Я так устал доказывать, что я достоен большего.

      Духота. Если можно было бы описать одним словом всё душевное и физическое состояние Фуго, то лучше этого ничего не смогло бы подойти столь же идеально и столь же красноречиво. Всю жизнь его преследует этот стесняющий лёгкие зной ,да мерзкое ощущение медленного гниения,к которому он уже давно привык.       И сейчас, стараясь не задохнуться от сильно сжимающего шею галстука, который в этой атмосфере дешёвого, грязного и душного мотеля скорее играл роль петли,Фуго смотрел на, заснувшего в одних трусах ,Наранчу. Рассматривал и сам себя в очередной раз спрашивал:«Насколько же мерзким должен быть тип, что ,словно отбитый наркоман, может позволять себе с удовольствием смотреть на все неровности этого тела как на личную дозу? Дозу вмятин от вилок и ручек,оставленных самим же Фуго, дозу синяков,небольших шрамов,дозу малозаметных прыщиков на спине. Какому ублюдку будет это так сильно нравится?» И Наранча ведь даже не замечал как часто на него обращают взгляд, как часто желают вновь посмотреть на взъерошенные, грязные, нередко сальные волосы. Не замечал даже как часто смотрят на его занозчивую неаккуратность и забывчивость. Фуго видел и глупых уродов, и неотес, и просто грязных людей, но Наранча... Он словно был по жуткому радостной, кислотной песней в меланхоличном плейлисте извращенца, слушающего только страдальческие крики под грустный, гитарный минус. Слишком странный, слишком простой и слишком искренний. Понастоящему хорош и имеет свой личный шарм, даже ничего не стесняясь в себе. Он не потерял вкус, возможность идти, радоваться. Ему незачем выдавливать мерзкое, лживое безразличие к чему-либо, ведь он всё ещё жив.       И каждый раз, когда Фуго смотрел на его личную свободу, он хотел просто прилинуть к ней. Быть рядом с таким страстным человеком, отдавая в ответ все свои настоящие чувства, отдавая всю свою злость, показывая абсолютно все нервые срывы, которые невозможно держать при себе. И Наранча просто превратит это в подобие смехотворнгого соревнования. Кто ещё мог бы так просто и легко смеяться над таким? И кто ещё заразил бы Фуго этим смехом так сильно? С Гиргой можно не стыдясь радоваться глупым разговорам, сплетням, делать что-то из чистого желания. Но вот, оставшись наедине с Панакоттой Фуго, смотря ему глаза, подавленный спазмами мозг, срывается в панической аттаке и желание ебануть себя ножом по горлу, чтобы от туда вылезла коричневая, уже давно разлагающая гниль, которая успела даже покрыться плесенью от того сколько ей приходилось скрываться в этой омерзительной оболочке под ужасной духотой. И каждый раз он забывает, что вокруг него любящие люди. Мысли о том, что его возможно полюбить, отложились в такой запыленной и окруженной пауками тьме разума, что от туда их достать ему самому стало невозможно. Да и мозгу уже давно насрать на тщетные, ежедневные попытки напомнить себе об этом.       И ведь Фуго знает не идеальных людей. Почти каждый день видит открытого при всех Мисту, что не стесняется жить и любить эту жизнь, будучи просто собой. А Абаккио? Преданный, такой попросту хороший и находится сейчас с ними, рядом. Чуть ли не пример для подражания. Разве он понастоящему не счастлив и не может также радовать других? Было бы попросту глупо считать, что Леоне никогда с собой не боролся, не старался переступить через прошлое и начать всё заново. И не все знают сколько раз он отчаивался и какова была его душевная боль. Даже сам Буччеллати, имея сложное детство, столько работы, ответственности. Разве он закрылся в себе за все года? Разве он не открыт и не может чувствовать себя отрадно в кругу своей семьи? В кругу Наранчи, Мисты, Абаккио, Джорно, Фуго. И Фуго так же любит, так же предан, так же всем рад, так же не желает уходить и так же хочет пойти на безумные поступки, на которые способны остальные. Только проблема в том, что на свой счёт он жалко отчаился и понял, что для себя ему остаётся быть лишь поганым, человекоподобным уёбищем,которое вечно подавляет эмоцию за эмоцией.       Зачем ему воспитание, ум, миллиарды прочитанных книг за спиной, если сейчас по его горячим, чуть сгоревшим от солнца щекам, льются слезы от того, что в голове вновь крутятся главные вопросы:«Изменится ли хоть что-нибудь, если Наранча прямо сейчас проснётся? Как отреагирует, если встанет с мокрой кровати, протрет глаза от ярких, и словно сейчас по-особому скверных, лучей солнца и увидит эту картину? Что изменится , если он повернётся и увидит как Фуго сидит на стуле, обняв колени и как попутно вытирает, не перестающие литься, слезы? Слёзы от банального бессилия и усталости. »

***

–Эй, ты чего? Бля,Фуго, всё норм? – Наранча приподнялся с кровати, не сразу даже поняв в чем дело. Ответами послужили тишина и опущенный от стыда взгляд.       Фуго правда понимал, что Наранча спрашивает не из-за вежливости, ибо ярко выраженной вежливости в нем нет и вряд-ли хоть когда-то была. Он переживает,но точно не поймёт, если Фуго скажет прямо сейчас, что чувствует себя настолько мерзко, насколько может чувствовать себя вообще человек. Он словно застрял в пустыне, лёжа на горячем камне, покрытым небольшим слоем песка. А сверху кружит стая стервятников, которая заставляет понимать, что через секунды расхватит каждый кусочек его дохлого тела, и ...       Гирга резким движением свалил его ноги со стула, став их заменой и сам обнял Панакотту. Обнял так крепко, так чувственно, как только мог в подобной позе. –Подумаешь, хуйня какая-то там приключилась! Даже если не скажешь что у тебя, то я сам,лично надеру задницу каждому, кто обидел тебя! – Такой преободряющтй тон словно сам заставлял Фуго встать и неловко положить дрожащие руки на спину Гирге. Ещё немного и из-за его ручьёв слез, комната превратится в бассейн, где можно будет наконец-то освежиться от жарких будней, и брать по 10 евро за вход с постояльцев мотеля, которые точно также задыхаются зноем. К слову, за пару посетителей можно будет купить себе нормальный кондиционер и охлаждающую газировку. Но пока, к сожалению, бассейна нет, поэтому ногам Фуго остаётся лишь не желать относиться к этому грязному, запачканному телу и не признавать больше его своим хозяином, становясь все безформенне. Если бы не способность держать себя в руках, то через секунду конечности превратились бы в рой червей, половина из которых убегут в страхе, а другая прилепится к Наранче и будет шептать ему соблазняющие комплименты. Этим умным червям должно быть стыдно за то, что они ещё не додумались съесть всё содержимое мозга из столь тяжёлой головы. Тогда бы им было гораздо легче её держать. Не так ли?

***

–Слушай, может тебе там купить чё-нибудь? Или принести? –Я бы хотел чай. Горячий. – Наранча кивнул и тут же убежал в одних трусах, даже не заперев дверь. Никакого стеснения. Хотя должно ли быть оно в этом скверном месте? Фуго не стал задумываться над такими вещами и просто запер дверь, после чего пошёл в нечто, отдалённо напоминающее ванную комнату. Старое, грязное зеркало с дешёвой оправой. Кажется раньше она была белой,но время и постояльцы перекрасили её в коричнево-черно-зелёной. Что это вообще? Грязь и плесень? Ну и плевать, всё равно этот стиль безысходности идеально дополнял жирные, от непойми чего, обои, грязную раковину и такой же грязный туалет. В таких ахуительных апартаментах приказал отоспаться босс. Какой же он щедрый ублюдок. Наверное так и хочет, дабы ему хуйца соснули за такое благородные подарки.

***

–Панакотта Фуго, опять ты выглядишь как потасканная блядина? — В зеркале Фуго лишь видел стекающий пот, мокрые волосы, заплаканные глаза, с бессонными синяками под ними, и красные щеки на бессформенном черном пласте, которое било дырявостью своего существа. Его лицо так часто называли аристократичным, аккуратным,благородным. Даже и не сосчитать сколько раз он слышал фразу :«Панакотта Фуго, сразу видно, что мальчик из богатой семьи».Из этой уебищной богатой семьи,где родители в глазах всех вокруг были идеальными. О них только и можно мечтать,ведь у них вырос такой умный, красивый , славный мальчик. Столько знает, столькому учился, столько имеет наград и заслуженно прекрасных оценок. Прям ебучий идеал! Ни сколько не проблемный блядь! Ребёнок, которого скорее выставляли как идеальную куклу, которая нахуй мир завоюет для этих уебков и будет им все деньги отдавать, дарить бриллианты и изумруды, оплатит им все их мечты. И конечно одной из главных целей будет найти красивую девушку из такой же богатой ,ублюдской семьи ,а после нарожать таких же клишированных детей в которых с каждым днем лишь больше будет расти ненависть к ним самим. И эти мелкие пиздюки должны быть благодарны, ведь родители же столько в них вложили, так старались для них. Конечно мы любим тебя, но тебе нужно заслужить нашу сраную любовь, Панакотта Фуго!

***

–Да блять, Фуго! Ты ахуел?! Я на минуту ведь ушёл! Че стряслось? Пиковую даму увидел? – Зеркало было разбито вдребезги, а сам виновник этого стоял и безжизненным, замыленным взглядом смотрел на осколки, что упали прямо в раковину. Удивительно как он сам не поранился с таким ударом. Неужто даже стеклышки избегают его, считая ,что лучше уж упасть в грязный туалет или на пол? –Да не переживай из-за этого дешёвого зеркала. Идём лучше. Я твой чай принёс. Не знал какой лучше, поэтому один заварил чёрный, а другой зелёный. Но чёрный пиздец сладкий, там 5 кубиков. Я его хотел больше, поэтому тебе зелёный. –Спасибо – Фуго прошёлся обувью по осколкам, вызывав характерный хруст, и взял свой зелёный чай. Сколько же там заварки? Наранча опять слишком переборщил. –На самом деле я предпочитаю больше сладкий чай. –Серьёзно? Я думал тебе типа всё горькое нравится. Хотя, блин, ты же так часто ешь всякие тортики. Не подумал. –И так горечи в жизни много. Нужно чем-то разбавлять. –Ну, сорри. Могу ещё принести или, вот, возьми мой. – Наранча протянул свою кружку, желая обменяться. –Нет, спасибо. Я выпью этот. –Как хочешь. Кстати, там эта, девушка за стойкой такая красивая! Такая милая! Разрешила к ней зайти, чай заварить. Тоже блондиночка, как ты. –Не удивилась что ты в одних трусах? –Да кого это удивляет? Я ж не голый. –Это всё ещё неприлично –Задолбал со своим прилично - неприлично. Жарко же. Ты вообще сейчас превратишься в жареную рыбу в этом костюме. –Тут много дырок, мне довольно комфортно. –Ну и лох, стесняйся дальше. А сильным мужчинам одежда не нужна – Наранча отпил свой чай, который подостыл, но всё равно являлся горячим. Заставляет всё тело чуть ли не тлеть в огне. Впрочем, от этого баланса внутренней и внешней жары ему стало получше. К сожалению такого же эффекта на Фуго это не оказало. Тот пил понемногу, смотря в одну, неопределённую точку. Смотрел, давясь заваркой и прислушиваясь к криками какой-то пары за стеной справа. Какие же тонкие стены здесь. Они что из картона? Возможно ли ещё сильнее сэкономить на мотеле? Возможно ли чувствовать себя ещё хуже? Возможно ли ещё сильнее давить на Фуго этими мерзкими голосами, которые начали звенеть в голове, отдаваясь словно издали? Всё давит. Жара от погоды, жара от своей поганности, жара от чая, жара от Наранчи, что сам начал жаловаться на эти громкие голоса соседей. Совершенно ничего не разобрать. Наранча, каждый твой ебанный крик, пытающийся вразумить в сознание, бьёт по голове сильнее молотка. Прошу, позови Бруно, иначе маска под название Панакотта Фуго порвется по швам и оттуда вытечет серая комковатая жидкость со ржавчиной внутри. Ему правда придётся умереть так заслуженно? В сранном, дешёвом мотеле, под ничего не подозревающую ругань, с разбитым зеркалом и жарой, которая скоро сожгет его оболочку, оставив только то, что на самом деле его наполняло.

***

      Он даже не помнит как оказался лежащим в машине. Наконец-то дул холодный воздух. Голова раскалывалась от усталости, и тем тяготила даже открыть глаза, но осознание того, что на грязных, блондинистых волосах точно лежит чья-то аккуратная рука, а сама голова Фуго лежит на чужих коленях, заставляет поглядеть на своего спасителя. –Буччеллати, он проснулся! –Лучше не кричи, ему нужен отдых. – Наранча радостно смотрел на Фуго, чьё тело сейчас казалось самым измученным на свете. Такое ощущение, словно его били на протяжение столь долгого сна. –Ты проспал всё задание и мы едем домой. Фуго, ты спал весь день и почти всю ночь. Что там с тобой случилось? Просто побледнел и упал, загадив себе весь пиджак чаем. Я там так перепугался за твою жопу! – Вопрос Наранчи был просто проигнорирован. Такое слишком сложно сейчас объяснить. –Фуго, тебе стало плохо из-за жары? –Нет,не из-за неё. Буччеллати,мне нужен психолог. А лучше психотерапевт. –Уже давно хотел тебе предложить. –Я только сегодня понял,что пора менять свою жизнь и решать личные проблемы. –О,кстати, раз мы о таком. Ты там собирёшься признаваться своему чайному спасителю или нет? –О чем ты? –Фуго,наверное только для вас двоих не очевидно,что это взаимно. Мы с Леоне уже гадаем кто признается быстрее. Если что,то я ставил на тебя, – Бруно шутливо усмехнулся,а Фуго неожиданно и резко приподнялся, забыв про прошлые, мучительные симптомы. Наранча же сделал недоумевающий вид философа,который искренне совершенно ни о чем не догадывается. –Э, о чем вы там двое? Что взаимно? С кем у Фуго взаимно? – Вновь проигнорированный Наранча. Прости,но и это сейчас слишком сложно разъяснить. –Серьёзно? Ты уверен? Это точно...Так? –Странно, что ты сам не заметил. Но учти,если ты скажешь ему до того, прежде чем сходишь на пять приёмов у психотерапевта, то я тебя выгоню из банды. Мы с Абаккио рассчитываем на ваши здоровые отношения,поэтому даже не надейся, что я шучу. –Буччеллати, ты просто лучший на свете мужчина! Я обожаю тебя всем сердцем! Ты даже не представляешь от какого груза ты меня освободил! –Хей, Фуго, я ведь буду тебя ревновать. Так о чём вы вообще? С кем у тебя взаимность? –Забей. Я ведь всё равно всегда буду лишь твоим. – Панакотта по-доброму усмехнулся и лёг обратно на столь удобные колени Наранчи.