Будни разведчика

Руководитель ССИ Маркус Трент, он же просто Директор, потемнел лицом от прилившей к щекам крови. «Ну вот. Давление подскочило,» — отстраненно подумал старший агент Шан. Никаких эмоций эта мысль не вызвала, хотя сердечного приступа начальнику он совершенно точно не желал. Директор утер пот со лба и принялся обмахиваться первым схваченным с рабочего стола датападом. Его выпуклые лихорадочно блестящие глаза вцепились в Терона. — Ты… ты на спайс что ли подсел, Шан?! Или на солнышке весеннем перегрелся? Мы на чертовой войне! Плевать, что Сенат капитуляцию подписал! Республика сражалась и будет сражаться до последнего! Ключевые слова для усиления эффекта Директор сопровождал ударом ладони по столешнице. — А мой лучший агент приходит с заявлением, что увольняется! Ладно б, кто другой, я может и понял бы. Но от тебя — не ожидал! Битва при Дюро и Копье Вознесения. Кризис реванитов, будь он не ладен… — Зиост, — бесстрастно подсказал Терон, продолжавший сидеть, скрестив руки на груди. Он даже взгляд увел в сторону, лишь бы возвести еще один «барьер» между собой и начальством. — «Шестая строка». Директор кашлянул, смутившись. За «Шестую строку», сверхсекретный, работавший напрямую на ССИ в обход Ордена и Сената отряд джедаев, верховный канцлер взгрела обоих — и Терона, и Маркуса. Да что там взгрела, отымела ножкой от стула с особой жестокостью. И имела бы полное право на гнев, если бы сама не отправила на охваченный безумием Зиост республиканские войска. — Зиост тоже не полный провал, надо заметить, — буркнул Директор без какой-либо уверенности в собственных словах. — Ты пойми! У тебя ж уникальные способности и опыт. Кем я тебя заменю?! — Джонаса Балкара повысьте. «Тем более, давно пора». — Терон, что ты за человек такой? Я тебе слово, а ты… Ты не хуже меня знаешь — у него трагедия. Личная. — А у меня не личная трагедия! — Терон, наконец, позволил прорваться тихо кипящей ярости. — Я дюрастиловый! Про «личную трагедию» Балкара Терон знал все. А что в ней мог понимать дважды разведенный Трент с его вереницей романов разной степени удачности? — Вот я даже не знаю, это ты сейчас об этой своей имперской, — Директор все-таки поймал себя за язык и выразился цензурнее, чем собирался, — соратнице, или о пропавшем Грандмастере? Удар был под дых. Терон разжал кулаки, чувствуя горящие отметины от ногтей на ладонях, и на секунду прикрыл глаза. Сам подставился, да. Директор не догадывался, что стоит на границе, за которой агент Шан превратится в истинного потомка Дарта Ревана. И действовать начнет с соответствующей… решительностью. И наследственным упрямством. «Нет эмоций — есть покой». Пусть он не стал даже падаваном, но раз уж первые два десятка лет ему промывали мозги джедайскими догматами, не пользоваться попутно полученными техниками было, по меньшей мере, глупо. А психовать в кабинете начальства — тем более. — Терон… Я же столько тебе прощаю, закрываю глаза — то на одно, то на другое. Приказы ты исполняешь через раз, и как в голову взбредет. Сам себе миссии устраиваешь. Я давно смирился с этим, польза есть, во вред не идет — и ладно. «Давно бы уволил, тогда». — Но связи эти твои… Ты ведь не скрывался! На глазах у всех! С мандалорской наемницей! И этой, второй. Ситх, которая. Понимаю, ты молодой, а девушки красивые… Все понимаю. Но хоть немного приличия соблюдать надо было? Терон едва удержался, чтобы не спросить, что именно они с Тесс делали и у кого «у всех на глазах»? Не так уж много на Явине-4 было республиканских и имперских войск, чтобы слухи об их романе разлетелись так широко, как намекал Директор. «Еще и Лану приплел… Размечтался». — Конспирации тебя вроде учили. Я же не смогу вечно тебя прикрывать! Полные губы Директора сжались в линию. Что-то этакое он усиленно обдумывал, барабаня пальцами по столешнице. Его рука то и дело замирала на пару секунд, словно Трент едва удерживался чтобы вновь кулаком не грохнуть. — Давай на чистоту. Далеко у вас зашло, по-серьезному. Бывает. Сам таким был. А потом она… убита при исполнении. Закууланцами. Да кто угодно рвать и метать будет, не один ты такой! Ну так примени все вот это, злость, ненависть, гнев, что ты там чувствуешь, на Закуул! Или, я уж не знаю… Давай в отпуск отправлю? Санаторный. Подлечишься, подуспокоишься. На пару месяцев, а? — Директор с надеждой глянул на подчиненного. — Ну, если надо, на три-четыре. Но и это край! Ты Республике нужен, пойми, наконец! — Республики, которой я был нужен — больше не существует. Директор уставился на Терона, словно он только что предложил перестрелять весь Сенат разом, даже дышать перестал. С застывшим на лице гневом, начальство дернуло на себя ящик стола, достал устройство, не больше кулака размером, пощелкало его кнопками. И лишь после этого, Маркус Трент посмотрел на своего подчиненного совсем иначе. Холодно, сосредоточенно и зло. Терон и хотел бы удивиться, насколько возможность говорить, не опасаясь прослушки, изменила Директора, но как раз это было ожидаемо. С его способностью маневрировать в политических хитросплетениях было неясно, что Трент забыл на их неблагодарной работе. — Крамолу-то мне под запись не гони, — процедил Директор совершенно другим тоном. — Себя не жалко — меня пожалей. Тебя от Сареш, может, отцовские погоны и защитят. И то не факт. «То есть, сапоги Малькому ты зря вылизывал все это время?» — Подпишите заявление об уходе, и я прекращу быть вашей проблемой. — Ага, разбег возьму сначала! — Директор демонстративно похлопал себя по округлому животу, давно не позволяющему ему сдать нормы физ-подготовки. — Ты же снова вляпаешься во что-нибудь, хуже того — по собственной воле влезешь! Героически. Засунуть бы тебя в аналитику, так я ведь пробовал уже. — Вот и отпустите. Во что я влезу, это будут уже мои проблемы. — Может тебе перевод в армию устроить? А? Посмотришь каково оно, солдатом. Голову прочистишь, вернешься работать. — Если вы не подпишите мое заявление — я выйду на Сенат-Плаза, в ближайшем ларьке куплю самую дешевую сивуху, какая там будет, обольюсь ей, чтоб воняло на километр, хлебну для верности и пойду в Сенат. Разглашать самую главную республиканскую тайну. Пока меня внутренняя охрана не скрутит. И вылечу я со Службы быстрее энергоболта из бластера. — Угу, — кивнул Директор, — лишь бы этот бластер не к твоему же затылку приставили потом. А вообще отличный план. Прям чувствуется, в школе разведки тебе оценки занижали. И тайна, это, надо полагать, что мы давно в тоталитарную диктатуру превратились, да? — Думаете, не сработает? Директор потер глаза. Не нужно было связи с Силой, чтобы понять, как он борется сам с собой. Терон знал, что угроза действие возымела. За описанную выходку, не один агент Шан вылетит с работы. И увольнение окажется наименьшим из проблем. На такие сложности Трент пойти не был готов. С другой стороны, любой агент — это траты на обучение и подготовку. Это бездна информации, не предназначенной для обывателей. Это набор специфических умений и навыков совершенно ненужных кому-то, кроме спецслужб и криминалитета. Просто отпустить агента на волю было натуральным безумием. В карих глазах Директора даже можно было рассмотреть, как все эти мысли прокручиваются в его голове ржавыми шестеренками. Терон ждал, когда этот скрипучий бег замрет. Спустя бездну тишины Трент, наконец, смог найти тот выход, который его устроил. — Сначала я скажу тебе кое-что. Не как начальник, как… старший товарищ. Улетай с Корусанта сегодня же. Не затягивай. Лучше вообще с республиканской территории сваливай. К хаттам не суйся… А если узнаю, что нашими секретами начал торговать — лично найду и военно-полевой суд устрою. Он сделал глубокий вдох, посмотрел на устройство как на ядовитого зверя и снова пощелкал кнопками. Взял датапад с заявлением Терона и прикрепил к нему собственную электронную подпись. — Агент Шан, — его наждачно-сухим тоном голоса можно было зарезаться, — сдайте дела, документы и табельное оружие. Вы уволены. — Есть, — Терон поднялся из кресла, отдал честь и пошел к двери. — Терон, — окликнул его на пороге Маркус Трент, — когда ты будешь сидеть в этом кресле… Неважно где, как и на чьи интересы ты будешь работать, но ты БУДЕШЬ начальником разведки! В нашей профессии или вверх по лестнице, или прямиком на кладбище. Так вот, когда твои агенты будут выкручивать тебе мозг, вспомни обо мне. — Хорошо, сэр, — спокойно кивнул Терон. — И спасибо.

***

Каф оказался отвратительным — скисшее нерфье молоко и самым неправильным образом горчивший растворимый порошок. Когда-то здесь можно было купить каф на любой вкус и остаться абсолютно довольным. Но те времена закончились. Сама возможность его пить стала роскошью. Терон сидел на скамейке напротив здания Сената, привычно сканировал пространство на предмет угроз, поневоле шумно прихлебывал горячую бурду и ждал одновременно двух вещей — сообщений от осведомителей и первых последствий своего ухода с работы. Перезвон по инстанциям давно должен был пойти, прямо с момента как в базе сотрудников ССИ напротив его физиономии появилась соответствующая пометка. А значит должны были последовать и оргвыводы. Полчаса назад сработала защита в его квартире. Кто-то влез и — естественно! — вляпался во все растяжки, которые Терон оставил. Ничего смертельного. При всей необходимости минировать квартиру в жилом блоке он не стал бы никогда. Вероятнее всего, это был бывший сослуживец. Трент был не из тех, кто быстро отступают от проблемы. Терон и на миг не сомневался, что бывший начальник успел распланировать и начать сложную операцию под названием «Директор ССИ прикрывает себе задницу». Бывшему агенту это ничего хорошего не сулило, но дергаться он смысла пока не видел. С той же вероятностью, его квартиру мог обыскивать и оперативник любой другой организации, которой он успел перейти дорогу. Экран на сетчатке глаза вспыхнул входящим сообщением. «Зайди к Гарзе. Немедленно. Отец.» Пластиковый стаканчик с кафом едва не упал на дюрастиловое покрытие Сенат-Плаза. Нет, на самом деле, в сообщении тоже не было ничего такого, что нельзя было предвидеть. Кому еще Директор мог на него… нажаловаться? Только своему горячо любимому покровителю и заступнику, Главкому ВС Республики. Джейсу Малькому. Это было самое логичное и, пожалуй, гуманное, что он сейчас мог сделать — попытаться сдать его с рук на руки другой республиканской службе. У Терона затеплилась надежда, что удастся обойтись без «гроханья дверью». Но идти к Элин Гарзе, генералу войск спецназначения, бывший сотрудник ССИ не торопился. Во-первых, Гарза не жаловала Службу Стратегической Информации. Было тому виной краткосрочное замужество за Директором, или банальное соперничество между ведомствами, оставалось неясным. Во-вторых, едва ли она обрадовалась просьбе — считай, приказу — Главнокомандующего обеспечить шифрованный военный канал связи для семейного скандала. Именно это крылось под по-военному кратким сообщением Главкома. И, в третьих, каф-то Терон мог допить?

***

Здание Сената продолжало сиять богатством — мраморные мозаичные полы приглушенно-красного цвета блестели, бронзовые статуи и кремовые колонны все также горделиво устремлялись вверх, к мозаичным потолкам, бело-синие знамена покачивались под собственной тяжестью. Если в более мирные времена Сенат выглядел воплощением величия Республики, сейчас все это раздражало неуместной помпезностью. На внутреннем КПП, пока охрана сканировала документы и проверяла наличие пропуска, Терона накрыло предчувствием, что он видит сердце Корусанта своими глазами в последний раз. И не почувствовал сожаления. Сенат казался вымазанным коррупцией и продажностью от фундамента до шпиля на куполе. Как назло его взгляд уперся в статую бывшего верховного канцлера Дориана Джанаруса. «Лучшего канцлера в последнем столетии». Республика до сих пор по своему скорбела об утрате, несмотря на всю грязь, что после его гибели всплыла на поверхность. Терон старался не думать, что держал в руках тот самый бластер из которого Джанаруса убили. Старая, тяжелая — на мужскую руку рассчитанная — модель. Много раз модифицированная. На «щечках» гравировка на мандо’а — «жертва частого использования». Мрачная шутка то ли самой Тесс, то ли ее отца. Еще меньше он старался думать о том, что просто выполнив этот контракт, Охотница невольно привела Леонтину Сареш к власти, расчистив ей путь и дав почву ее популистским лозунгам. Когда идеологический противник устранил твоего предшественника, очень удобно, напирая на собственную мнимую храбрость, призывать к справедливому возмездию и обращаться к патриотическим чувствам. Сареш грозила Империи со всех голопроекторов, когда Республика едва ли могла позволить себе затягивать конфликт. И ей верили. И поддерживали. Впрочем, это тоже было далеко в прошлом. Теперь Сареш стала чем-то худшим, чем политикан-популист. — Проходите, — буркнул охранник, — в тот коридор, сразу на право, и до конца. — Я в курсе.

***

Первое, что его встретило в приемной генерала Гарзы — приветливо улыбающаяся мириаланка-адъютант. Ее зеленые щечки слегка потемнели, а глаза то и дело постреливали игривыми взглядами в его сторону. Терон улыбался уголками губ в ответ, но не более. Ну, скучно девушке. — …пятнадцати минут будет достаточно? — донеслось до Терона, стоило ему пересечь порог кабинета. — Вполне. Благодарю, генерал, — хрипнула голограмма Джейса Малькома. Редкий случай — на лице Гарзы отобразилось не ледяное спокойствие, а пусть и вежливое, но пожелание засунуть свою благодарность себе же в задницу, но вслух она ничего не сказала. «Субординация — страшная вещь». Облив Терона совсем уж недружелюбным взглядом, Элин Гарза с достоинством удалилась. Выждав с полминуты, пока дверь за ней закроется, бывший агент обернулся к голографической проекции Главнокомандующего. — Сын, как… — Без вопросов здоров ли я и как мои дела, если можно. Терон пытался быть вежливым, помня с кем разговаривает, но выходило это всегда плохо. Особенно, если Главнокомандующий начинал разговор с прямолинейной попытки надавить на их родство. Джейс шумно вздохнул. Крайне тяжело начинать быть отцом, если о существовании ребенка узнал, когда тому почти тридцатник стукнул. Еще тяжелее быть сыном, если понимания, как все эти семейные связи работают, нет и быть не может. Сразу к делу — так обоим было понятнее и привычнее. И работало намного лучше. — Ты ушел из ССИ. Большая потеря для Службы, я считаю. — От меня нет толку сейчас. — …понятно. И чем собираешься заняться? — Найду какую-нибудь непыльную работенку. Буду жить по расписанию — утром на работу, вечером ужин из бомжпакета, стопка виски и на боковую. Терон врал. И даже Джейс Мальком мог легко сказать, что Терон врет. И это понимание тут же отразилось на лице Главнокомандующего — шрамы словно стянулись к переносице, превращая его лицо в маску какого-нибудь древнего божества войны — сурового и непреклонного. — Так. Я курирую одну операцию. Ты мог бы выступить в качестве консультанта… — Не интересует. «Слишком быстро ответил,» — понял Терон, отметив как в глазах Главнокомандующего вспыхнул гнев. Во время их нечастых пересечений Джейс старался быть понимающим, даже мягким, насколько бы резким не был при этом сам Терон. Но сегодня был явно другой случай. — Почему? — рявкнул Джейс. — Почему ты всегда такой? В конце концов, я — твой отец и имею право о тебе беспокоиться! «Отец, как же». Терон принял как факт, что этот рослый тяжеловес с лицом исполосованным шрамами — его биологический отец. Но почувствовать родства так и не смог. Мастер Нгани Жо, его воспитатель и наставник, был его родителем в большей степени, чем Джейс или Сатель. Так сложилась жизнь, что его родными и близкими были покойный мастер джедай, контрабандистка-твилек, владыка ситхов с Дромунд Кааса и мандалорская наемница. И неуклюжие попытки Главнокомандующего влезть на уже занятое место, по меньшей мере, раздражали. Если у Терона и был вопрос к матери, так почему она просто не отдала его сразу после рождения своему любовнику? Зачем было громоздить тайны и сложности? Если у джедаев не может быть семьи и детей, то для солдата Республики такой проблемы не существовало! А теперь было слишком поздно. Они просто не могли стать семьей. Как из кусочков разных головоломок не могло сложиться единое целое. — Молчанием и бесстрастностью, как мать, ты от меня не отделаешься! И просто исчезнуть, я тебе тоже не дам! — прогремел не дождавшийся ответа Джейс. — И что ты сделаешь? — огрызнулся Терон, задетый одновременно и самим сравнением и его справедливостью. Осознавать, что он также пытался игнорировать Джейса, как Сатель его самого, было неприятно. — Группу захвата пришлешь? Или охотника за головами? «Зачем вас двоих вообще в одну постель занесло…» Перестрелка взглядами получилась даже более жаркой, чем, если бы они взаправду палили друг в друга. — Да ты хоть понимаешь, чем тебе же твое дезертирство грозит?! И я должен спокойно смотреть, как ты себя гробишь? — Дезертирство? Может, еще и гос-измена? — Терон намеренно проигнорировал последний вопрос. — Может. Мы с Трентом столько бьемся за то, чтобы ССИ оставалась на плаву, а не была распущена и закрыта. Твой побег — это предательство в самый тяжелый для Республики момент! Когда ей требуется от нас все. «И почему в такое время Сенат вообще хочет закрыть ССИ?» Вопрос висел в воздухе с Корусантского Соглашения, не находя ответа. Сенат колебался, шарахался из стороны в сторону от «Республика подобными грязными методами не полузется» до «Нам нужно больше подобных служб» и никак не мог придти к консенсусу. — Республики, которой мы присягу давали, давно нет. Она превратилась в военную диктатуру, а Сенат и канцлер стали марионетками Сареш. — ВОЙНА — НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ РЕВОЛЮЦИЙ И ПЕРЕВОРОТОВ! На кону нечто большее, чем твоя неприязнь к бывшему канцлеру. Терон рассматривал его, чувствуя, как его собственное лицо начинает превращаться в отражение гримасы Джейса. Отношение к Леонтине Сареш, не видящей ничего дальше своей ненависти к ситхам, он не стал бы описывать как неприязнь. — Спасайте труп Республики, Главнокомандующий, если хотите. Я постараюсь спасти Галактику. — Один? — хмыкнул Главком. — Если потребуется. Или мне поступить как один мой предок три сотни лет назад? Не будь они разделены тысячами парсеков, у Терона сейчас под глазом появился бы роскошный фингал. — Беги. Беги куда собирался. И если в нашу следующую встречу, Галактика будет все так же платить дань Закуулу, я тебя сам в тюрьму для военных преступников сопровожу.

***

Небо над Корусантом, разрываемое тянущимися на километры вверх и вниз жилыми блоками, было, наверное, единственным, что не изменилось. Терон потер глаза, гадая, а стоило ли вообще о чем-то говорить с Малькомом? Он не обманывал себя — разговор мог бы пройти и продуктивнее, успей он настроиться на вербовку, на работу, а не… выяснение отношений. Ошибка, из которой нужно было сделать выводы, если он собирался привлечь на свою сторону других республиканских офицеров и командиров. Тех, кто был на Явине-4. Тех, кто не закостенел в ненависти к старому врагу, или искал возможности прекратить войну с Империей. Тех, для кого нужно было только найти убедительные аргументы, точки давления… «Даже компромат?» — спросил Терон сам себя, пробуя идею, моделируя варианты. Лана, не задумываясь, сказала бы «да». Но Лана была ситхом, удары в спину стали для нее естественным явлением жизни еще, наверное, со времен Коррибанской Академии. А он был готов к этому? В крайнем случае? Когда нет других вариантов? Насколько сильно ему придется поменять стиль работы, уйдя во свободное плавание? Вовремя прерывая размышления, на имплант от одного из осведомителей пришла точка геолокации. Кантина «Логово Посредника», Старый Галактический Рынок. То, что он, в общем-то, и ждал. Оставалось надеяться, что с криминальным миром договориться будет проще.