Причины

Кацуки не дурак, он видит и чувствует, как протянутая рука Деку становится всё дальше от него. Он уже не слышит восхищённого «Каччан!» в свою сторону, не видит блеска в глазах, когда их ставят в напарники и отправляют на стажировки как геройский дуэт. Изуку уделяет ему всё меньше и меньше внимания, отдаляясь, будто от прокажённого. Они сблизились будучи студентами второго курса, благодаря общему страху больше никогда не увидеть друг друга. Они делали домашнее задание вместе, чаще всего в комнате Кацуки, потому что пристанище Деку было чересчур задротским. Даже после всего, что было, он отказывался снимать свои постеры с Всемогущим, но согласился убрать постельное бельё и некоторые фигурки. Они тренировались вместе, ходили на совместные стажировки, занимались геройской благотворительностью, общались с гражданскими. Словом, у Кацуки не было никого ближе, чем Изуку, и он напрасно надеялся, что и у Изуку нет никого ближе Кацуки. К сожалению, он ошибся. Весна. Цветёт ненавистная сакура, разбрасывая по всюду розовые лепестки. Паршиво. Скоро они официально станут третьекурсниками, и Бакуго, наконец, решает: к чёрту внимание Деку, он в нём не нуждается, и сделает прекрасную карьеру после выпуска без него. Изуку сам от него отказался, и Кацуки, помнивший, как Деку с детства от него доставалось, подумал, что задрот имеет на это право. Может, Изуку не простил его до конца, хоть и казалось, что он не обижается, но и за это Бакуго его не винит: он сам бы себя не простил. — Почему ты не можешь тренироваться со мной? — под конец второго курса спросил Кацуки, испытывая к себе отвращение. Он звучал слишком жалко, это же он видел в недоумённом отражении зелёных глаз. — То есть… Блять… — Не надо, Каччан, — спокойно ответил ему Деку, пятясь к нему спиной, — я просто занят. Кацуки так и остался стоять у общежития какое-то время, глядя на удаляющегося на одиночную пробежку Изуку. Нахрен это, Бакуго не хочет чувствовать себя так же, как на первом курсе, когда задрот сбежал из академии и шлялся где-то голодный и немытый, напоминая скорее бомжа, но никак не героя. Жить без Изуку должно быть проще, чем постоянно пытаться догнать его. Ближе к выпуску из академии всё рушится окончательно. Изуку, получивший постоянную лицензию и диплом, весело машет ручкой всему классу и сваливает куда-то с компанией своих придурков, не оставаясь даже на устроенный совместно с параллельным классом праздник. Кацуки весь вечер молча пьёт сакэ в компании Киришимы и Ашидо, которые, хвала богам, не задают вопросов, а просто сидят рядом, чтобы он не чувствовал себя совсем одиноким. Заботятся о нём, словно он выброшенная хозяином злобная псина, как же отвратительно! Бакуго помнит, что всю вечеринку он прозлился на Деку, ведь только год назад тот ему обещал, что они обязательно отпразднуют выпускной вместе. И Кацуки рассчитывал на это, словно умалишённый придурок, но у него было на то оправдание. Он был чертовски сильно влюблён в Изуку и в глубине души не хотел от него отказываться. У них только вот-вот начало всё налаживаться, их отношения наконец стали такими же дружескими, как были до того, как Кацуки всё испортил. Умирая, он смог осознать свои чувства. Воскресая, он смог их принять. И всё это ради того, чтобы задрот, бегающий за ним по пятам с самого детства, теперь его оттолкнул? *** Дебютирует Кацуки как соло-герой, гордо задирая голову и надрывая спину. Работает чересчур много, потому что чёртов Деку словно помнит про их соревнование, беря на себя огромное количество миссий. Бакуго не должен от него отставать — и он берёт ещё больше. Иной раз они пересекаются на общих миссиях, но даже там Изуку как будто избегает его. Это было вдвойне странно, ведь Деку достаточно вырос из той мямли, которая не могла дать сдачи и не стала бы перечить. Кацуки своими глазами видел, как Изуку менялся и рос, и этот Изуку мог бы сказать ему о причинах своего поведения прямо, а не избегать. Чёрт возьми, этот придурок ломал себе кости с серьёзным лицом, безропотно принимал любые удары судьбы, но бегает от Кацуки? Спустя полгода после выпуска, Кацуки наконец мог точно подтвердить, что Деку его избегает. Бакуго не мог спокойно спать по ночам, потому что безумно хотел узнать причину. Он не мог понять наверняка, что сделал не так, раз Изуку решил постепенно от него отстраниться и сбежать с общей тропинки на свою собственную. Они сотню раз после войны планировали свою карьеру как геройский дуэт, и Деку не из тех, кто вот так вот бросал близких людей. Неужели, этот гадёныш решил, что добьётся всего один, вот так просто сбросил Кацуки со счетов? — Бро, без обид, но ты выглядишь как побитая псина, — однажды говорит ему Киришима на одном из совместных патрулей, — ты слишком много работаешь, тебе нужно взять хотя бы небольшой перерыв. — А тебе-то что, Киришима? Не нуди, ты мне не мамка, — моментально раздражается Кацуки, буквально выплёвывая слова сквозь зубы. Может он и не спал вторые сутки, но кого это волнует? Он метит в десятку топа в первый год после своего дебюта, когда Эйджиро не входит даже в тридцадку. Топы — безнадёжно устарели, но для большинства ублюдков они что-то значат, а потому придётся пахать, чтобы туда попасть. Несмотря на ноющую и непроходящую привязанность к Деку, Кацуки должен ему показать, от чего тот отказался. Он всё ещё может быть ему равным, а также быть лучшим. — Ты раньше сдохнешь, чем добьёшься своей цели, — озадаченно произносит Киришима, удивляясь сам себе. Он не должен был этого говорить, но оно само вырвалось. Кацуки знает, что он прав, и ему от этого вдвойне неприятно. Он отмахивается, советует Эйджиро смотреть за собой и уверяет, что своё дерьмо он разгребёт сам. После патруля Киришима тащит его в бар. И впервые Бакуго соглашается, забивает на геройский отчёт, действует так безответственно по отношению к своей работе. К чёрту всё, в начале зимы ему особенно паршиво. Погода зачастую холодная и убогая, злодеи в подполье набираются сил, а вся работа сводится в основном к помощи гражданским. Киришима примечает в отдалённом слабо освещённом углу столик, и они садятся туда. — Нам лучше не привлекать лишнего внимания, — поясняет Эйджиро, утыкаясь в барную карту. — Да уж, блять, — отзывается Кацуки, — не думаешь, что нам перед этим надо было хотя бы переодеться? Даже в тёмном углу наши геройские костюмы могут привлечь внимание! — Тише, бро, — шепчет Киришима, — ты же не хочешь, чтобы сюда слетелась половина городских репортёров? Кацуки в ответ усмехается, снимая наручи и оставляя их рядом с собой на мягком диванчике. Он помнит, как на прошлой неделе скроллил ленту в метро по дороге в офис и видел новость, как пьяный Рэд Райот полчаса около бара пытался снять с дерева кошку, чтобы впечатлить журналистов. Пушистая, по итогу, поцарапала ему лицо, и теперь у Киришимы и на второй брови в напоминание о том инциденте красовалась красноватая отметина. — Ну, если что, ты знаешь, как их впечатлить. Эйджиро обидчиво пнул его ногой под столом, а Кацуки, вместо того, чтобы огрызнуться, искренне рассмеялся. Киришима тут же подхватил, и впервые за долгое время Бакуго слегка расслабился. Они выпили немного пива, вспоминали школьные годы и смеялись. Кто-то сел за ближний к ним столик и исподтишка снимал, но Кацуки было уже настолько плевать, что он даже не пошёл объяснять, что съёмка без их согласия запрещена. Киришима заказал ещё пива, объявив, что он угощает. И всё было прекрасно ровно до того момента, пока Кацуки не обратил внимание на висевший на противоположной стороне телек, который зачем-то кто-то включил. — Какого, блять, хрена? — Бакуго резко подскочил на своём месте и качнул стол, от чего сидевший напротив Киришима чуть не поперхнулся пивом. — Бакуго, чё за дела? — возмутился Эйджиро, салфеткой стирая пролитое на стол пиво. Кацуки не ответил, прожигая взглядом экран телевизора. Киришима повернул голову и сразу всё понял. По новостям передавали, что в результате последней миссии профессиональный герой Деку попал в реанимацию, и находится в крайне тяжёлом состоянии. — Этот сраный задрот! — крикнул Кацуки, привлекая к их столику всё внимание, что только было вокруг, — какого чёрта он решил сдохнуть, так и не увидев своими невозможно тупыми зелёными глазами, что я обогнал его в топе! Стукнув кулаком по столу, Кацуки злобно сверкнул глазами, быстро защёлкнул наручи, и ничего не объясняя, ушёл. Киришима в объяснениях и не нуждался. Будучи внимательным и чутким к своим друзьям, он раньше остальных заметил и понял, что не так. Эйджиро проводил с Бакуго достаточно много времени, чтобы заметить, как его друг провожает Мидорию взглядом, как ищет его в толпе остальных студентов, как цепляется за пока ещё общие стажировки. Наблюдать за этим было чертовски грустно. Пройдя мимо ублюдка, что снимал всё это время на камеру, Кацуки еле сдержался от того, чтобы не встряхнуть его. Остановило только осознание, что одной устроенной сцены, о которой завтра утром будет говорить вся Япония, уже достаточно. Пф, подумаешь, молодой герой слегка выпил в свободное время и чуточку вспылил. Да, это могло бы остаться никому не интересным, если бы не касалось героя Деку. И с того самого момента всё пошло наперекосяк. Статьи с кричащими заголовками вроде: «про-герой Динамит считает, что глаза про-героя Деку невозможно тупые и зелёные» Кацуки игнорировал, от комментариев отказывался, даже смог два раза слить пресс-конференции по этому поводу. Но весь мир как будто не собирался об этом забывать, попрекая его этими словами. К моменту, когда Изуку выписали из больницы, даже злодеи дразнили Бакуго, от чего характер нанесённых им при задержании травм становился чудовищным. Кацуки отправлял их в реанимацию одного за одним, и, конечно же, Деку не мог не прознать об этом. Пресс-служба его агентства сообщила ему, что Япония замерла в ожидании комментария от Деку, а также о возросшей их с Кацуки популярности на этом фоне. Изуку прочитал каждую статью, посмотрел исходное видео, позволив себе улыбнуться, но он так и не понял, какой ответ от него хотят услышать. Он мог опрометчиво взболтнуть лишнего, потому что слова, которые выкрикнул Кацуки, пробудили в нём что-то давно подавляемое и забытое. Что-то тёплое и ностальгическое, хранимое с детства. Что-то, что Изуку так упорно старался выморать, чтобы не испортить жизнь ни себе, ни Каччану. Поэтому на предновогодней конференции, первой после его выписки из больницы, Изуку широко улыбнулся и ответил резче, чем рассчитывал: — Без комментариев. Таким образом, казалось, они оба скинули с себя ответственность. Но жажда прояснить этот момент возрастала, давно забытая влюблённость царапала рёбра и рвалась, сбивая с пути. Изуку не для того решил похоронить это до того момента, пока всё вокруг не сгорело, не для этого он сознательно отказывался от своей второй мечты — быть с Каччаном. Тому, кто взял на себя ношу символа мира было не дозволено иметь чувства, которые в любую секунду могли всё испортить, создать дополнительный риск. Деку обязан был поступить так в прошлом ради будущего. Для героя такого уровня отношения или семья не могли кончиться ничем хорошим, Изуку видел такой пример собственными глазами. Да и гарантии, что это взаимно, у Деку никогда не было. Каччан никогда не позволял себе ничего лишнего, что могло бы выйти за рамки извечно соперничающих друзей, и пусть временами Изуку ловил что-то в его взгляде, ему могло просто показаться. Он помнит, как на одной из их совместных учебных сессий, он ненароком задел ладонь Кацуки. Тот в ответ только дёрнулся корпусом, но не убрал свою руку, даже не наорал, напоминая о личном пространстве. Издав какой-то задушенный звук, Изуку всё же отодвинул свою руку, краснея при этом так, что пришлось прятать лицо в сгибе локтя. — Ты в порядке, задрот? — Кацуки слегка развернулся к нему, пытаясь заглянуть в глаза. — Душно стало? — Каччан немного приблизился, пытаясь отнять руку от его лица, но Деку упорно сопротивлялся. — Твою мать, Изуку! Тебе не хватает воздуха, тупица, так ты его только перекрываешь! Убери руку! — Каччан, отпусти! — еле выдавил из себя Деку, ощущая подступающую панику. Если Кацуки сейчас увидит его залитое краской лицо, то сможет сопоставить это состояние с предшествующем касанием. И тогда всё станет совсем плохо. — У меня есть вода, — вспомнил Кацуки и прекратил попытки оторвать лицо Изуку от руки и наоборот. Он быстро поднялся с пола, открыл дверь на балкон, впуская прохладный воздух, а после взял со стола пластиковую бутылку с водой. — На, выпей, тебя отпустит. Кажется, Изуку в тот момент просто сходил с ума — такой собранный и даже заботливый Каччан заставлял сердце бешено колотиться. Проклятый румянец не собирался покидать его щёки, а внизу живота что-то сплеталось в узел. — Очнись уже, — Деку ощутил несильный щелбан по своей макушке и наконец вытащил лицо из сгиба локтя, встречаясь с сидевшим напротив на корточках Каччаном взглядом. Кацуки выглядел обеспокоенным, но таким чертовски красивым. Отросшие светлые волосы закрывали один глаз, бросая острую тень практически на половину лица. Свет от лампы сбоку от него падал на вторую половину лица, подсвечивая кожу. Его школьная рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, галстук снят и отправлен в небытие сразу после занятий. Изуку и мечтать не мог, что когда-нибудь сможет видеть Каччана на таком близком расстоянии вне тренировок и общих заданий. Такой Каччан выглядел в его глазах слишком домашним и комфортным, Деку очень хотелось уронить голову ему на грудь и сдавить в объятиях, но боль от осознания, что всё это он сам себе надумал, приземляла. — Каччан… — тихо отозвался Деку, облизывая пересохшие губы, упорно стараясь смотреть куда угодно, но только не на его грудь. — Что с тобой, задрот? Пал жертвой квадратных уравнений? — разрядил обстановку Каччан, поднеся прохладную бутылку к щеке Изуку, который рефлекторно перехватил её. — Очень смешно. Больше они никогда не возвращались к этому, и в тот вечер Деку дал себе обещание никогда больше не допускать подобных мыслей. Но каждый раз рядом с Каччаном здравый смысл куда-то испарялся, Изуку всё больше тонул в болоте из своих чувств, и потому решил отдалиться. Деку жалел об этом практически каждый день своей жизни, но постоянно напоминал себе, ради чего всё это. Казалось, образ сильного и несокрушимого одинокого героя, каким на своём пике был Всемогущий, мог уберечь общество от появления нового злодея вроде Все за одного. Изуку не мог позволить себе слабости, чтобы опрометчиво упустить из виду зло вселенского масштаба. Всемогущий упустил однажды, получив серьёзную травму, и это привело к гражданской войне, практически уничтожившей Японию. Имея такой пример, Деку не должен был облажаться. Только вот слова Кацуки запустили давно выключенный механизм, пошатнули уверенность Деку относительно его выбора, отпечатались в памяти, отказываясь забываться. Раз за разом он мысленно возвращался к этому, отчётливо ощущая, как летит в пропасть. *** Новый год наступил совершенно внезапно, и единственное, что Изуку успел сделать в праздники — вырваться на один день к матери. После этого он сразу же вернулся к работе одним из первых, тут же записывая себя на всевозможные миссии. Нужно было заработаться так, чтобы не было сил думать о вспыхнувших чувствах. — Деку-сан, вы помните, что завтра у вас первая в новом году конференция? — учтиво спросила его секретарша, выгружая на стол толстую папку со списком согласованных пиар-командой ответов на возможные вопросы. — Ознакомьтесь, пожалуйста. — Уже завтра? — встревожился Изуку, хаотично вытаскивая из папки листы. — Подождите, ещё не поздно всё отменить? Или хотя бы перенести? — Послезавтра объявляют результаты топа, поэтому ваша общая с Динамитом конференция должна пройти именно завтра, — девушка неловко пригладила свой пиджак, не зная, как убедительнее аргументировать позицию агентства. — Деку-сан, это прекрасная возможность попасть в топ десять лучших героев в последний момент. — Я понял, — вздохнул Деку, запуская свободную руку в кудрявые волосы, нервно их теребя. Второй рукой он раскладывал по столу листы, мельком изучая текст. К сожалению, менеджеры, отвечающие за пиар были правы: в декабре Деку две недели пробыл в больнице и не геройствовал, а значит, его позиция в рейтинге просела. — Погодите, что значит общая? Девушка пожала плечами и развернулась к выходу. — Не могу знать. Но в документах должно быть об этом написано. Ничего не оставалось, кроме как поблагодарить её и вчитываться уже внимательнее. И какого чёрта даже после нового года журналисты не успокоились, припоминая ту реакцию Кацуки на попавшего в больницу Изуку. Очевидно, что текст был составлен с согласованием с агентством Кацуки и его менеджерами, а значит у Каччана есть точно такой же список. Наверняка он уже в курсе, сидит у себя в кабинете и продумывает изощрённый план убийства Деку, лишь бы не участвовать с ним в одной конференции и не разговаривать про него же. Нет тела — нет проблемы, так ведь? Бакуго действительно сидел у себя в офисе и составлял отчёт по итогу взятой на себя новогодней миссии, когда ему принесли эту сраную папку на ознакомление. — Да чёрта с два я хочу в этом участвовать! — кричал Кацуки на каждый предмет мебели в своём кабинете, размахивая папкой. Его менеджер и секретарь предварительно вышли за дверь, так как знали о непростом характере героя, с которым они должны нянчиться по контракту, и к счастью, этого не слышали. — Я плачу вам проценты со своей зарплаты для того, чтобы вы подсовывали мне подобную хуйню?! Успокоившись, Кацуки грузно рухнул на стул, швыряя папку на стол. Какие-то листы выпали и скользнули по поверхности, другие бумаги со стола поднялись вверх и слетели на пол. — Ну почему всё всегда через жопу? — обратился он в пространство, после чего собрал всё упавшее и сложил обратно на стол. — Вряд ли Деку тоже хочет участвовать в этом цирке, — промелькнула догадка, — снова сольётся. Проклятые журналисты раздули из такой мелкой хуйни чёртову сенсацию, весь месяц не давая покоя. Кто бы знал, что быть героем, значит оказываться в таких ситуациях? Но было в этом и что-то хорошее: по крайней мере, все очень быстро забыли про Киришиму и кошку. Журналисты перестали колупать другу Кацуки мозги благодаря ему, хах, пожалуйста, обращайся, дружище. Это не могло продолжаться бесконечно. Сколько можно ходить вокруг да около, что плохого в том, что Кацуки всё ещё беспокоится за Деку и считает его слишком беспечным? Что плохого в том, что он цепляется за чувства к парню, благодаря которому Бакуго когда-то смог понять, что такое быть настоящим героем? Хуже уже точно не будет — Изуку своими руками порвал все связывающие их нити ещё в Академии. Для него не должно ничего измениться, а вот Кацуки станет легче. Он наконец сможет отпустить это и пережить. Ему уже совершенно не хотелось что-то доказывать, хотелось покоя и умиротворения. Возможно, Бакуго смог бы позволить себе маленький отпуск после такого, съездить в горы и вернуться обновлённым. Без чувств, что камнем болтаются на шее, прибивая к земле и мешая развиваться без оглядки на Деку. Хорошенько обдумав, Кацуки просит Тодороки скинуть номер Деку, и пишет ему сообщение, предлагая встретиться и обсудить грядущую конференцию. На ответ особо не рассчитывает, но задрот соглашается, обещая подъехать к его офису через час. Кацуки стоит на тротуаре около своего агентства, нервно отхлёбывая противный кофе из автомата. Обусловленный час почти прошёл, и с каждой минутой волнение накатывало сильнее. Бакуго потел так, словно на улице было жаркое лето, но никак не промозглый январь. Оставалось надеяться, что пот не сдетонирует случайно, так как порча своей гражданской одежды явно не входила в его расходы и планы. У Кацуки и без того были космические штрафы за прошлые инциденты с покалеченными им злодеями, процент за лечение которых после задержания списывали с него. Хорошо, что никто из этих отбросов не сдох — иначе следующие несколько лет Бакуго работал себе в убыток, выплачивая непомерные компенсации. Сраная судебная система, считающая за людей даже такое отребье. — Каччан? — послышалось рядом, и Кацуки чертыхнулся, запоздало приходя в себя. Чёртов Деку сдержанно улыбался ему, пряча руки в огромных карманах куртки. — Опаздываешь, задрот, — отозвался он, мелочно припоминая каждую секунду, на которую Деку опоздал. — Вообще-то, я вовремя, — Изуку вытащил из кармана телефон, демонстрируя Кацуки дисплей. На время он не обратил никакого внимания, цепляясь за картинку на заставке. Ничего не обычного, скучно даже для такого задрота. Бакуго ожидал увидеть фотку Деку или какого-нибудь героя, но, серьёзно, это был просто оранжевый фон? — Почему оранжевый, а? — О чём ты… — буквально на секунду Изуку завис, но быстро понял, что Кацуки спрашивает про заставку. — Рандомный фон, вот и всё, — он пожал плечами, не собираясь признаваться почему выбрал именно этот цвет, — вообще-то, я думал, что ты хочешь обсудить конференцию. У меня не так много времени, чтобы обсуждать посторонние глупости, Каччан. — И с каких пор ты стал таким занятым? — ядовито ответил Бакуго, сжимая опустевший стакан с такой яростью, что тот полностью деформировался. — Нахуй эту конференцию и всё, что с ней связано. Я не собираюсь проёбывать свой шанс узнать у тебя, какого хуя ты отдалился? Почему ты избегал меня столько времени, когда мы планировали начать карьеру вместе? Какого чёрта ты дал мне надежду, а потом всё обломал? — Что ты такое говоришь?! — возмутился Деку, вскидывая руки перед собой. Каччан звучал тоскливо и злобно, а взорвавшийся в его руке бумажный стаканчик только служил подтверждением, насколько он серьёзен в своих претензиях. — Ты не поранился? — Не надо обо мне беспокоиться, — Кацуки машинально отбил протянутую к нему в осторожном жесте руку. — Как будто я могу навредить себе своей причудой, тупица! — Можешь, вообще-то, — упёрся Изуку, неоднократно видевший следы от ожогов на светлой коже, — Каччан, не думаю, что стоит орать об этом здесь. Если хочешь высказать мне всё в лицо, у тебя завтра будет такая возможность. Стоило только Изуку развернуться, как его схватили за капюшон и потянули обратно. — А ну стоять, мы не закончили, Деку! — Отпусти, ты же не хочешь, чтобы мы подрались прямо здесь, правда? — обернувшись назад, Изуку заметил, насколько Каччан переменился в лице. Он знал, что шум может привлечь много людей, редкие прохожие и так оборачивались на них с нечитаемым выражением лица. Даже если они подерутся, легче никому не станет. Проще будет, если они снова сведут общение к минимуму. — Отпусти меня, Каччан. Я пойду. — Никуда ты не пойдёшь, пока не ответишь! С чего ты взял, что со мной можно как с псиной? Сначала подпустил, а потом прогнал пинком под зад, да? — Кацуки с силой дёрнул его на себя, но ожидавший такого хода Деку успел активировать один за всех и направить его в ноги, сохраняя равновесие. Возможно, Каччан и поймал бы его, как сделал это в прошлом, но рисковать и больно приземляться на асфальт не хотелось. — Держу в курсе, от меня не так просто избавиться! — Боже мой, Каччан, — ловко вывернувшись из крепкой хватки, Изуку развернулся к нему лицом, — как преемник Всемогущего, я должен был дебютировать один. Неужели я должен проговаривать такие очевидные вещи? — А нахрена надо было давать мне надежду, чёртов ты ублюдок? — Кацуки тут же подошёл ближе и схватил за грудки, встряхивая. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, Изуку?! Наконец, стена, которой оба упорно огораживались, рухнула. И для этого им не потребовалось даже бить друг друга, как в первый год обучения. Изуку видел, что плескалось в глазах Кацуки, и понимал, что он видит то же самое в его глазах. Пара лет сожалений от упущенной когда-то возможности, чтобы сейчас они окончательно превратили в руины оставшийся мост. Было слишком откровенно вот так шумно выяснять отношения посреди улицы, ещё и около агентства Кацуки, но обратно пути не было. Кто-то из прохожих уже снимал эту сцену на телефон, и Изуку не хотел утром перед их совместной конференцией видеть заголовки с подробностями того, как два героя смачно посрались на потеху публике предшествующим вечером. А потому он схватил державшие его руки, отцепил их от своей одежды, но не отпустил. Как следует оттолкнувшись ногами от земли, Деку активировал квирк полёта, в процессе набора высоты прижимая Кацуки к себе покрепче. — Что ты делаешь, блять? — прикрикнул на него Каччан, пытаясь вырваться, — если ты забыл, я и сам могу летать, используя серию взрывов! — Конечно, я помню, — сменив траекторию, Изуку взял курс на ближайшую не слишком высокую крышу, — просто так было быстрее. Какой-то гражданский снимал нас на телефон, надо было уходить. — То есть по-твоему сбежать вместе на камеру не так подозрительно, как подраться? — с явной иронией уточнил Бакуго, приземлившись вместе с Деку на обледенелой крыше. — Извини за это, — Изуку потёр затылок, разглядывая антенну позади Кацуки, — надо было срочно что-то предпринять. Бакуго не ответил, усаживаясь на более-менее сухом участке крыши. Плевать, если он заболеет, ведь всё это не имеет смысла. Деку молча падает рядом, задевая его своим плечом, ощущая исходящее тепло от касания через плотную ткань одежды. Каччан смотрит на пол под ногами, Изуку же смотрит на тёмное небо прямо над ними. Возникшая тишина успокаивает, а прохладный ветер помогает остыть. Деку чувствует, что не хочет сбегать даже в том случае, если это правильно. Сейчас он отчётливо ощущает себя целым впервые за такой долгий срок. — И что, даже не спросишь, что я думаю на этот счёт? — Кацуки нарушает тишину, оторвавшись от разглядывания пола. — Что ты думаешь, Каччан? — Изуку в нервной привычке теребит покрытые шрамами пальцы, совсем не ощущая холода. — Ты — последнее, что я видел перед тем, как сдох. Я видел твою глупую детскую довольную рожу, а не своих родителей, — он поднял голову, тоже всматриваясь в тёмное небо, — можешь себе представить, насколько это важно? — О, я… — Заткнись, я ещё не закончил, — Кацуки выставил ладонь перед его лицом, и Деку напряжённо вдохнул, вслушиваясь. — Я был так рад, когда очнулся и понял, что я выжил. Мне казалось, что теперь я могу всё исправить. Но ты какого-то хуя сначала был рядом, а потом свалил. Думаешь, я тупой, и не понял, что ты меня игноришь и сознательно избегаешь? Думать об этой херне мешает мне жить. В чём сраная причина? Я же старался быть лучше! Кацуки засунул левую руку в небольшой сугроб рядом с ним, чтобы случайно не сдетонировать. Говорить обо всём этом вслух слишком волнительно и сложно. Он столько раз переваривал это дерьмо наедине с собой даже не надеясь, что когда-нибудь сможет честно рассказать об этом Деку. Изуку не упустил этот жест из виду, и ему стало так тоскливо. Что-то внутри него со свистом рухнуло вниз, закололо под рёбрами, а в уголках глаз собрались невесомые слезинки. Деку не помнит, когда в последний раз плакал. Кацуки не помнит, когда он в последний раз делал это при нём. — Каччан, я не хотел, чтобы всё было так, — осторожно начал он, — я видел, к чему всё идёт и не хотел допускать ошибок на пути к нашей общей мечте. Меня испугала возможная перспектива того, что я чувствовал. Ты был прав, я трус и слабак, — Изуку всхлипнул, чувствуя, как по щеке пробежала обжигающая слеза, — но я хотел отгородить тебя от всех рисков. Ты и так сильно пострадал из-за меня в прошлом, и я не хотел быть возможной причиной твоих новых травм. — Сколько раз я говорил, что не нужно меня защищать? — отряхнув руку от снега, Кацуки повернул голову в его сторону. — Глупый Деку, кем ты себя возомнил? — Что плохого в том, чтобы… — Деку склонил голову, хлюпая носом и растирая не поддающийся контролю поток слёз по щекам, — чтобы защищать того, кого любишь. Любыми возможными способами. — Сказал бы раньше, мы бы не просрали столько времени, — рука Кацуки сама по себе опустилась на макушку и зарылась в волосах. Жест был чересчур нежным для кого-то вроде Каччана, и Изуку неосознанно поднял голову, поддаваясь. — Изуку, блять, мне потребовалось сдохнуть, чтобы понять, как много ты для меня значишь. Мы бы придумали что-нибудь. — Твои слова в том баре… Ты же переживал обо мне? — спросил Деку, продолжая тихонько всхлипывать и растирать мокрые щёки, — что я для тебя значу, Каччан? — Всё, глупый задрот, — сорвалось с языка быстрее, чем Кацуки успел подумать. Его рука лишь глубже погрузилась в мягкие волосы, — может, у меня и нет семи причуд, но жопу надрать любому злодею я могу и с одной. Меня не надо защищать. — Ты хоть представляешь, как общество отреагирует, если узнает об этом? — наконец, Изуку нашёл в себе силы поднять голову и повернуться. Рука Кацуки скользнула ниже, к затылку, заставляя подчиниться и наклониться. Деку уткнулся в широкое плечо, начав мелко дрожать от длительного пребывания на холоде. Бакуго обнял его и второй рукой, втягивая в объятия, которых давно не хватало. — Дерьмовым статистам не обязательно об этом знать. Их вообще не должен ебать ни один из аспектов личной жизни того, кто жопу рвёт ради их безопасности. Ты готов отказаться от личного счастья в угоду обществу, а, задрот? — Так поступают герои, — иступлённо пробубнил Деку ему в плечо, — наверное, так правильно. — Хер там! — вцепившись в Изуку ещё крепче, Бакуго опустил подбородок на его голову, — в первую очередь ты тоже живой человек. Блять, почему я должен из всех людей объяснять тебе это? — Ты говоришь как Урарака-сан, — усмехнулся Деку, наконец обнимая Кацуки в ответ, тем самым подтверждая, что он не может от него отказаться. — Даже Круглолицая поумнее тебя будет, — фыркает Кацуки, про себя отмечая, что Очако умнее, чем ему казалось раньше. Может, во многом благодаря ей Изуку решился сегодня прийти. Он не поверит, если Деку скажет, что не обсуждал это с ней, потому что это была очевидная ложь — Урарака была самой близкой подругой Изуку, и он точно ей доверял. — Кацуки, — позвал Изуку, неожиданно серьёзно и впервые за всю их сознательную жизнь называя его полным именем, а не глуповатым детским прозвищем. Бакуго на секунду забыл, как дышать, и замер в ожидании. — Я не должен был строить планы, а потом их рушить из-за своей неуверенности. Прости меня. Я хочу всё исправить. Кацуки молча осмысливал сказанное, предсказуемо выбирая дать ему шанс. Он хотел быть с Изуку так же сильно, как стать первым героем Японии, так почему он должен отказываться сейчас, когда они всё прояснили? — Закрепим обещание, Изуку, — рука с затылка скользнула на веснушчатую щёку, заставляя вздрогнуть, а после переместилась на подбородок, вынуждая поднять голову. Деку понял его без слов, и сам потянулся к тёплым губам, целомудренно касаясь своими губами. Кацуки прихватил его нижнюю губу, на пробу лизнул её, и Деку хихикнул, ощущая щекотку. Бакуго тут же смутился, в первый раз жалея, что у него не было никакого опыта, хоть и были возможности опробовать это с другими людьми. Но всё это было не тем, чего он хотел, Кацуки намеренно хранил эти касания лишь для одного человека. И если бы они не достались Изуку, то не достались бы никому. Судя по неумелым жестам Деку, он разделял такую же позицию, что сильно льстило Кацуки. В лёгкие невинные поцелуи Изуку вкладывал всё, что Кацуки для него значит. Постепенно их прикосновения к друг другу стали более уверенными, а поцелуй более чутким и похожим на что-то настоящее и правильное. Холод практически перестал ощущаться, и они провели достаточно много времени целуясь на обледенелой крыше. Ночью они заучат ответы, составленные менеджерами, а днём зачитают их на конференции с серьёзными лицами. Разойдутся каждый в свою сторону, чтобы не вызывать подозрений, а после встретятся и будут навёрстывать упущенное. Кацуки чувствует, что в этот раз Изуку его не оттолкнёт и ни за что от него не откажется. Они пройдут через любые трудности, держась за руки, как и должны были с самого начала. Изуку чувствует, что рядом с Кацуки он гораздо сильнее, чем без него. Каччан разделит с ним тяжёлую ношу символа порядка и спокойствия в обществе, а там и самому обществу ничего не останется, кроме как принять их отношения. В будущем будет непросто, но и трудности никогда их не останавливали.