Желание

      Он плакал каждый раз, когда он заходил в кабинет, но разговаривал не с ним. Ему больно было смотреть на то, как он улыбается кому-то другому. Школьный туалет по посещаемости уступал даже классным кабинетам, где проходили занятия.        Чонгука не переносили одноклассники. И всего-то из-за того, что парнишка хорошо, нет, отлично учился. Считали неинтересным и занудным ботаником. Радости не было предела, когда его, потрёпанного и заплаканного, склонившегося над раковиной в туалете, заметил президент студсовета и первый красавчик в школе — Ким Тэхён. Бархатным низким голосом шептал ободряющие слова, обволакивал, успокаивая и отгоняя тем самым плохие мысли, каких в чонгуковой голове было более, чем достаточно. Они бы продолжали поддерживать общение и дальше, если бы в один «прекрасный» день Чонгук не узнал, что его новый друг и предмет воздыхания оказался очередным разочарованием в его жизни.       Всё изменилось. И тэхёново отношение к Чонгуку, и взгляды, которые парню устремлялись в спину, чувствовались болезненнее, чем ранее. Парнишке хотелось забиться в угол, начать щипать себя и верить в то, что всё это — лишь ночной кошмар. Что сейчас он проснётся, и Тэхён не будет игнорировать его, не будет делать вид, что Чонгука и не существует вовсе.       Но из размышлений Чонгука вытаскивает достаточно сильный толчок в спину. Он пошатнулся и, потеряв равновесие, упал на колени, выронив из рук все книги, что несколько минут брал в библиотеке. — Можно было бы быстрее идти, — издевательский бархатный голос раздался сверху. Он уже не грел сердце, как раньше, а будто раскалёнными ножами проезжал по сердцу. — Ты как всегда. Тормоз.       К горлу Чонгука поступил ком, его губы постепенно начали дрожать, а за ними в ход пошли и плечи. Душевная боль не сравнится с разодранными коленями сквозь брюки. — Можно было бы и не толкать меня, — подал голос брюнет, говоря тихо, с нотами дрожи в голосе. Сидя на коленях, он начал собирать свои книги трясущимися руками, не поднимая головы. — Мог бы, но не смог. Слишком уж ты хилый, раз от одного толчка валишься.        Чон быстренько собрал всё, что выронил, поднялся, чтобы поскорее уйти подальше от Тэхёна, но его останавливает крепкая хватка под локоть и резкий разворот на девяносто градусов. Чонгук снова роняет книги на кафельный пол и большими карими глазами смотрит блондину в широкую спину, пока тот куда-то его тащил силком.       Тэхён искал безлюдное место и, завернув к лестничной клетке, рывком поставил перед собой Чонгука, заглядывая в блестящие от поступающих слёз глаза напротив. Брюнет правда держался.       Но старания тщетны. Слёзы потекли по щекам, а рот приоткрылся, немного оголяя кроличьи передние зубки. Дыхание сбивчивое, Чонгук старается как можно быстрее сформулировать всё то, что у него накопилось, в связные вопросы. — Что с тобой стало, хён? Почему ты так поступаешь со мной? — Начал заваливать его вопросами, пока обстоятельства позволяют. Чонгук берёт его за ворот клетчатой зелёной рубашки, сжимает ткань и немного приближается к его лицу, покрасневшими, полными умирающей надежды глазами смотря в глаза Тэхёна. В них нельзя было прочитать, что за чувства им движут на данный момент. Спокойные, невозмутимые. — Я же ничего тебе не сделал… Скажи, почему ты бросил меня? Почему оставил?       Тэхён приоткрыл рот, собираясь вставить своё слово, но тут же его сомкнул губы в ниточку, продолжая слушать Чонгука. Сейчас говорит он. — В тот день ты высмеял меня перед всеми, сказал, что я жалок, ничего не умею, и что я не достоин дружбы. Ты правда так считаешь? — Его голос вдруг стал повышаться. — Ответь мне! Чем я заслужил такое отношение к себе?!       Хватка ослабла, оставляя после себя помятости на одежде Кима, и Чонгук падает на всё ещё саднящие колени, закрывая лицо ладонями. Эхом на лестничной площадке раздаются тихие хлипы. … — Ха! Я выиграл!       Тэхён никогда не был сторонником азартных игр, да и ему не всегда везло. И сейчас тоже. Они с друзьями просто отдыхали в гостях Кима, и один из парней предложил сыграть в карты на желания. Тэхён совершил огромную ошибку, когда согласился. — Я выбираю Тэхёна, — после этих слов ему ничего не оставалось кроме как пожать плечами и дожидаться желания. — Хмм. Моё желание такое: ты должен перестать общаться с тем занудой девятиклашкой. Неделю поиграйся с ним.       И эти слова заставили Тэхёна замереть, он чувствовал, как сердце отдалось колкой болью. Парень устремил грозный взгляд на того, кто загадал желание, нахмурил брови и сказал медленно, но чётко: — Я не собираюсь этого делать, — а затем предложил уже мягче: — Давай что-нибудь другое? — Фу, чувак, ты серьёзно? От кого-от кого, но от тебя засёра я не ожидал.       По гостиной раздалось недовольный и неодобрительный гул остальных людей. Тэхён окинул присутствующих поникшим взглядом, опустил взгляд на свои руки. После двухминутной паузы послышалось краткое «ладно» и следом уже довольные возгласы ребят. Как же то было глупо, он должен был уйти в тот же вечер и не подписываться на это. Должен был, но не смог. … — Желание, — подал голос Тэхён, собрав всю свою волю в кулак. — Это было дурацкое желание.       Чонгук медленно поднял шокированный таким заявлением взгляд на Кима и шмыгнул заложенным носом, прогнусавив еле слышное: — Желание? — Мы с друзьями играли в карты на желание. Я проиграл, и мне загадали желание, чтобы я перестал с тобой общаться и издевался над тобой, — Тэхён понуро опускает голову, говоря тише: — На самом деле, я сам надумывал закончить с тобой общение, потому что ты…       Парень смотрит в эти опухшие оленьи глазки и поджимает губы, а на сердце так тяжело. Именно из-за него Чонгук сейчас перед ним в таком состоянии, и его гложет проснувшаяся (или она и не засыпала?) совесть. — …Потому что ты замечательный, — выпалил Тэхён, отворачиваясь. Он чувствует, как к щекам притекает кровь, они становятся розовыми и горячими. — В тот день, когда я нашел тебя в уборной, сразу понял, что ты окажешься хорошим парнем. И не ошибся. Я сглупил, когда поставил свой авторитет выше твоих чувств. Я не в праве просить прощения за это, да и ты навряд ли меня простишь. Просто хочу, чтобы ты знал правду. Ты мне понравился, Чон Чонгук. И нравишься по сей день.       Чонгук обомлел. Слёзы лить перестали, только дрожь в теле не унималась никак. Медленно поднимаясь на ватные ноги, парника потянул руки к Тэхёну и крепко обнял того со спины, утыкаясь влажным лицом в плечо Кима. — Какой же ты дурак, хён. Такой глупый… И такой милый, — словно пропел эти слова, заставив Тэхёна мелко вздрогнуть и накрыть сомкнувшиеся на его талии в замочек холодные руки своей тёплой большой ладонью.       На лице старшего вновь заиграла улыбка, а библиотекарь, заметив разбросанные по коридору книги, бранится недобрым словом и уже вряд ли выдаст Чонгуку другие учебники.