала чью-то руку у себя на плече, но у меня не было сил даже повернуться. Я не отрываясь смотрела на бездыханное тело девушки, лежащее на каменной кладке у входа в дом. Этот «кто-то» развернул меня к себе лицом и что-то говорил, но всё было как в тумане. Словно под огромным слоем воды он произносил свою речь, а я даже на него не посмотрела. Я находилась в другом мире. Меня съедал страх. Через несколько мгновений я поняла, что передо мной стоит Лаура Альбертовна. Я с усилиями перевела свой взгляд на её васильковые глаза и смотрела не отрываясь, пытаясь захватиться частичкой разума, лишь бы вылезти из этого тревожного омута. — Лаура… — это всё что я сказала шепотом, спустя несколько минут. До меня вдруг дошло осознание всей ситуации и дрожь пошла по телу. Я прижалась всем телом к ней, пытаясь утонуть в её объятиях. Нам обеим нужно было это. В тот миг будто всё перестало существовать. Она гладила меня по волосам, а я всё крепче сжимала пальцами её пиджак, стараясь не заплакать. Слёзы — последнее, что мне нужно было в тот момент. Я чётко понимала, что сейчас нужна холодная голова, а не истерика.

***

Это всё началось ещё полтора месяца назад. Стартовали съемки проекта, девушки только заехали в дом. Одна из 15 девушек постоянно смотрела на меня, будто пожирала взглядом. Мне доставляло это дикий дискомфорт, но я старалась не обращать внимание на это. Всё шло хорошо. Часто она переходила границы дозволенного в общении, но мы списывали это на её стиль общения, этап раскрытия личности и тд., пока в один день она не словила меня около какой-то подсобки с оборудованием и прижала к стене. Было больно. Помню как я ударилась головой и всё было как в тумане. Она начала жадно целовать меня и трогать все открытые места. Я успела оттолкнуть её и накричать мол: «Ты больная что ли? Хватит так делать, иначе с тобой будут разбираться!». За это время было ещё несколько таких выходок. Мне приставили охрану, после съемки я сразу же уходила, не задерживалась в их кругу. Лаура Альбертовна и Татьяна Алексеевна старались следить за девочками тщательней, сократили контакт с девочками и виделись только на уроках. Я ругалась со всей редакцией канала, потому что они не хотели выгонять её. Они видели в ней некий потенциал, который вот-вот раскроется, а то что я страдаю от её нападок — их не смущало. Лаура тоже ничего сделать не могла. Она хотела выгнать её, ставила ультиматумы главному редактору, который всё говорил, что нам скандалы не нужны иначе рейтинги упадут или ещё хуже — проект закроют. В общем, она была всецело за меня. Мы часто обсуждали эту тему и она постоянно повторяла, что не даст меня в обиду, потому что я дорога ей. Пару дней назад: — Мария… — сказала высокая девушка с длинными каштановыми волосами, одетая в школьную форму. — Мария Владимировна. — поправила её я. — Ну, Маша, к чему эти формальности? — она резко встала и подошла ко мне со спины почти вплотную. От этой неожиданности появился ком в горле. — Что ты делаешь? — всё, что я успела сказать, перед тем, как она развернула меня к себе лицом. Я увидела её ехидную улыбку, как у Лауры, но от неё я чувствовала только злые намерения. — Вот что с тобой делать? Такая красивая, маленькая, беззащитная. Так и хочется тебя взять. — она потянулась своими пальцами к моему лицу, но я отвернулась. Ей явно не понравился этот жест, раз она сразу же развернула к себе. В её глазах читалась злость, в моих страх. Маленький олененок попал в руки к хищнику. — Я добьюсь твоего выгона, а потом напишу заявление на тебя. — Меня этим не напугаешь. Ты же сама прекрасно знаешь… Кстати, а у тебя кто-то есть? — Какая тебе разница? — Мне интересно кто тебя трахает. Обычное любопытство. — она была в паре сантиметров от лица. Я боялась получить нежеланный поцелуй. Было гадкое ощущение, что меня уже изнасиловали. — Да есть. — Слава небесам, я слышала крик за дверью. «Мария Владимировна, ты где?» — крикнула Лаура. — Только попробуй закричать. — она накрыла ладонью мой рот и не дала возможности крикнуть о помощи. На все мои дергания, она лишь ехидно улыбалась и начинала трогать меня. «Машуль, ты где?!» — снова позвала Лаура. Я слышала как она приближалась к двери. — О мой бог! Я думала это слухи… Так ты с ней трахаешься, да? — я не успела ничего ответить, так как следом мне прилетела смачная пощечина. — Теперь не будешь! — Она схватила меня и снова притянула к себе, заткнув рот своим грязным поцелуем. Он был ужасно слюнявый. Меня тошнило от всего этого. Благо я услышала шорохи за дверью и в момент в помещение залетели Лаура с охраной. Охрана схватила её, она кричала и дергалась. Я чувствовала, что меня вот-вот вырвет. Такое было уже не в первый раз и Лаура схватила первую попавшуюся корзинку под мусор и подставила мне. Уж больно хорошо она меня знает… — Солнце, пойдем отсюда. — Никогда не видела, чтобы Лаура на кого-то смотрела так, как на меня тогда. Боль, жалость, злость и сожаление — всё слилось в едино и её васильковые глаза уже были тёмно-синие, как океан перед штормом. Мы пошли к ней в кабинет, она налила мне чай и дала успокоительное. — Я убью её! Это же какая наглость! Я все свои, сука, связи подключу, чтобы ей жизнь мёдом не казалась! Ладно понравилась ты ей, но не надо границы переходить! Это должно было закончиться ещё тогда… какого хрена вообще?! Какого чёрта эти твари ещё не выгнали её? «Мы видим в ней потенциал» — какой, сука, потенциал?! — Лаура ходила из стороны в сторону, очень много жестикулировала и громко ругалась. Каждый мат, который она выкрикивала, пробивал меня на дрожь. — Лаур, мне кажется, тебе стоит выпить валерьянку. — Да не надо мне ничего пить! — снова крикнула она, останавливаясь наматывать круги, и села рядом со мной. — Я просто очень… — Лаура погладила меня по волосам и откинула одну прядь за плечо. — злая. — простой чмок в плечо и я уже становлюсь какой-то жижой у неё в руках. — Я очень переживаю за тебя. Она посмотрела на меня и пыталась поймать мой взгляд, который бегал по всей комнате. Но вот я столкнулась с её глазами, что засияли от слёз. Немая пауза. И вот я уже рыдаю у неё в объятьях, а следом и она. Нет, мы не встречаемся. У нас свои жизни, казалось бы, никак не связанные между собой. Но каждый раз они сталкивают нас. Мы любим друг друга безусловной любовью — просто за то, что мы друг у друга есть. Такой вид отношений выработал у нас доверие, поддержку, любовь и заинтересованность к друг другу. Конечно были моменты, когда мы обе хотели растоптать наши жизни, только чтобы быть рядом всегда, но было понятно сразу какие последствия будут следовать за этим решением. Поэтому Лаура живет со своей семьей дальше, состоит со своим мужем исключительно в платонических отношениях. Она любит его, но уже как друга. Ну, а у меня всё по-старому. Ни мужа, ни сына. Второй, кстати, уже давно засиделся в своем Лондоне и не хочет прилетать ко мне. Как-то так… Сегодня: — Лаура… — это всё что я сказала шепотом, спустя несколько минут. До меня вдруг дошло осознание всей ситуации и дрожь пошла по телу. Я прижалась всем телом к ней, пытаясь утонуть в её объятиях. Нам обеим нужно было это. В тот миг будто всё перестало существовать. Она гладила меня по волосам, а я всё крепче сжимала пальцами её пиджак, стараясь не заплакать. Слёзы — последнее, что мне нужно было в тот момент. Я чётко понимала, что сейчас нужна холодная голова, а не истерика. Через какое-то время я отошла и просто наблюдала за происходящим. Я винила себя в этом, я чувствовала вину за её смерть. Думала, если бы я ей дала, то что ей нужно, то всё сейчас было бы по-другому. — Это я виновата в этом… — стоявшая рядом Лаура удивленно посмотрела на меня, но я проигнорировала её. — Мария Владимировна, это был несчастный случай… К счастью, она хотя бы больше вас не потревожит. Меня выбила из колеи эта фраза. Словно на меня вылили тазик с ледяной водой и я сразу пришла в себя. Я посмотрела на Лауру, а на её лице читалось самодовольство. И тут меня осенило… Будто кусочки пазла собрались воедино в моей голове. Я не стала задерживать свой взгляд на ней и тут же продолжила дальше смотреть на бездыханное тело. Лаура, что же ты наделала… — Вы в порядке? Мария Владимировна? — Я распознала нотки сопереживания в голосе. Лаура действительно думала, что таким способом она избавит меня от лишнего внимания??? — Её увозят. — сухо ответила я. Она наконец отвела пристальный взгляд с моего лица и смотрела как чёрный пакет переносят на носилки. Я не стала ждать и сразу же ушла оттуда в свой кабинет. Я закрыла дверь на замок и села на пол. Осознание, что мой любимый человек способен на такое — ещё больше убивало меня изнутри. Единственное на что я была способна сейчас — это повторять, как мантру, слова «нет, она этого не делала, она не способна на такое, нет». Из моего транса меня вывел тихое пошкрябывание в дверь. Я крикнула «уходи», не хотела видеть Лауру сейчас. — Мария, быстро открыла дверь! Нам нужно поговорить. — Лаура, я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Я всё знаю! Я бы и дальше могла разговаривать с ней через дверь, но у этой женщины были свои хитрости по открыванию дверей… она взяла монетку и провернула ею замок. В который раз. Нарушение личных границ, не находите? — И что ты это там знаешь, мне интересно знать… — спросила она, входя в мой кабинет. — Ты… — я перешла на шепот. — ты зачем это сделала?! — Что я сделала? — она по-свойски села на мой диван, закинув ногу на ногу. — Лаура, вот не надо сейчас строить из себя невинную! — Мария! — ну вот, она повысила на меня голос. Ненавижу, когда она так делает. — Я понятия не имею о чём ты тут говоришь. — Скажи честно, это ты — ком встал в горле, было сложно произнести эти слова, но я их сказала. Они вырвались из меня полушепотом с хрипотцой. — убила её…? — Чего?! Ты вот осознаешь сейчас что ты несешь? — кажется я вывела её из себя. Упс. Она резко подорвалась с дивана и подошла ко мне. — Вставай. — она протянула мне руку. — Не трогай меня, пожалуйста… — Вставай давай. Пол холодный. — Нет. Лаура громко цокнула и закатила глаза (С ней пререкаться было бесполезно. Маша, ты дура, пора было уже выучить это). Она подняла меня с пола и усадила на диван. Я была уже не в сила сопротивляться, поэтому что будет, то будет… — Третьякова, а теперь ещё раз повтори это глядя мне в глаза. — мы сидели на диване, она была развернута ко мне. Я боялась поднять взгляд на неё, ведь прекрасно понимала как она сейчас смотрит на меня. — Не можешь, да? Ну истерики твои терпеть я не собираюсь, потому что они необоснованны. Поэтому ты сейчас же выпиваешь успокоительное, а потом мы с тобой поговорим. Всё ясно? — Тебе не надоело меня пичкать таблетками? — А что кому-то валерьянка мешала? — Лаура. — Не хочешь — не пей. Я тебя заставлять не собираюсь. — Она встала с дивана и уже собиралась уходить, как я схватила её за руку и не отпускала. Я уже сползла с дивана и встала на колени. Ей морально было больно и я чувствовала это, но голову словно затуманило. — Посмотри на меня! — она предпринимала попытки уйти, но я сжимала её руку всё сильнее и сильнее. — Пожалуйста, Лаур, посмотри на меня… Пожалуйста… Лукиной надоели такие игры. Она прекрасно понимала, что Маше не просто сейчас, но то, что она наговорила ей — сильно задело Лауру. Она искренне хотела помочь ей, всё спокойно обсудить, но «истеричка-Маша» сегодня выиграла. Лаура громко выдохнула и повернулась к ней лицом. Та была вся заплаканная, сидящая перед ней на коленях, схватившаяся за руку, как за спасательную соломинку. На это было больно смотреть… — Что ты от меня хочешь? — бессильно произнесла Лаура. Уже не было ни моральных, ни физических сил всё это терпеть. Сложно, очень сложно. Я встала с колен и подошла ближе к Лауре. — Я люблю тебя. Слышишь? Люблю… — Своими ладонями я обвила её лицо. Мне показалось, что она задержала дыхание, прежде чем отвернуться от меня. — Маша, ты делаешь мне больно. — Прости меня, пожалуйста. — Я чувствовала, что вот-вот снова заплачу. Лаура не любит, когда я плачу. Ей больше нравится моя улыбка, чем слезы. — Прости, прости, прости…. — Солнце, остановись. — Она вытерла подушечкой большого пальца мою предательскую слезу. — Я ещё раз предлагаю тебе всё спокойно обсудить. Без твоих истерик. — Она прижала меня к себе. Я слышала её учащенное сердцебиение. Меня потихоньку начало отпускать. — Я могу добавить ещё одно условие? — М? — Поцелуй меня! — Третьякова…. — Лаура цокнула и, усмехаясь, чмокнула меня в лоб. — Я с тобой с ума сойду когда-нибудь. Мы простояли обнимаясь ещё минут 10, может больше. Время летит незаметно, когда обнимаешь любимого тебе человека. Затем мы снова сели на диван и я начала допытывать Лауру. Она долго отнекивалась, но всё же сдалась. — Маша, я не несу ответственность за её смерть, ты это понимаешь? — Что произошло тогда? — Ты мёртвого достанешь, боже… — Ну! — Господи… Мои ребята впряглись за тебя. — Ты её заказала что ли?! — Я прикрыла рот рукой, от шока, брови сложились домиком, глаза по пять рублей. — Маша, ну не неси ты чушь, боже! — Лаура, расскажи мне все в мельчайших подробностях, иначе я сама вот здесь лягу и умру от того, что я буду чувствовать вину за её смерть! — Ладно, хорошо… В первую очередь, я рада тому, что этот человек больше не будет к тебе приставать. Во-вторых, я не настолько хуевый человек, чтобы такое делать. В-третьих, мне обидно, что ты думаешь, что я способна на такое. Я, конечно, людей не очень люблю, но не до такой же степени. В-четвертых, ты полностью перевернула ситуацию с ног на голову. — Ага. Поподробнее, пожалуйста. — Мои ребята поговорили с ней как надо. Надавили на неё. Раз она не понимала по-хорошему, надо было действовать по-плохому. Ну они ее припугнули, не более. Вероятнее всего, она испугалась, потому что люди были очень серьезные. — Вот как. — Да. — То есть, ты хочешь сказать, что они на неё надавили, а потом минут через 10 она решила прогуляться по крыши, предварительно она перелезла через окно, и прыгнуть? — Ну да… у меня нет другого объяснения. — Какой ужас! — Если бы её эти придурки выгнали бы раньше, то всё бы обошлось. Я легла на её колени, чтобы она забралась своей рукой мне в волосы и легонько массажировала кожу головы. Наступила облегчающая тишина. Я всё ещё переживала из-за всей ситуации, но не хотела показывать свои переживания Лауре. У неё впереди ещё столько стресса. Разборки с полицией, с редакторами и тд. — Лаур, прости меня ещё раз. — очень тихо сказала я, вырисовывая пальцем узоры на её коленке. — Третьякова, ты такая истеричка… До ужаса просто! — Ну не надо меня так называть. — Любительница раздувать из мухи слона. Так лучше? — Я села, чтобы посмотреть на её самодовольную морду. Вот прибила бы её. — Тц… — Заяц, — Лаура схватила меня за подбородок и притянула к себе ближе. — я, надеюсь, ты сейчас хоть понимаешь насколько сильно я тебя люблю и никому не дам тебя в обиду? — И я тебя люблю, — Лаура мягко прикоснулась своими губами к моим, слегка посасывая нижнюю губу. Напор начал нарастать, она уже начала борьбу с моим языком, но я резко отстраняюсь от неё. На её лице недоумение, на моем игривая улыбка… — но такими жестокими способами меня больше спасать не надо. Хорошо? — Третьякова, ну вот умеешь же ты так обломать момент…