Выбор не лучший

Коридоры, коридоры, камни, пыль. Окружение успевает надоесть, наверное, на долгие годы вперед. Джейсон движется по неизвестному направлению, просто куда-то вперед, но хотя бы не один, а в компании. Компания эта, правда, состоит из одного человека, тем более, иракца, но грех жаловаться, потому что это Салим. Салим, не пристреливший его ни тогда, на поверхности, ни тут уже, хоть и имел немало возможностей. И если в начале Джейсон, имея в виду пленного, говорил «тот иракец» даже у себя в не всегда адекватно направленных мыслях, то после того провала в памяти как-то слишком быстро променял пространное обращение на имя. Да и не только он ведет себя странно — все, да даже сам Салим, от которого Джейсону все труднее с каждым разом отводить взгляды в сторону, теперь ведут себя не так. Все теперь не так. Краснеющие отметины на чужой шее, едва ли перекрытые низким воротом зеленой рубашки и широким медицинским пластырем там, где выступают позвонки, так и маячат перед глазами, заставляя невольно в слишком уж конкретном подозрении пробегать языком по своим изменившимся зубам. И ловящий его на откровенном разглядывании молчащий Салим, только бросающий в ответ долгие, не до конца понятные взгляды, лучше не делает точно. Джейсон и так мало что понимает из того, что же, блять, произошло, пока он находился без сознания, а его телом рулила, как оказалось, какая-то тварь. Осман молчит, да и как спросишь напрямую? Остальные… остальных бы вообще найти теперь в этих лабиринтах. Но даже если все молчат, он не идиот, чтобы не видеть выставленные напоказ факты. Вот только намеки на произошедшее, если задуматься обо всем серьезно, заставляют сомневаться уже в собственной разумности. Ведь такого не может быть. Будь это правдой, Салим бы тогда у стены его просто придушил до конца, надавив посильнее. И Джейсон бы подох, наверное, потому что мысли в тот момент съебались в какую-то совсем другую от самообороны сторону. А ведь голова и сейчас должна быть занята совсем другим. Для всех этих переживаний не время, когда где-то поблизости могут носиться ебанутые твари. Джейсон себе в этом отдает отчет, поэтому усилием изживает их прочь, концентрируясь на звуках и окружении. Правда, стоит через несколько минут Салиму остановиться, прислониться к очередной стене, опираясь на ту согнутой рукой, и тяжело, устало выдохнуть, весь этот четкий морпеховский настрой слетает к чертям и заменятся обеспокоенным взглядом. — Как ты? — Мы можем… ненадолго остановиться? — игнорируя конкретный вопрос, спрашивает в ответ, хмурясь, Салим. — Не лучшее место, вообще-то, — отзывается, оглядываясь по сторонам, Джейсон. Открытый коридор, в нескольких метрах — так и вовсе развилка на три стороны с двумя темными побочными проходами. Потом он оборачивается на Салима, привалившегося боком на нашедшуюся опору и выглядящего так, будто передышка ему и правда не помешает. Вроде бы и не ранен, но кто знает… С недовольством, направленным на себя и неожиданное желание уступить в этой мелочи, важной иракцу, Колчек обреченно вздыхает. — Хотя ладно. Вроде тихо пока. Отдохни, я побуду на стреме. — Спасибо, Джейсон, — слегка кивает Осман, опуская свое импровизированное металлическое оружие и оборачиваясь, чтобы облокотиться уже спиной. Откидывает устало голову назад, закрывая глаза и скрещивая руки на груди. — Может, присядешь? — неуверенно предлагает, глядя на это, Джейсон, но быстро отворачивается, потому что красные укусы на чужой открытой шее поневоле еще сильнее бросаются в глаза. — …Спасибо, я постою, — ровно откликается Салим. Желтый свет от старых протащенных даже в такую жопу прожекторов еле уловимо мерцает. Спокойная тишина, прерывающаяся разве что редким шуршанием песка с каменной пылью или вздохом, растягивается на минуты. И Джейсон снова позволяет себе задуматься, хотя знает, что нельзя. Потому пропускает тихо подбирающихся, будто бороздящих свои воды в поисках ценной пугливой добычи, хищников. Твари обнаруживают себя для людей звонким щелчком, сразу за которым следует визгливый крик, и первый упырь уже прыгает по направлению к ним, появляясь прямо за спиной Колчека. Салим реагирует быстрее, пригибаясь, чтобы подхватить отставленную арматурину, и дернуться вперед. Джейсон в это время, с угрозой в слепой зоне, отшатывается как можно быстрее в сторону, падая на колени и оборачиваясь. Тварь оказывается далеко не одна. Зажатыми в нешироком коридоре, без возможности быстро отступить и укрыться, приходится изворачиваться на пределе возможностей. — Джейсон! — предостерегающе выкрикивает со стороны Салим. — Блять! Колчек в очередной раз неловко уклоняется, запинаясь из-за хлестнувшего распахнутого крыла одной из тварей. Оружие выбивает из рук. В ход едва не идет нож, но та монстрина, на которую собирается кинуться Джейсон, перескакивает его и скрывается вдали по пустому коридору вслед за исчезнувшими сородичами. Стоять! Какому пустому коридору?! — Салим!.. Оклик повисает в воздухе с отдаляющимся шумом и стрекотом. …Блять, его спиздили. Виноват ли в этом Колчек, как минимум не среагировавший вовремя? Один хрен, если сейчас нужно не на месте стоять, занимаясь выяснением, а бежать и отбивать человека, пока твари не решили закусить. Так, куда его утащили?! Джейсон подбирает отлетевшую винтовку, быстро проверяя на повреждения, хватает выпущенную из чужих рук тяжелую арматурину и еще быстрее срывается по оставшемуся еле заметному, но все-таки видному от скопившегося на земле песка следу тащения. Первые несколько поворотов Джейсон пролетает бегом, но дальше уже приходится притормозить. Отследить точно нужное направление нельзя — тут вам не там, не запад Ирака с близостью пустыни, чтобы песок везде валялся. Спустя еще какое-то количество пройденных метров Колчек и вовсе останавливается, зло, но внимательно оглядываясь по сторонам. Теперь и звуки затихли — не скажешь, куда стоит свернуть. Лейтенант чертыхается. Продев железку Османа в крепления рюкзака сбоку, чтобы освободить руки, и взяв автомат наизготовку, продолжает замедленно, но целеустремленно идти хотя бы примерно в ту сторону, куда направились изначально твари. В одиночестве и издевательской тишине мысли и домыслы о каких-то там укусах-засосах и не тех взглядах уже не лезут. Ему бы вообще Салима найти. Слоняться по коридорам приходится долгие минуты, понемногу стекающиеся в размытое ощущение времени, пока надежда набрести на самостоятельно удачно отбившегося иракца постепенно убывает. Вокруг нет никаких следов, а все эти коридоры, если не заканчиваются тупиковым отворотом, завалом или не ведут в какой-то зал, похожи один на другой как ряд побитых берц с разных ног. На лице сами собой проступают желваки, но Джейсон упорно движется вперед — хоть куда, сдаваться вот-так просто претит. Сбоку вдруг, со стороны очередного затемненного проема, куда не достает рассеянный искусственный свет, слышится шорох. Он сразу уходит в другой от него бок, наводя на звук автомат, прежде чем шагнуть вперед. Луч фонарика из крепления под дулом выхватывает склоненную к земле фигуру, не собирающуюся бросаться — человеческую фигуру. Внутри за долю секунды, быстрее всего остального, вспыхивает радостное облегчение. — Салим! — Джейсон тут же опускает оружие в пол, в несколько шагов оказываясь рядом, чтобы придержать за плечо и помочь выпрямится. Или опуститься, если ранен — как придется. — Эй, ты как? Явно не в порядке. Заторможенно поднимает голову на Колчека, задумчиво склоняя ту набок, будто не может что-то понять или прислушивается к чему-то постороннему. Смотрит тоже долго, ничего не говоря. Головой, что ли, приложился? В потемках-то ничего не видать, надо вывести на свет, а там уже смотреть. Пока думал, на руку, устроенную до сих пор на плече, легла ладонь, чуть сжимая. Салим подался вперед, и Джейсон крепче ухватил, чтобы поддержать, если вдруг его повело, но тот намеренно ступил еще ближе, явно не падая, но приваливаясь к плечу и боку американца. Джейсон неловко попятился, и Салим, уже не выглядящий потерянным в пространстве, как-то быстро оттеснил его в упор к стене, прижав к твердой поверхности и накрыв своим телом следом. Руки цепанули за разгрузку и потянули на себя, после слишком быстро оказываясь там, где Джейсон их мог только представлять, заглядываясь на иракца, слишком откровенно и однозначно ложась на бока и едва не уходя на бедра. — Э-эй, Салим, — настороженно позвал его Колчек, уперевшись руками в чужие плечи. Полуприкрытые глаза напротив мелькнули чернотой, в которой едва угадывались темные карие радужки. Между губ показался край сцепленных зубов, и Джейсона посетила стойкая уверенность, что, оскаль их Салим посильнее, там покажутся и отсутствующие до этого удлиненные клыки. Осман низко рыкнул, дернув кадыком, на что против воли упал взгляд Джейсона. Морпех сам приоткрыл рот, чтобы свободнее вдохнуть. Чужая кожа до сих пор была усеяна красными пятнами, будто осуждающими лейтенанта, но одновременно и провоцирующими сглотнуть вязнущую слюну и воспользоваться близостью, наклониться, чтобы оставить несколько новых, уже вот точно своих, в чем он сможет быть уверен, а не гадать. Из-за переключившегося внимания Джейсон не перехватил вовремя снова целеустремленно подавшегося вперед Салима. Губы плотно примкнули друг к другу, и Джейсон от неожиданности судорожно вздохнул. В приоткрытый до этого рот сразу скользнул язык, касаясь другого. Губы мягко двинулись, заставляя раскрыться чуть шире, и по неподвижному все еще, как и его владелец, языку ласкающе провели. Джейсон рефлекторно двинул им, почувствовав легкую тяжесть, и сухо сглотнул. Правая рука уперлась ровно в плечевой сустав, пока вторая ушла за чужую спину, но, вместо того, чтобы, как бы бесполезно это не оказалось, хотя бы попытаться оттащить мужчину, дернув за ворот рубашки или потянув за короткие волосы, та улеглась сначала на шею, большим пальцем проведя по шершавой поверхности пластыря и зацепив ногтем его край, а после, будто решившись, скользнула выше, на затылок, и потянула еще ближе. Джейсон сам уже двинул губами, наклоняя голову удобнее и углубляя поцелуй. В голове просто наступила пустота. Серьезно, кто бы стал в полную силу отбиваться, когда тебя одновременно так трепетно и настойчиво целует горячий мужчина, последние часы занимающий почти что все твои мысли. Особенно когда этот кто-то — Колчек, уже позволивший один раз прижать себя к стене и запросто отобрать у себя винтовку этому же горячему иракцу. Пальцы зарылись в черные волосы, перебирая те, что ближе к макушке уже не кололи коротко стриженым ежом, как на шее и затылке, а начинали ощутимо кучерявится и складываться в отдельные жесткие пряди. Чуть подавшись назад, языком он ненамеренно наткнулся на до сих пор солоноватые от сукровицы ранки, точками ощущающиеся на гладкой внутренней стороне нижней губы. Прерывисто от неожиданности вздохнул, но не от самой даже находки, а того, что она подтверждала. Потому что, получается… он и правда как минимум лез целовать Салима до этого. И не просто лез, а, блять… Снова двинув языком, он подался ближе, вжимаясь носом в лицо напротив, притягивая за затылок к себе, чтобы кратко простонать в чужой рот. Конечно, знаменательное открытие, Колчек, а десятки, наверное, засосов-укусов на чужой шее ты оставил просто потому, что неловко упал на нее ртом. А ведь кто знает, как далеко он смог зайти при том, что последний раз оставлял Османа связанным. Смысла освобождать пленного ни у кого не было, и успел ли кто это сделать до того, как туда заявился Колчек?.. И если Колчек вел себя в точности как Салим сейчас, во время затянувшегося поцелуя уже аккуратно дергающий, чтобы ослабить, крепящие ремни защитного морпеховского жилета… Стоило только представить лежащего под ним Салима, сцена чего слишком уж живо встала перед глазами, связанные руки, выгнутую спину и протяжные стоны, вызванные глубокими толчками… От одной мысли по груди прошлась волна дрожащего тепла, с какого-то хера начали чесаться эти дурацкие клыки. В паху потяжелело, начала давить жесткая ширинка. …А-а, черт. Порывисто двинувшись, он случайно зацепил непривычно выступающими зубами чужой язык и внутреннюю сторону щеки, тут же поспешно разрывая влажный поцелуй и отстраняясь. Во рту остался слишком уж отчетливый, будто яркое воспоминание о том, как лизнул открытую рану, привкус крови. Салим сразу глухо рыкнул, подавшись следом и прижавшись к губам обратно. Рука на спине потянула ближе, пока сам он вплотную прислонился к Колчеку и двинул бедрами навстречу. Грубое трение через слои плотной ткани отозвалось болезненно приятно и пробежалось тряхнувшей крупной дрожью. Джейсон промычал, снова оторвавшись, на этот раз опустив голову на чужое плечо и крепче схватившись перекинутой за шею рукой за плечи. С еще одним характерным движением, заставившим тяжело выдохнуть через нос, его взгляд сам собой наткнулся на близко маячащую перед самым лицом шею с россыпью тех странных засосов с аккуратными точками-проколами. Джейсон рефлекторно сглотнул слюну, которой стало больше, и, не совсем уверенный, стоит ли вообще, приник губами к коже. Горячо дыхнул и коснулся на пробу языком, ловя четче стучащий пульс ближе к горлу и ощущение неровности, оставшееся от прежних отпечатавшихся укусов. Сейчас подняться чуть выше, губами обхватывая выделившуюся линию напряженного сухожилия. Языком провести краткую линию, приникнуть еще чуть ближе, чтобы выступающие зубы пока только немного продавили кожу. Салим вдруг застыл под ним, напрягшись. Джейсон тут же прервался, чтобы поспешно взглянуть на того. Но Османа взволновало совсем другое — он смотрел назад. Выглянув из-за чужого плеча в основной коридор, Колчек сам сомкнул губы плотнее, видя неожиданное лицо. Шум в голове немного отступил, и вместо секунду назад подавляющего желания прижаться поближе и, наплевав на все, поддаться напирающему Салиму, живо пришла неловкость. Весь успевший собраться жар схлынул, оставив после себя неприятное и липкое тепло. Иракец еле ощутимо шевельнулся, прижимая к себе морпеха крепче и еще больше закрывая от чужих глаз. Джейсон невольно перехватился удобнее, опустив руку, закинутую за чужую шею, ближе к выступающим лопаткам. Прочистил горло, кашлянув, прежде чем подать успевший словить хрипотцу голос: — Кларисса? Та вскинулась, подавшись ближе на звук, и на свету, где она стояла, даже под козырьком серой кепки стали видны такие же точно черные, как у Салима, глаза. Сам Салим это полудвижение навстречу расценил как покушение на свое, на Джейсона, и утробно зарычал, вызывая у Колчека этим какой-то неуместный трепет и желание хоть немного двинуть бедрами, и так уже прижатыми почти вплотную к чужому телу. Стоукс в ответ подобралась и натурально зашипела, но не отступила. Джейсон покрепче сжал зеленую ткань под руками. Кинется еще иракец на подручную полковника. — А… Кларисса, — неуверенный, изменит ли это вообще хоть что-то, снова заговорил единственный, способный сейчас на осмысленную речь, Колчек. — Извини за то приглашение, но я, походу, не танцую. Так вышло, с ориентацией не все нормально, — нервно усмехнулся он. — И этого мужика тебе не отдам. Меня самого он вполне устраивает. Напряжение, повисшее между двумя изменившимися людьми, нацелившимися на одного конкретного лейтенанта, несколько долгих секунд растянуло по ощущению на целую минуту, прежде чем Стоукс сделала небольшой шаг назад. Еще пару мгновений постояв так, глядя на парочку, рыкнула так, будто на самом деле фыркнула, и отвернулась окончательно, зашагав куда-то прочь, удовольствовавшись, по видимости, тем, что Джейсон, намертво вцепившись в Османа, прямо обозначил свое предпочтение… кого — партнера? Джейсон, отведя глаза от угла, за которым скрылась девушка, мазнул взглядом по Осману и отвернул голову в другую сторону. Стоило немного остыть, а крови вернуться к мозгу, запуская застывшие мыслительные процессы, явно выделилась неправильность происходящего. Если все это продолжится, получится, что именно Джейсон использует невменяемого сейчас Османа. — И как тебя привести в себя? — озвучил свою мысль Джейсон. — И, бля, не то чтобы я хотел… Салим, не обращая внимания на слова, с исчезновением покушающегося на условно принадлежащее ему, приник к боку шеи. Что ж, клыки у него точно были — Джейсон почувствовал горячее прикосновение и слабое пока давление, как будто Салим вознамерился повторить его недавнее действие. Широкая ладонь пробралась под каким-то чудом уже расстегнутый бронник, проходя по спине и грея изгиб поясницы. Мозг как-то быстро нашел справедливое даже в какой-то мере оправдание тому, чтобы все-таки сдаться. — Да бля, — Джейсон, тяжело задышав и запрокинув голову под напором со стороны, еще сильнее открыл шею, — пизжу. А с тем, что я до этого тебя… это ведь можно считать… компенсацией. — Чужие зубы прокусили кожу, оставляя аккуратную красную метку и провоцируя руку сильнее сжаться на плече. Колчек выдохнул, довольно что-то протянув, когда от нее Салим проложит ряд поцелуев вверх. — Только нахрен я это сейчас говорю — ты ж все равно не воспринимаешь, а? Рукой он снова перебрался на затылок мужчины, походя намеренно с небольшим нажимом проведя по пластырю. Другой Джейсон размашисто провел по крепкой спине. Салим в ответ потянул его за лямки. — Стой. Погоди, — мотнул головой Колчек. — Не здесь же… Заткнул его уже менее аккуратный и терпеливый поцелуй. Джейсон кратко мыкнул и, нахмурившись, куснул Османа за губу. Что-то, правда, пошло не так, и, вместо того, чтобы оторваться, Салим наоборот прижался еще плотнее, одной рукой крепко обхватив за затылок, чтобы не отстранился уже Колчек. Последний, поборовшись в поцелуе, при этом чуть не забыв, зачем вообще, и цапнув иракца еще несколько раз, зло выдохнул и сам гортанно рыкнул. Это уже, на удивление, помогло. Джейсон остро глянул на Османа, толкнул несильно, а потом сам вылез из защитного жилета, сбросив и его с подсумками, и рюкзак с лишним грузом. Небрежно скинутая ржавая арматурина звякнула, ударившись о каменные плиты. Схватив мужчину за протянутые через грудь ремни самой простой разгрузки, Колчек дернул того обратно на себя, заодно ослабляя и их. Без мешающихся объемных подсумков и лишней тяжести стало намного удобнее соприкасаться бедрами. — Очень надеюсь, что этим тварям было достаточно подсадить что-то тебе, чтобы отъебаться и оставить в покое, — выдохнул, прикрыв глаза, Колчек в лицо напротив, отрывисто потираясь о чужую ногу, быстро втиснутую вплотную между его собственных. Вблизи друг к другу стало еще жарче. Но, может, вина тут была и не столько в чужом тепле, сколько в собственном, чувствующемся сильнее стуком в висках, потеплевших ладонях, которыми хотелось собрать жар с чужой открытой кожи, и напряжением в паху. Быстро щелкнули ремни. Даже сквозь ткань белья, стоило прислониться друг к другу, стало горячо. Джейсон низко застонал, уткнувшись носом в подставленный низ шеи, с которого перед этим оттянул ворот рубашки и отвел горло серой футболки. Зудящие клыки, доставшиеся в сувенир, хорошо входили под кожу. Джейсон замирал на какую-то долю секунды, вместо надоевшего подталкивающего на действия зуда чувствуя горячее живое тепло; глубже, под зубами приятно двигались чужие мышцы. Надавить сильнее, до чувственной боли на грани с приятным, втянуть зацепленную кожу, успокаивающе лизнуть поверх, собирая скупо выступившую каплями в проколотых точках кровь. Пока он увлекся оставлением меток, краем сознания довольно отмечая, что удалось пробраться под одежду иракца хотя бы одной рукой, чтобы обвести горячие бока и спину, Салим подтолкнул его выше, припирая к стене и провоцируя крепче уцепиться закинутой за плечи рукой, сжать бедра, чтобы удержаться и не сползти обратно. Сам Осман сухими ладонями провел по пояснице и потянулся ниже. Джейсон ожидаемо сжался, стоило только коснуться пальцам входа. — Стоять, — хрипло выдохнул Джейсон, требовательно сжимая плечо под ладонью и рыкая на всякий случай, припоминая, что это куда лучше действует каких-то слов. — Командую тут я. Фахимат? Тафаму? Так не пойдет. Я тебе не девка. Конечно, Осман вряд ли понимал. Но, пусть раздраженно низко зарычал, но не продолжил давить, а замер, даже уведя руки подальше, чтобы поддержать за бедра. В некоторой мере такое то ли понимание в своем смысле, то ли послушание льстило. Интересно даже, это потому, что сам Салим, без всякого влияния, с таким вниманием и уважением даже относился к тем, с кем собирался — язык даже не повернется сказать, что ебаться, на язык лезло только какое-то по-стариковски чопорное «заниматься любовью»… Может даже потому, что относился так к Джейсону?.. Вряд ли, конечно, но что? Помечтать всегда приятно. Джейсон быстро пробежался глазами по лицу Салима, еще раз поспешно сглотнув и языком проходя по обсохшим губам. Свободная ладонь, которой не держался, чуть помедлив, легла на чужую щеку, большим пальцем обводя губы. Под усилившимся давлением Салим послушно открыл рот. Совсем осоловевший Джейсон полез пальцами внутрь. Если и так глотнул ту херь, что и в Колчеке до этого сидела, один ли хрен о какой-то еще грязи и каменной пыли переживать, так? Джейсон, зацепившись ненадолго взглядом за выделяющиеся среди зубов удлиненные клыки, подрагивающими подушечками пальцев коснулся горячего языка, медленно оглаживая и собирая слюну. Не показалось до этого — та действительно была обильнее и даже будто бы гуще. По крайней мере, за неимением лучшего варианта, подойдет. Салим, следящий за Колчеком из-под полуприкрытых век, вдруг двинул языком, проходясь по фалангам пальцев, сместил те в сторону и прикрыл рот, неощутимо прикусывая, больше обозначая — на костяшки только легко надавили передние зубы. А кончики пальцев уткнулись точно в щеку, оттягивая ту изнутри. — С-су-ука, — сорвавшись, протянул Колчек, характеризуя в первую очередь всю ситуацию, а в частности — крепкое возбуждение от подобного нехитрого действия и то, как все это выглядело со стороны. В голове, походу, у него мало что осталось, потому что, порывисто выдохнув, он с любопытством развел пальцы на манер ножниц, скользнув между сведенных зубов, пока не наткнулся на более длинные клыки, и снова касаясь мягкого края языка. Невольно сглотнул сам и после свел пальцы и двинул вперед, с небольшим нажимом погружая глубже и следя за четче проступившей и двинувшейся выпуклостью на щеке. Хорошо, с расстегнутой ширинкой было не в пример легче. Пару раз еще пройдя так вперед и назад, вынул медленно изо рта, не отрывая в какой-то мере офигевающий взгляд от послушно приоткрывшихся губ и протянувшейся густой нити слюны. Почувствовал колющую боль во рту. Оказалось, прокусил кожу внутри, сам не заметил, как. В таком подвисшем положении достать до себя было бы не невозможно, конечно, но точно неудобно. Заставив Салима подвинуться, он сам твердо встал на ноги, отстранившись от поверхности стены, и завел руку за спину. Давно он подобным не занимался. Салим, как нарочно, почти сразу прижался и прижал обратно. Лопатки уперлись в камень, и Джейсону пришлось выгнуться в спине, сильнее вцепиться вновь закинутой за плечи иракца рукой, чтобы удержаться, и ненамеренно плотнее вжаться бедрами в чужой пах. Салим, низко и мягко на это рыкнувший — или что это еще было? — прямо на ухо Колчеку, плавно толкнулся бедрами вперед, потираясь, и в это время сам подхватил его за спину, одну руку оставив под поясницей, а второй скользнув ниже, чтобы накрыть ладонью руку Джейсона и мягко надавить, вводя один из влажных пальцев чуть глубже. — Б-блять, — запнувшись, выдал Джейсон. И сделал единственное сейчас адекватное, что способен был выдать его мозг — нервно куснул Османа за верхнюю часть подставленной шеи. Закинутая за плечи рука сжалась в кулак, а предплечье, напрягшись, съехало на шею. Джейсон и сам уже неконтролируемо утробно рыкнул, что, если бы было время обратить на это внимание, слишком уж походило звучанием на какое-то краткое отрывистое мурчание, и тоже толкнулся бедрами вперед, одновременно с этим, поддаваясь чужой направляющей руке, медленно проталкивая палец глубже. Со жмущимся вплотную телом и горячими губами на своей шее он сам быстро начал свободно двигать одним пальцем. Пришлось прибавить еще один. Хотелось найти точку простаты, чтобы получить хоть какой-то яркий толчок в этом нагнетающем возбуждении, — длины пальцев бы хватило, — но, чтобы провернуть это, было не слишком удобное положение, плюс к этому, его постоянно отвлекал собой Салим. Но в этой ритмичности движений с неупорядоченным трением друг о друга можно было потеряться и так. Только через какое-то время Джейсон дернулся и не сказать, что всхлипнул, от того, что к его двум пальцам прибавился и третий, но уже принадлежащий Салиму. Повернув чуть голову, ощутив еще и примкнувшие к шее в легком поцелуе губы, он потерся виском о голову Салима и на выдохе промычал. Чужая рука и так плотно накрывала принадлежащую ему, и Джейсон расслабил кисть, поддаваясь вдруг возникшему чужому ритму, поступающе проталкивающему сведенные вместе пальцы внутрь и обратно. От такой нехитрой уловки его чуть ли не било в возбужденной дрожи, а внизу живота стало слишком горячо и тяжело, откликаясь в подрагивающем члене, прижатом вплотную к чужому напряженному животу. Джейсон, закрыв глаза, еще несколько секунд помедлил, прежде чем ухватить свободной от растяжки рукой короткие волосы Османа, потянуть. Глубоко и влажно поцеловать, полностью выводя из себя свободно скользящие пальцы, и вывернуться, чтобы оказаться спиной к Салиму, опираясь целыми предплечьями на стену и удобно расставляя ноги. Сзади сразу же приятно прижалось чужое тепло. Живот давно уже мелко подрагивал от предвкушения. Опомнившись вдруг, Джейсон обернулся, приоткрыв рот, но наткнулся глазами на широко мажущего языком по своей ладони Салима, гладящего из-под опущенных ресниц прямо на него. Тихо клацнул зубами, чувствуя лишнюю кровь, жарко прилившую к лицу. Окей, с этим разберется, значит, и без него. Повернув голову обратно, он уткнулся лбом в подставленное предплечье. Как можно просто, блять, быть таким горячим, даже не предполагая, что кто-то это увидит? Место между верхней частью бедра и выступающей тазовой костью огладила ладонь, неспеша переходя на ягодицу. Горячая плоть мягко надавила на кольцо мышц, подаваясь вперед. Ощущения стали громче — почувствовалась пульсация и своей, и чужой крови, натяжение, нехотя пропускающее внутрь что-то крупнее пальцев. Джейсон, тяжело и размеренно дыша, стараясь не сжиматься, подумал со внутренним смешком, что стоило бы, наверное, залезть в штаны Салиму первее, чтобы оценить размер и в должной мере растянуть себя. Может, добавить еще один чужой палец… Поздновато, конечно, было думать о подобном, когда тебя уже неплохо растягивал чужой член. Рука опустилась на бок, придерживая, но его все равно сильно качнуло вперед, как только Салим подался вперед размеренным движением. Джейсон выдохнул через нос и негромко промычал, пытаясь расслабиться. Салим ненадолго затих, прежде чем согнутой шеи неожиданно коснулись теплые сухие губы, а руки стали успокаивающе оглаживать спину, бока, соскальзывая на бедра. Одна из ладоней устроилась в итоге на нижней части живота, проходя круговыми поглаживающими движениями, а сам Осман стал покачивать бедрами, понемногу раздвигая мышцы и проникая глубже. Джейсон закусил губу, снова забыв о зубах и прокусывая кожу до крови. Поспешно облизнулся и беззвучно выдохнул. Салим еще не задел даже ничего внутри, а эта медлительная осторожность с нежными поглаживаниями уже неслабо отзывалась пусть и неярким, но нехило крепнущим по новой под теплой ладонью возбуждением, с каждым плавным толчком, ведущим вперед и обратно, распаляющимся сильнее и сильнее. Понемногу войдя до конца, Салим ненадолго затих, прижавшись грудью к его спине и уткнувшись носом в шею. Мерная вибрация, которую Джейсон поначалу принял за тихое непрерывное порыкивание, ощутив спиной, оказалась на деле самым настоящим, насколько оно могло быть таким у человека, урчанием, приятно отзывающимся в собственной груди. Собственное горло неожиданно против воли сократилось, испуская что-то похожее. …Здорово, еще один ненормальный подарочек от тварей. Воображение, правда, быстро сгладило эту мысль представлением того, как приятно может быть ощутить эту вибрацию кое-чем другим, а заодно увидеть стоящего между ног Салима. Недавно виденная картина мужчины с оттянутой щекой послушно возникла перед глазами, отчего член дрогнул, а сам Джейсон медленно шевельнулся, чтобы четче ощутить внутри чужой крепкий член. В итоге протяжно вздохнул и двинулся уже сильнее, подталкивая Салима к собственным действиям. Тот шевельнулся, оставив горячий поцелуй где-то ближе к затылку, у начала роста волос, завел одну руку Колчеку под грудь, придерживая, вышел на половину и толкнулся обратно, неожиданно быстро набирая не жесткий, но не дающий лишний раз свободно вдохнуть темп. Посильнее прогнувшись, Джейсон подался навстречу, пытаясь направить Османа в определенную точку. Неожиданно на этом же толчке Салим размашистым движением зацепил ком нервов, заставив его дернуться и кратко выстонать. Рука на груди обхватила сильнее, будто в каком-то полуобъятии, и Салим двинулся уже намеренно, снова вызывая будоражащий электрический разряд, откликающийся в позвоночнике и животе. Давление на груди, не чересчур сильное, но вполне ощущаемое, тоже отметилось в голове Колчека. Фанатом компрессионного он не был, но, если… Черт, почему бы и нет? Джейсон своей рукой наткнулся на чужую, оставленную на груди, вцепился в нее, переплетя пальцы, и потянул, поднося и прикладывая к горлу. Ладонь на шее приятно ощутилась теплом и грубыми мозолями, давно оставленными оружием. — Бля, не мог бы ты… Ладонь сжалась чуть крепче только под направляющей рукой, сухими пальцами сперва поднявшись кверху, под подбородок, с небольшим нажимом оглаживая кожу, а затем обхватила плотнее поперек, надавливая на кадык. Джейсон немо раскрыл губы, чувствуя, как воздух неподвижным комом собирается во рту. А в горле, под сжимаемой ладонью застывает душное тепло, прорезаемое разве что только тонкой ниточкой воздуха, стоит с сипом попытаться вдохнуть. Сильнее становится нажим. Пульс бьется в чужую ладонь и виски, пока в носу и у неба холодит воздух, фантомно сдавливает переносицу, а в груди постепенно начинает тяжелеть от его недостатка. Самый низ живота медленно сводит еще более тягучим и плотно концентрирующимся жаром. Тело невольно расслабляется, когда в голове уже начинает шуметь и ее кружит. Ощущения приглушает, но точно не настолько, чтобы не чувствовать, как из-за почти полностью расслабившихся мышц твердый член входит свободно так глубоко и плавно, скользя внутри. Голову ведет. Тело, едва подрагивая, обмякает; Джейсон своим же весом сильнее давит на удерживающую руку, не валясь только из-за до сих пор упирающихся в стену рук, которые уже тоже немеют от отлившей крови. Его, потерявшегося в оставшихся достаточно четкими только ритмических движениях, почти отрубает, но хватка на шее резко слабеет. Глубокий вдох, которым почти захлебывается, с некоторой застоявшейся болью наполняет легкие до предела. Все мышцы, наверное, сразу же рефлекторно сокращаются. Джейсон утыкается лбом в каменную стену, мотая почти что пьяняще кружащейся головой, дурея от яркости ощущений и низкого стона позади. Одна рука крепко держит за бок, другая едва уловимо гладит горло. Салим, прижавшись ближе, к спине, прислоняется губами к выступающим позвонкам на шее. А Джейсона ко всему этому мелко потряхивает с расплескавшимся настоящим жидким огнем в животе, колом стоящим собственным членом, которого касается прохладный воздух, и плотно зажатым часто сокращающимися стенками чужим, вошедшим так глубоко, что ощущается это как ебаный пиздец, от одного чего он уже готов кончить, если Салим или он сам сейчас хоть пальцем притронется к себе. Сил, правда, и желания хватает только на то, чтобы руками продолжать упираться в стену, чтобы в свою очередь не уткнуться в ту окончательно носом или не съехать на землю. Медленно подавшись назад, Салим также медленно входит обратно, ускоряясь понемногу до размеренного, но все еще небыстрого темпа, от которого Джейсона покачивает вперед и заставляет ловить свой кайф в этой тягучести ритма. Дав немного отдышаться, ладонь возвращается на место. Салим ловит пришедший хотя бы в условную норму пульс и снова надавливает, на этот раз медленно и постепенно, не перекрывая воздух полностью, а оставляя возможность немного дышать. Он, двигаясь, сжимает неумело, но правильно, будто так и надо, хотя больше не дает балансировать на грани. На толчках ослабляет хватку, давая секунды, чтобы вдохнуть и выдохнуть чуть свободнее, заставляя голову кружиться еще сильнее от горячей крови, глушащей остатки кислородного голодания, а после снова перекрывая воздух, усиливая и без того возбуждающее оцепенение. Выходит неупорядоченно, без какого-либо расчета, так, что нельзя предугадать, когда ладонь расслабиться, чтобы огладить кожу под подбородком и нежно повести большим пальцем сбоку, а когда снова обхватит плотнее, грубее, контролируя каждый вдох. Джейсону от этого отсутствия ритма, против одинаково сильно и глубоко входящего в него раз за разом сзади Османа, сносит крышу. Из-за пережатого горла он хрипит, а когда появляется возможность, этот отрывистый хрип переходит в отчетливый длинный стон. В один момент Салим начинает вбиваться чаще, грубее, рычаще постанывая, пока не останавливается глубоко внутри, зубами прихватывая кожу на шее. — Не вну… — хрипяще выдыхает Джейсон, но обрывает сам себя, чувствуя под легшей снова на низ живота чужой ладонью, как горячо и плотно заполнено становится внутри его подрагивающего нутра. — А-а, плевать, — как-то безразлично заканчивает он. Пару секунд стоит, прикрыв глаза, а потом выпрямляется сильнее, отталкиваясь немного от стены и опираясь спиной о Салима, одной рукой, закидывая ту, хватаясь за чужую шею, другой накрывая оставленную на животе и переплетая с ней пальцы, чтобы потянуть к своему члену. — Поможешь мне, — хрипло шепчет почти на ухо иракцу. Обе ладони обхватывают ствол — чужая, чуть шершавая, ложиться первой, пока Джейсон накрывает ее, чуть сместившись, поверх. Даже слюны не нужно — естественной смазки и так достаточно натекло за все это время, чтобы кожа достаточно скользила. С первым же движением он судорожно вздыхает, а через пару с тихим стоном и вовсе откидывается назад, полностью опираясь о другого мужчину, затылок устраивая на чужом плече. Места вверху шеи, где-то между челюстью и ухом касаются губы, аккуратно прикусывая, а сцепленные ладони начинают двигаться уже в другом ритме, заданном Салимом. Быстро это доводит Джейсона до финишной черты, заставляя сильно содрогнуться и снова, забывшись, прикусить свои же губы чуть не до крови на низком стоне. Пока он приходит в себя, его придерживает, обняв, одна рука, чужой палец мягко поглаживает головку, размазывая оставшиеся капли и заставляя содрогаться от излишне чувствующейся щекотки, а губы медлительно выцеловывают шею. Джейсон мычит, лениво шевелясь, чтобы немного повернуться и оказаться хотя бы примерно лицом к лицу, втянув в долгий поцелуй. Салим кончиками пальцев с небольшим нажимом зачем-то касается низа его живота, щекотно поглаживая. Это заставляет невольно вздрогнуть и слегка поморщиться, прежде чем тяжело вздохнуть, смирившись с тем, что придется разбираться с этим самому. Наваливается такая усталость, будто бы он за этот один день, плюсом к забегу от тварей, не только занялся сексом, а устроил целый секс-марафон… Пока прикидывает, как бы извернуться, чтобы не запачкать еще сильнее штаны, потирает следы на своей шее, а затем замирает и подозрительно щурится, приоткрыв губы, на Османа, понимая вдруг. Вот чертила — ничего другого, кроме его платка, что ли, не нашел?!. Оставаться на месте не приходится — Салим, стоит собраться, сразу сам тащит его куда-то по коридорам в поисках укромного и безопасного угла. Идет впереди, рассчитывая, похоже, в случае чего пустить в ход только руки и зубы, оставляя свою арматурину тащить Джейсону. Колчек не слишком бодро перебирает ногами — ему бы привал, но сам понимает, что не посреди незащищенных проходов устраиваться, Салима ж и сцапали на этом. Поэтому послушно идет за спасибо хоть не торопящим Османом, пока тот не застывает на месте, а потом подбирается, пятясь, заставляя отступить и своего спутника. И, как только из-за угла показывается замеченный каким-то обострившимся звериным чутьем заранее раздражитель, оголяет зубы, рыкнув так, что Джейсон едва не дергается. Вот вам и различие в мнимой агрессии к Колчеку и реальной — к чужакам. Прежде, чем что-то очевидно произойдет, Джейсон выскакивает вперед, становясь между Османом и остальными так неожиданно объявившимися из команды. Оскаливает зубы, глядя исподлобья на иракца и рычит сам. Хочешь, чтобы тебя поняли — говори на языке того, к кому обращаешься. Хорошо, что сейчас это не арабский, в который лейтенант не в зуб ногой. — Совсем озверели, — доносится позади голос Ника, пока он играет в напряженные переглядки с Османом. — Полковник, дайте-ка лампу. Пока Салим отхаркивает своего мерзкого подселенца и принимает воду у Кинга, Джейсон неловко отходит в сторону. Устало прислоняется к стене и вздыхает. — Ты как? В норме? — возникает рядом Ник. — Да заебись. Нет, правда, — прибавляет он на недоверчивый взгляд, задерживающийся на отметинах и отпечатке, характерным красным полукольцом опоясывающем горло. Усмехается и тянется рукой, чтобы пальцами обвести особо отчетливые укусы. — Ладно, понял тебя, — неловко отводит глаза в сторону Кей. — …Но ты ведь в курсе, что, что бы в это время не произошло, он помнить не будет? Улыбка быстро сходит с лица. Конечно, Джейсон в курсе. Далеко ходить не надо — сам ведь ни черта не помнит. Внимание точно концентрируется на тихо кашляющем от раза к разу и полощущем рот водой уже пришедшего в себя Салима. Вообще, стоит уже четко признать, что Джейсон, пока был не в себе, буквально нагнул Османа, Салима. И он-то, в отличие от того же морпеха, чуть ли не с самого начала облизывающего вражеского солдата взглядом, наверняка был против подобного, и это еще мягко сказать. Но, что удивительно, после того, как Колчек пришел в себя, он не отшатывался куда подальше, не прибил, как была возможность, в коридорах. Наоборот даже. А еще зажал почему-то именно Джейсона. Может, конечно, потому, что он первым тому попался, но почему тогда не переключился на ту же объявившуюся Клариссу? Что, не работает с такими же зараженными, или что?.. Вопросов дохрена, ответов — нихера. — Да нахуй! — вдруг вслух вскрикнул Колчек, заставляя Ника недоуменно перевести взгляд от полковника к другу. Джейсон же, не обращая больше внимания ни на что постороннее, в несколько размашистых шагов оказался рядом с Османом, кладя руку на его плечо и заставляя обернуться. Другой рукой в это же время поднырнув под козырек кепки и сбив ту выше, подался вперед, обхватив ладонью чужое лицо, и крепко прижался губами к успевшему только удивленно приоткрыться рту. Оторвавшись почти сразу, он твердо столкнулся со взглядом напротив. Салим однозначно был удивлен, ошарашенно хмурился, да, но не спешил оторвать от лица руку или ударить лейтенанта коленом в живот или пах. Ну или хотя бы оттолкнуть и самому отшатнуться. Джейсон снова потянулся вперед, но уже не так порывисто, прикрывая глаза. За пару мгновений его так ничто и не остановило, и губы мягко коснулись чужих. За следующую пару, разбавляемую только дыханием, защекотавшим лицо, звенящей тишиной и четко бьющей в висках кровью, его ладони осторожно накрыли поверх. Голова повернулась удобнее, и Салим ответил осторожным движение губ. Джейсон, получивший вербальное разрешение, шумно выдохнул и навалился сильнее, подталкивая Салима развести губы и углубляя поцелуй. На бок легла рука, цепляясь и одновременно приобнимая морпеха, а другая, также оставив в покое ладони, перебралась на чужое лицо, оглаживая скулу. Все вопросы сами собой снялись. Со стороны послышался удивленный присвист Кея. Джейсон переместил одну из ладоней на затылок Салима, другой, не глядя, в самых искренних дружеских чувствах послал Никки. — С этой стороны, похоже, даже можно поблагодарить тварей, — задумчиво произнесла оказавшаяся рядом с Кеем Рейчел. И Ник, и Эрик хмуро глянули на нее, потом пересеклись взглядами друг с другом и поспешно отвернулись. Им благодарить вампиров было не за что — если у Рейчел шея была чиста, наглядно говоря о том, что она в этом сумасшествии никак не пострадала, то вот на них обоих вполне можно было найти следы точно не женских зубов, о чем еще предстояло обстоятельно подумать всем им втроем. Или уже вдвоем, если брать во внимание то, что сама Рейчел недавно обнаружилась в компании Стоукс, которую никто из них не кусал, не кусали и Джейсон с Османом, неожиданно-ожидаемо занятые один другим, а значит, в подозреваемых оставалась только невозмутимая Кинг. — Поблагодарим, — буркнул Кей. — Патронов еще достаточно, — отозвался следом Эрик.

***

Если бы упыри владели английским или хотя бы каким-то человеческим языком и подслушали состоявшийся между выжившими людьми разговор, после этих слов в их упырском логове начался бы сущий кошмар. Но, поскольку не существовало переводчика с их старо-упырского на какой бы то ни было язык, сущий кошмар и паника успешно начались и без того. «Это неправильные особи! Почему это неправильные особи?!» «Может, это мы в чем-то ошиблись?» «Мы ошиблись только в том, что решили вырастить еще! А надо было сразу их съесть! Теперь у меня стресс!» «Заткнись!» «Заткнитесь все! Это все из-за того опасного жгущегося света». «А я думаю, это все из-за этого надежного плана! Надо было сразу их съесть…» Щелкающие звуки наслаивались друг на друга, пока инопланетные вампиры шипели, находя виноватых, и решали, что делать дальше. Делать было нечего, только бросать свой план, который должен был сработать, но отчего-то не прошел, и возвращаться к старой тактике — нападать и убивать, а остальным — голодать. Стоило наконец признать, что они окончательно проебались, прежде чем идти на смерть. Но — тс-с, последнее для них — это спойлер.