Когда-нибудь мы обретём счастье.

      Ещё два дня с подполковником пролетели одним коротким мгновением. За это время Хоши совсем не выходила на улицу, её с внешним миром связывали лишь большие окна кабинета, через которые можно было увидеть тренировки новеньких солдат. Совсем молодых, в их глазах всё ещё пылала надежда и стремление, впечатляющее зрелище. Подполковник был необычайно добр, пока Харуко находилась у него, чем это было вызвано ей даже не приходило в голову. Большую часть суток Гурен работал, часто уходил по делам, оставляя гостью совсем одну. Так и вышло в этот раз.       Она лежала на кровати, свесив голову вниз, и мотала ногами в воздухе, Ичиносе захватил её рассудок, каждую мысль в сознании. Порой он вёл себя весьма вызывающе, пожирая девушку глазами, а затем расплываясь в фирменной надменной ухмылке. Хоши размышляла, как же ей заполучить этого мужчину, как остаться с ним навсегда. Ведь сердце её полыхало при виде сияющих глаз, тёмных волос и крепкого тела. Пульс учащался, а дыхание сбивалось с привычного ритма. С каждым новым днём чувства всё усиливались, а бабочки в животе так и хотели выбраться наружу, создавая приятное ощущение.       Внутри всё вновь передёрнулось от звука открывающейся двери, Харуко подорвалась, прибегая словно послушный питомец к ногам подполковника.       — Ты вернулся! — раздался звонкий голос и Хоши умоляюще глядела на мужчину.       — Хах, снова смотришь на меня этими глазами, я просто не могу отказать. — он вытащил из кармана небольшую горсть конфет передавая её в руки умоляющего «ребёнка».       — Гурен, ты лучший. — проговорила девушка вешаясь ему на шею.       — Так, всё хватит, у меня ещё осталась работа. — Ичиносе мягко отстранился, а его руки потянулись к пуговицам кителя, расстёгивая их, следом вешая ненужный предмет одежды в шкаф. — тебе ещё рану перевязать надо.       — Точно. Может чаю заварить? — она стояла перед ним, перебирая яркие свёртки со сладкими конфетами в своих руках.       — Давай.       Гурен как обычно был задумчив и сосредоточен, перед ним лежала кипа бумаг и единственная ручка. Он сначала умиротворённо сидел, записывая слово за словом на чистом листе, затем бил кулаками по столу, разъяренно рыча, это уже стало привычным явлением. Хоши неуклюже несла чайничек, еле сохраняя его равновесие и не давая жидкости пролиться наружу. Поставив на деревянную поверхность все предметы для чаепития, она садилась рядом, любуясь прекрасным видом подполковника, порой перекидываясь парой фраз, в попытках сильно его не отвлекать. Харуко не могла оторвать глаз, наблюдала за каждым действием, вздохом, за каждым порванным им неудавшимся отчётом. Его руки тянули пиалу к губам, а взгляд юной девушки был уже на них, видя, как они слегка приоткрываются, желая хлебнуть горячей жидкости. Время пролетало незаметно и однообразно, но гостью это вполне устраивало.       — Так, пока что закончил. — Ичиносе встал, потягивая руки и спину, которые затекли от долгого пребывания в сидячем положении. — иди, ложись на кровать.       — Хорошо. — Хоши уже знала, что нужно приготовить, какие действия необходимо совершать, ведь они делают это уже на протяжении нескольких дней.       Она ушла, следом роясь в тумбочке, которую уже за время проживания присвоила себе, в поисках бинта, обеззараживающей жидкости и салфетки. Наконец её руки вытащили из бардака всё необходимое, а следом положили неподалёку, на мягкое одеяло. Харуко принялась снимать объёмную футболку, оставаясь лишь в лифчике. Её тело легло грудью вниз, а глаза закрылись, от испытываемых чувств. Свежее постельное бельё и ближайшая процедура доставляли радость и удовольствие. Уединение прервали шаги, Гурен вошёл в комнату и устроился рядом, смачивая белую тонкую ткань антисептиком.       — Сегодня нужно будет помазать специальной мазью, так сказал врач.       Кожа почувствовала приятную влажную прохладу, а затем неприятные ощущения, место повреждения пощипывало, прерывая наслаждение девушки.       — Ладно.       Мужчина выдавил на пальцы мутную светлую массу из тюбика, появившегося только что в его руках, Хоши этого даже не заметила, вероятно пряча лицо в одеяле от испытываемых мучений. Мазь коснулась раны, и она заболела по новой, даже момент нанесения травмы был не настолько жесток и неприятен как её лечение. Раздался подавленный вскрик, а затем тихие постанывания, причиной которых являлся Гурен и его неприятные действия.       «Он точно сейчас сидит и снова ухмыляется, вот же ж мазохист».       Её голова повернулась, и точно, уголки его губ были приподняты, а глаза расслаблены и чертовски соблазнительны, настолько, что Хоши не могла перестать смотреть в них, полностью утопая в бездне. Очнувшись она снова зарылась краснеющим лицом в одеяло, но кончики ушей, торчащих из-под волос позорно выдавали её мысли. Подполковник усмехнулся, но продолжил своё дело, теперь забинтовывая почти всю открытую часть туловища.       — Знаешь, ты такая забавная. — в его движениях не чувствовалось и капли сомнения, а в голосе ни капли неуверенности. — Сначала пялишься, а затем, поджав хвост, прячешься от моих глаз, не понимая, что этим не спасёшься. Твои покрасневшие ушки, дрожь в голосе, сказали мне все, что прячется глубоко в твоей голове.       — Г-гурен, я ничего такого.. — на ум больше ничегошеньки не приходило кроме жалких и банальных оправданий.       — Успокойся, я же не расстреляю тебя за это. Что ж поделаешь, если я такой красавчик. — последний тур повязки был завершён и подполковник, приподнимая девичье лицо, коснулся губами губ Хоши, заставляя её ещё больше стать похожей на ярко красный предмет. Так тепло и нежно, сладкий вкус Ичиносе разлетался по её телу приятными мурашками, а пульс резко скакнул вверх. Девушка ничего не могла сделать и просто поддавалась умелым движениям мужчины, наслаждаясь желанным моментом. — Что уже совсем не шиплет? — его лисьи глаза и хитрое лицо всем своим видом кричали о его высокомерии, но отблески добра и нежности всё ещё питали надежду бедняжки, попавшей на крючок подполковника.       — Н-нет. Уже совсем нет. — она хотела было схватиться за него, прижать ближе и заключить в объятия, но Гурен слишком уж быстро ушёл, снова усаживаясь за рабочий стол. Он устремил взгляд в новый лист, продолжая выполнять свои обязанности.       Харуко лишь встала, изо всех сил пытаясь не смотреть в чужие глаза, следом закрыв за мужчиной дверь. Её тело упал на кровать, а взор был направлен в потолок. Сердце всё никак не могло вернуться к привычному ритму, оно всё билось и билось, казалось, что это никогда не закончится, дрожь так же заставляла руки болезненно трястись, а в груди посеялось чувство волнения. Стало пусто, невероятно пусто, без ощущения близости любимого человека, с каждой секундой больше казалось, что это всего лишь глупый сон, толко когда Хиши сама ущипнула себя, она всё-таки поверила в реальность произошедшего. Счёт времени совсем потерялся пока девушка мечтала о разном, о будущем, о службе и главное, о подполковнике. Из транса её вывела тряска матраса, возникшая по вине пришедшего мужчины. Харуко дёрнулась, принимая сидячее положение.       — Не ожидал застать тебя здесь такой. — он снова смотрел прямо в глаза, будто приказывая волнению захлестнуть гостью с новой силой.       — Какой это, такой?       — Ну, ты была такая серьёзная. — Ичиносе поёрзал и оказался ещё ближе, глядя снизу своим лисьим взглядом. — О чём же ты задумалась? Или о ком?       — О тебе. — снова эта неловкость, стыд, они захлестнули с головой, заставляя утопать в них полностью. — Я не знаю, для тебя это всего лишь развлечение, но ты не понимаешь, что только больше питаешь мои надежды и чувства.       — Почему это я развлекаюсь? — он приподнялся на локтях, а его лицо стало более серьёзным. — Я думал об этом и каждый раз приходил к одному выводу.       — К какому же?       — К тому, что ты мне нравишься. — в этот момент сердце передёрнуло, а руки снова панически тряслись. — То как ты говоришь, смеёшься, шутишь, твоя улыбка, светлые и глубокие глаза, всё это нравится, и мне казалось, что я тебе тоже не безразличен.       — О боги, конечно же ты прав. — истерический смех раздался в тишине, следом тут же затихая. Осознание пришло только сейчас, жизнь наконец наградила за все страдания, наконец-то всё идёт так, как Хоши этого и желает. — Прости, я просто.. просто..       — Не извиняйся, доверься и подчинись мне. — Он снова приблизился к чужому лицу оставляя лёгкий поцелуй на покрасневшей щеке, а затем на носу. Его руки обвили талию и притянули тело девушки к себе. Харуко прижалась к его груди, она слышала частые стуки его сердца, прислушиваясь к каждому из них. Это тепло заставляло забыть всё на свете, не видеть ничего кроме возлюбленного.       Хоши нежилась в объятиях, всё больше желая ощутить каждую клеточку, из которой состоял Гурен. Харуко потянулась к его губам, а он лишь улыбнулся и поддался искушению, переворачивая её на спину и нависая сверху. Пальцы подполковника поддели край футболки и медленно потянули вверх, пока язык ловко проникал в чужой рот, заставляя жизненно нуждаться в кислороде, отстраняться, глотая воздух. Рука уже добралась до груди, нежно сминая и гладя её и попутно полностью снимая ненужную вещь. Губы теперь перешли на затвердевшие соски, полностью свободные от ткани, ласки были умелы и хороши, настолько, что сверху полились приглушённые стоны. Он играл с женским телом как ему вздумается, оно, словно кусочек льда, плавилось в его ловких руках.       — Ты так бурно реагируешь, мм. — Гурен принялся снимать с себя рубашку, в которой уже становилось невероятно жарко.       — Замолчи.       — Ого, что-то новенькое. — Следующей на очереди оказалась оставшаяся одежда, которая вскоре была отброшена куда-то рядом с кроватью. — Знаешь, такого мне ещё никогда и никто не говорил. А знаешь почему? — Ичиносе провёл рукой по разгорячённой коже, которая полыхала под его прикосновениями.       — Почему же? — В этих совсем затуманенных глазах виднелись отблески боязни, смешанных с невероятным, ярко блестящим, азартом.       — Никому не хватает храбрости осмелиться на такие слова, — Его рука потянулась к резинке нижнего белья, следом совсем стягивая его. Ладонь прошлась по внутренней стороне бедра, вызывая волну приятных мурашек. — их устрашают последствия такой дерзости. — Первый палец проник внутрь девушки, а затем и второй последовал его примеру.       — Мне с тобой не страшно. — Изгибаясь, подобно дикой змее, отвечала Хоши, полностью уверенная в своих словах. С ним и вправду было спокойно, Гурен — то умиротворение, которого она так страстно желала.       — Ты уверена, что не пожалеешь? — Ичиносе на момент остановился, выжидая ответа.       — Да, в тебе я уверена.       После этих слов предохранитель мужчины слетел, он приставил головку члена вплотную, постепенно вставляя всё глубже. Каждый его тяжёлый вздох долетал до ушей девушки, каждое движение тела ощущалось и доставляло божественное удовольствие. Подполковник начал двигаться и толкаться выбивая из Харуко мелодичные для него стоны, возбуждающие ещё больше. Движения партнёрши, её изгибы и вид в данный промежуток времени будоражили кровь, заставляя самому жалобно постанывать и как можно больше желать разрядки. От этого он становился всё быстрее, всё резче, целуя припухшие губы Хоши.       — Г-гурен, агх ты.. прекрасен.. — Она всё не могла перестать дрожать от этих чувств к Ичиносе и новых ощущений, руками обвивая его шею, пытаясь как-то держаться. Харуко сжалась, протяжно простанывая это имя снова.       — Скажи ещё раз. — На лбу уже выступали капельки пота, а глаза почти полностью почернели, показывая, что мужчина был уже на своём пределе.       — Гурен.. ты так хорош, о боги.. — Хоши почувствовала, как член вышел, оставляя пустоту после себя, а затем то, как низ живота покрыла тёплая жидкость белого цвета.       Он лёг рядом, следом прижимая к себе партнёршу. Обнажённые тела слились в одно целое, но уже иначе. Харуко уткнулась лицом в его грудь, глаза её медленно закрывались, постепенно погружая девушку в сладкий сон, такую уставшую и измотанную совсем новым опытом.