Poliamorus

Он—полиамор. И Федор ничего не может с этим поделать. Он сжимает кулак до боли, когда видит его с девушками, которых он своими взглядами укладывал пачками. Он, человек с холодной головой и отсутствием эмоций и ошибок. Да, полиамор и человек с манией контроля, тонко балансирующего между этим самым контролем и абьюзом—вещи несовместимые. Казалось бы, проще убить этого горе-суицидника в бинтах и дело с концом, но нет. С момента событий в Мерсо между ними устоялась тонкая душевная связь, неизвестно откуда взявшаяся. И даже ему, буквально подобию бога, это непостижимая вещь. Но после его бесчисленных выходок у Федора появилась сильная мания контроля в его отношении. Про Осаму же и говорить нечего, лишь одно только слово—полиамор. Федору никогда не было так тяжело и непонятно. Осаму было тягостно. Ему в тягость любой контроль, хоть как-то его касающийся. Он никогда не стремился подчинять и контролировать, потому стал совершенно обратным этим понятиям человеком. Он бы сказал—непостоянный, но люди дали ему другое убеждение. Неполноценный.                                     *** Все произошло как в тумане. Они не помнят, как они к этому пришли, но помнят, где оказались на утро. После очередных интеллектуальных переговоров друг с другом и игры в шахматы, они осталисть сидеть в тишине и полумраке. Глаза в глаза, и вот на губах Достоевского играет легкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Глаза в глаза, и Дазай встает, легкой походкой сокращая расстояние между ними до минимума, наклонившись к его лицу, не разрывая зрительного контакта. В полной тишине. По воздуху прошли электрические разряды напряжения. Теперь их не отличить. Они абсолютно идентичны. Федор не привык к такому отношению, но был слишком заинтригован, что бы оторвать взгляд своих аметистовых глаз, находя их отражение в карих напротив. Они были слишком поглощены друг другом.                                   *** А сейчас он с болью наблюдал за тем, как вокруг него вьются девушки с влюбленными глазками, а Дазай им потакал. Ну ничего. После такой выходки его ждет особенно суровая расправа. Он в этом уверен.