Шепот

Дурак ты все-таки. Зачем было строить из себя такого крутого и всесильного, вот теперь сам виноват, что в таком состоянии. А тебе идет румянец, если бы только он не был столь болезненным. Еще огрызался и не хотел принимать таблетки, когда обнаружилось, что у тебя температура… дорогие… дурак. В который раз меняю компресс у тебя на лбу, он уже горячий, жар все не спадает. Я так волнуюсь, только бы ты быстрее поправился… и больше я не пущу тебя на улицу в этой чертовой куртке, она же совсем тоненькая, неудивительно что ты заболел. Хотя черта с два ты меня послушаешь. Четыре часа прошло, пора принимать таблетку. Говорил, что я худой, а сам… я без труда приподнимаю тебя, глупый, всегда недоедаешь, оставляя еду мне, еще и пытаешься строить из себя брутального гада. Я порой просто не понимаю тебя и твоих поступков: говоришь не привязываться ни к кому и обрывать любые чувства на зародыше, ведь они тянут на дно, а сам спасаешь меня. Скажешь, это лишь чтобы отплатить за спасение? Но ведь это называется «благодарность», и это ни что иное как чувство. С моим появлением тебе приходится больше работать, я причиняю столько неудобств, вечно достаю расспросами и обременяю глупыми поступками, почему же тогда ты не дал мне умереть? Сейчас, глядя на тебя, ослабленного болезнью, я вижу, что не так ты холоден и груб, каким себя выдаешь. Твои веки вздрагивают, ты постоянно что-то шепчешь, не могу разобрать слов. Как и в прошлый раз, ты отплевываешься от воды и языком выталкиваешь горькую пилюлю жаропонижающего, тогда мне пришлось растереть таблетку в порошок, но после того, как в бреду ты упал с кровати, я боюсь отходить. Придется использовать другой способ. Таблетка и впрямь очень горькая. Твоё дыхание просто обжигает, губы вновь и вновь повторяют неслышные слова, приоткрой их немного… моё сердце так колотится, словно вот-вот вылетит из груди, я так смущен тем, что намерен делать. Так, прочь подобные мысли, я просто пытаюсь дать тебе лекарство. Твои губы, они немного шероховатые, но при этом такие мягкие и горячие… еще бы, у тебя такой сильный жар. Ну же, глотай таблетку, иначе моё сердце таки пробьет грудную клетку. Глотнул? Молодец. Еще немного воды. Черт, никак не могу унять волнение и смущение. Вот, умничка, еще пара глотков. Вот так. Наконец-то я могу отстраниться, но мне не хочется. Сейчас ты выглядишь таким беззащитным. Таким же как тогда, в первую нашу встречу, когда уснул у меня на груди. Я позволю себе коснуться твоих губ еще раз, надеясь, что ты не вспомнишь об этом, когда придешь в себя, и в то же время умоляя, чтоб ты вспомнил и понял, что я тебе хотел этим сказать. Я позволил себе отойти на пару минут, чтобы принести тебе чашечку горячего чая, его здесь и впрямь сложно раздобыть, но едва не выронил кружку, рискуя разлить довольно ценный напиток, увидев блеск на кромке ресниц. Я просто не верю своим глазам, никогда бы не подумал, что увижу твои слезы. Ты разметался по кровати, тяжело дыша и скидывая одеяло. Мокрая дорожка от уголка глаза к виску подтверждает мои догадки. Ну же, все хорошо, ты не один, слышишь? Пружины старой кровати жалобно скрипнули, когда я опустился на её край, аккуратно беря твою ладонь в свою. Ты так сжимаешь мою руку… тебе настолько плохо? Или что-то совсем другое терзает тебя? Твой шепот, он стал отчетливее. Немного наклоняюсь, чтобы лучше слышать, и замираю, внутри все холодеет: - Мама… папа… кто-нибудь… мне горячо… страшно… Невольно содрогаюсь, понимая, что услышал отголосок твоих сокровенных воспоминаний, которые ты, наверняка очень давно, похоронил в своём сердце. Не удержавшись, отставляю чашку на тумбу и прижимаю тебя к себе, заключив в объятия. Шепчу что все хорошо, а ты так доверчиво прижимаешься. Отчего-то становится невыносимо больно. Ладоням, что лежат на твоей спине, горячо. Поддавшись необъяснимому желанию, поглаживаю тебя по спине, укачивая, словно маленького, и продолжая шептать какие-то глупости. Пальцы невольно вздрагивают, когда случайно находят кромку очень старого шрама. Что это за шрам? От чего он? Ты начинаешь дрожать, и я, ругая себя за тупость, начинаю плотнее укутывать тебя в одеяло. Боже, какой я дурак. На мгновенье, выпустив тебя из объятий, метнулся к дивану, который ты мне отдал, и к дверям. Вернувшись, накрываю тебя своим одеялом и сверху дополнительно еще и своим пальто. Ты немного успокоился, слез больше нет, и через несколько минут ты наконец-то перестаешь дрожать. На губах играет улыбка, которую я раньше никогда не видел. На душе становится так необъяснимо тепло. Наконец-то первые капельки пота заблестели на твоём лице - это хорошо, жар спадает. Немного приподняв тебя, медленно даю выпить слегка остывший чай. В этот раз ты пьешь сам, без моей помощи, я вновь смущаюсь, вспоминая то касание, что позволил себе. Внезапно твоя рука выбралась из-под одеял, шаря по кровати, словно что-то ища, ты вновь напрягся. Глупый. Хватаю твою ладонь, чуть сжимая, и вновь шепчу, в этот раз о том, что боюсь вновь тебя потерять. Сам не знаю, зачем говорю это, но мне и впрямь страшно, что ты опять уйдешь. А особенно пугает мысль, что, уйдя в этот раз, ты можешь уже не вернуться. Ты немного сжимаешь мою ладонь и вновь расслабляешься. А мысли уже уносят меня в прошлое, совсем недалекое. Когда я пришел в себя после той боли. Когда у меня началась паника из-за сменившейся внешности. Ты сразу пришел ко мне, и, может, мне все-таки не показалось, что в глубине твоих глаз я видел хорошо скрытое волнение? Я тогда пролежал с сильным жаром несколько дней. Твоя ладонь, сжимающая мою - это так знакомо. Может, тогда это было не только галлюцинацией, вызванной высокой температурой? Наверное, нет. Ты и впрямь тогда провел все время у моей постели, верно? Хотя этого ты никогда не признаешь. Чувствую укол вины, что тогда заставил тебя так поволноваться. Твоё дыхание выравнивается, ладонь стала влажной и прохладной. Все страшное позади. Ты вышел победителем из очередной схватки, прими мои поздравления. Ты же мне простишь это, верно? Простишь ведь, если сейчас, пока ты не пришел в себя, я вновь наклонюсь, приближусь к твоему лицу так, что твоё дыхание будет щекотать мои губы, и вновь, буквально на мгновенье, позволю себе ощутить жар твоих губ. Это совсем не то, что поцелуй со шлюхой в подворотне. Её поцелуй вызвал лишь отвращение. А это касание вызывает незнакомое волнение и приятное тепло, что волнами расходится по телу. Немного отстраняюсь, глядя в твоё лицо, такое спокойное сейчас и такое естественное. Не могу оторвать взгляд и невольно улыбаюсь, когда ты морщишься от того что моё дыхание щекочет твою щеку. Шумно сглотнув, вновь наклоняюсь ниже, в горле пересохло и стало отчего-то очень жарко, приблизив губы к твоему уху, никак не могу решиться и сказать то, что хочу. На мгновенье забываю как дышать, когда внезапно слышу твой шепот: - Чудик… Значит, для меня есть место в твоём мире? Или же для тебя я только глупый и бесполезный чудик? Но об этом я подумаю потом. А сейчас, наконец-то решившись, вновь сглотнул и таки шепнул. Шепнул и замер, боясь отстраниться и увидеть, что твои глаза открыты. Но нет, ты все еще мирно спишь, отдыхая после трудного сражения с болезнью. Вскоре ты совсем оправишься, ведь ты такой сильный. А теперь отдыхай, и знай: я рядом. *** - Что ты хочешь? - А? Да ничего… - Тогда чего так пялишься на меня? Или думаешь, что я все еще не выздоровел окончательно? По-твоему, я настолько слаб? Невольно улыбаюсь, наблюдая, как ты одеваешься, собираясь куда-то уйти. - Да нет. Ты очень сильный. Я знаю. Такой пустяк, как температура, ни за что не подкосил бы тебя. И ты ведь наверняка не послушаешь меня, если я попрошу одеться потеплее, верно? - Вот чудик… Не веря своим глазам, наблюдаю, как ты одеваешь дополнительную теплую кофту, а сверху уже свою привычную куртку. - Не переживай. Твои старания не пройдут даром. Теперь ты доволен? Глянув на меня, ты невольно фыркаешь, но все же не можешь сдержать улыбки, и что-то в ней заставляет моё сердце пропустить удар. Это не очередная насмешка, ты улыбаешься, потому что хочешь улыбнуться. - Да. Я доволен. Я дождусь, пока ты придешь, Недзуми. Этот смешок, что он значит? И что мелькнуло в твоих глазах за секунду до того как ты отвернулся, чтобы открыть дверь? - Не стоит ждать, ложись спать, я вернусь поздно. Буду отрабатывать упущенный день. - Л-ладно… как скажешь. Тогда я оставлю ужин на столе. Но я все равно буду ждать, как всегда. И, как всегда, усну, а после ты с усмешкой назовешь меня чудиком и отправишь спать. - Угу. И да, Сион… - Что? - То, что ты мне шепнул на ухо… повторишь это, когда Шестой зоны не станет. Я буду ждать.