Поцелуй меня, Саша!

Санкт-Петербург вновь приехал на Урал погостить, развеяться и отдохнуть. С последнего его приезда сюда, кажется, прошло пару месяцев. С Костей, по совместительству и самим Екатеринбургом, в кой приехала новая столица, они были знакомы быть может парочку лет и за это время неплохо сдружились. Найти свободный денек для обычной прогулки было не просто, ведь "не царское дело отшиваться средь необразованных работяг”. И Москва на просьбы лишь тяжело вздыхал, все же давая подростку хоть чуть-чуть времени на отдых, пока у самого его было ничтожно мало. И вот доехав до небольшого, но уже официально подтвержденного как город поселения, с лица не сползает довольная улыбка, а глаза бегают из стороны в сторону, с восхищением осматривая просторные поля, каменные возвышение и обширные леса. Карета со скрипом останавливается где-то в центре, стук копыт прекращается, а сами лошади фырчат, мотая головой. — Столица пожаловала! — идя вслед за каретой кричали граждане, переполох на центральной улице тут же начался Сам Уралов уже был наслышан об этом и как подобает настоящему рабочему без выходных, благополучно опоздал, благо, что не надолго. Он подбегает к раскрытой карете, из которой осторожно выходила столица и тут же кланяется в пол, отчего двуцветные волосы путаются и спадают на лицо. — Добро пожаловать, достопочтенный Санкт-Петербург! — чеканит Константин, не поднимаясь и укладывая руку к сердцу — Ишь какой! Вставайте-вставайте, — хихикнув, Александр мягко улыбается, а руки его легко прикрывают рот, — чего ты так? Давно же уже перешли на иной уровень общения Константин приподнимается, округленным взглядом смотря на стоящего пред ним юношу. Моргнув пару раз, брови всплывают вверх, а рука медленно спадает с груди. — Ах, я ожидал, что с тобой приедет Москва, — улыбнувшись уголками губ, Екатеринбург прокручивает в голове первую их встречу, а в глубине души становится не по себе только от его сурового взгляда — Нет, он сегодня не соизволил посетить твой край. Ну чего мы о работе, да о работе? Пошли в поля, — каждый раз приезжая погостить, первым делом Саша стремился в поля, уж слишком ему нравилось скрываться в высочайших ржаных стволах, бегать друг от друга, играя в перегонки, а после лежать, втупляя взгляд в небо и пытаясь отдышаться Уралов молча кивает, пока столица хватает того за руку и уже выучив маршрут, быстрым шагом отправляется в просторную пашню, по пути что-то рассказывая. На улице вечерело, солнце садилось за горизонт, раскрашивая небо в ярко оранжевые, розовые и даже красные цвета. Белые облака растворялись в ярких красках, обводя светило, пока оно полностью не исчезнет с поля зрения. Два подростка лежат на мягкой траве, устремив взгляд в небо. Оба взъерошенные, растрепанные, но зато счастливые. С лица Романова не слезает улыбка, он медленно моргает, наслаждаясь прохладным ветром и настигнувшей тишиной. Константин же чуть хмурится, неловко заводя руку к собственному затылку и вздыхает, не решаясь спросить возникший в голове вопрос. — Саш… — неожиданно для себя шепчет Костя, наблюдая за тем, как быстро поворачивается позванный в сторону собеседника, отчего кончики ушей малость краснеют, а взгляд опускается в сторону, — слушай.. а ты умеешь целоваться? Недавно Екатеринбург заприметил, как возлюбленная пара были друг к другу слишком близко, выполняя какие-то махинации губами. Он, конечно же, отвернулся, решаясь не смущать ни себя, ни пару. Но вопрос о причине такого поведения, как и в целом целей, затаился в глубине души и единственный, с кем бы мог он поделиться этим, был Саша. Ведь Костя постоянно работает, почти не обращая внимания на взаимодействия меж людьми, поэтому будучи подростком, даже не знал что это такое. По случайности подслушав разговор работающих в поле старушек, Константин точно узнал, что речь шла про поцелуй, а то до этого он вовсе понятия не имел, как объяснит свой вопрос приятелю, а тут хотя бы название процесса выявилось. — Эм… Довелось однажды. Хотя я чаще всего целовал батюшку в щеку и девушек в руки, — сделав задумчивый вид, Романов хмурится, также сводя взгляд в сторону, — хочешь научиться? Очи Уралова тут же округляются, он шокирующе смотрит на Санкт-Петербург. В его глазах читалось много недопонимая, вопросов, пока губы не решались произносить это вслух. Он сидит почти не двигаясь еще пару минут, а после еле заметно кивает. Уж слишком было любопытно что это, и если быть честным, то попробовать. Ну что взять с него? Не совсем он уж и взрослый, поэтому тягу к подобному легко можно понять и простить. Александр же замечает жест и мягко улыбнувшись, пододвигается чуть ближе. — Как говорит Михаил Юрьевич: для начала нужна теория, а потом практика. Поэтому начну с теории, — глаза брюнета тут же загораются, он делает из себя всезнающий вид, хотя на деле целовался лишь раз, — Смотри, для начала вы соприкасаетесь губами, потом двигаете ими, вот знаешь.. Будто помидор ешь! Либо яблоко. Хотя.. наверное это уже будет покушением. Только не переусердствуй, а то откусишь что-нибудь. И будь нежнее, мягко целуй и трепетно. Ух.. это так романтично! Во время рассказов Петербург лишь жестикулирует, своими пальцами изображая процесс, сводя их вместе и накладывая друг на друга. Костя же внимательно слушает, кивает и невольно хмурится, понимая единственную вещь: он совершенно ничего не понял. Перебивать и задавать лишние вопросы не решается, поэтому молчит до конца, пока приятель сам не спросит, понял ли он. Когда же это произошло, блондин мотает головой, на что «учитель» вздыхает. — Тогда, перейдем к практике, — Питер пододвигается ближе, ладонь мягко опуская на чужую щеку и легко пододвигая к себе. Уралов повинуется, заинтересованно, в тоже время смущенно, и испуганно смотря в глаза напротив. Не проходит и секунды, как чужие губы накрывают его собственные. Александр целует мягко и трепетно, первое время почти не касаясь кожи, лишь через мгновения углубляя, уже полноценно обводя губы приятеля языком. Дыхание Константина почти тут же сбивается, а сердце ускоряется в разы, стуки которого эхом отдавались в уши и в сознание. Где-то внизу живота появляются бабочки, они порхают внутри, придавая ощущение эйфории и будто притупляя мозг, отключая все мыслительные процессы. Щеки предательски розовеют, он отвечает не сразу, для начала привыкая к заданному ритму. Решаясь действовать, юноша легко всасывает кожу Романова, постепенно свыкаясь и целуя так же, как и его учитель. Элегантные пальцы Питера оглаживают покрасневшую кожу и чрез пару секунд он отстраняется, заглядывая в прикрытые глаза напротив. Горячо выдохнув в подбородок, большой палец руки обводит покрасневшую и блестящую от слюны кожу уст, перед тем, как спадает вовсе. Уралов же еще долго сидит с прикрытыми глазами, от смущения не решаясь их открыть, громко дыша и хватаясь ртом за частицы воздуха, ведь казалось, что за время поцелуя он вовсе перестал поступать в организм. — Для первого раза неплохо, но нужна практика, — довольно тянет Петербург, а глаза Константина в этот момент наконец-то направляются на него, — и побольше практики.