Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

Сообщение от Мама :"Т/иша, утром я приду со смены и нас ждёт очень серьезный разговор." *** Мать - женщина спокойная, но если вывести её, то будет страшное явление. Девушка не могла найти себе места, ведь вот-вот и мама придет с работы, и состоится тот самый «серьезный разговор». Под этим термином могло быть что угодно: от банальной новости про очередной сбор в школе до наказания. Что будет на этот раз? Неизвестно. Нужно лишь сидеть и покорно ждать этого момента, быть на иголках, пытаться придумать оправдание. В глубине своего сознания Т/и немного понимала какой же будет разговор, а точнее его тему. Возможно, кто-то заметил её и Рана вместе, а, возможно, зря переживает. Надежда всегда умирала последней, поэтому, сев на пуф, что стоял в коридоре, смотрела на дверь, точнее сверлила взглядом. Прищурилась, будто бы пыталась что-то разглядеть, почти не дышала, всё ждала, когда услышит тот самый звук, когда ключи вставляются в замочную скважину или когда ручка дёрнется и дверь откроется. Состояние паранойи с каждом минутой становилось сильнее, аж нога непроизвольно дёргалась, тело начало чесаться до боли. Хотелось ногтями содрать кожу, лишь бы стало легче. Прошёл полчаса или час с того момента, как девушка села на этот пуф и вот, тот самый звук, что она ждала. Дверь открылась и за ней стояла статная женщина, чуть уставшая, но с лёгкой улыбкой на лице. Однако это выражение лица не судило ничего хорошего. Т/и знает это с детства, ведь ещё тогда эта улыбка значила лишь одно - мама зла. Быстро встав, даже подскочив, сделала вид, что всё хорошо и с осторожностью помогла ей снять верхнюю одежду. – Как смена прошла, мамуль? – с лёгкой дрожью в голосе спросила девушка, убирая пальто в шкаф на тремпель. Женщина не издала ни звука, снимая обувь и проходя внутрь квартиры, которая уже была чуть ли не вылизана Т/и. Окинув взглядом всё она вошла в зал и села, кладя ногу на ногу. – Садись рядом, солнце, – похлопав по месту рядом с собой вновь натянула ту улыбку, – поговорим с тобой. После этой фразы пульс Т/и скакнул, как лошадь в скачках. В голове лишь фраза: «Мне пиздец». Тяжело вздохнув и тряхнув головой, думая, что так хоть ненужные мысли уйдут из неё, подошла и, как покорная дочь, села рядом. Если бы села ближе, то мать бы точно услышала, как сейчас у её дочери бешено бьётся сердце. Вспомнив строчку из любимой песни, где пелось: «Всё нихуя не впереди, всё здесь и сейчас», поняла, что сейчас ей будет несладко. – Так о чём ты хочешь поговорить, мам? – разрывая неловкую тишину решила спросить у женщины. – Что-то случилось? – Да, случилось, – её милая улыбка в миг пропала и теперь её лицо мрачнее тучи. Если бы Т/и попросили описать то, что сейчас чувствует, то не смогла бы даже слова сказать, ведь дар речи напрочь отняло. – Скажи-ка мне, ты часом не охуела, мадам? – нецензурную брань редко услышишь из её уст. Глаза женщины смотрят прямо в лицо девушки, дабы все эмоции, что она будет испытывать, заметила. Ведь именно по ним поймет врёт ли ей дочь или же говорит правду. Т/и же в свою очередь хотела спрятаться, скрыться где-то, ибо чувствовала себя преступником, которого словили и допрашивают. Казалось, что даже специальное устройство повесят на ногу, дабы не смогла никуда убежать от разговора и проницательного взгляда мамы. – В каком смысле? – включила режим дурочки и сделала соответственное лицо, будто бы вообще не понимает о чём речь, хоть и догадывается. – Не делай этот вид, Т/и Т/ф, мы обе знаем о чём будет речь. Скажи мне лучше, давно твоя подруга почти два метра ростом, ездит на мотоцикле и носит длинный черный плащ? – её пальцы стучали по дивану, создавая неприятный звук, который заставлял мурашек бегать по коже, тем самым нагоняя уже истерическое состояние Т/и. Всё таки первая мысль про тему разговора была самой верной. Мать узнала, что девушка вовсе не было у подруги, но как она догадалась про это – ещё предстоит узнать. Сейчас лишь одна забота – придумать в мгновение ока ответ, который бы не усугубил ситуацию и будущее наказание было не такое ужасное. Уже в голове проклинала Рана за эту идею про временное проживание у него, ведь если бы не он, то этого разговора точно бы не было. Не думала, что уж настолько было опасно в районе, дабы ей пришлось жить у друга. Да и она не такая важная шишка, и ничего бы с ней не случилось. Возможно, Хайтани-старший так мстил, ведь ещё когда-то давно пообещал ей это. Боль, страх, отчаяние, стыд, злость – не самый лучший спектр чувств и эмоций, но именно они сейчас бурно играют внутри Т/и и не дают даже сделать малейший вдох. – Мам, а тебе кто это сказал? – отвечать вопросом на вопрос дело гиблое, но может хоть так найдет зацепку для последующего ответа. – Какая разница? Птичка напела мне на ухо. Говори, где была и с кем, сейчас же, – последние слова мать сказала твердо, приказывающе. – Ну, э... Как сказать, э... Ну... – слова не склеивались в одно целое, ничего толкового не выходило. – Короче, как бы... Ну да, была у друга, но все в порядке же! Жива, здорова, не беременна, – последнее явно было сказано зря и Т/и сразу же пожалела об этом, увидя как глаза женщины округлились, – шучу! – За такие шутки плюс одна неделя домашнего ареста. В общей сложности ты будешь сидеть дома, ходить только в школу и никуда более, даже в магазин не позволено... – мать сделала паузу, которая будто бы длилась вечность. – Месяц. – Месяц?! – будущие планы разрушились после вынесения наказания. – Может две недели, мам? Пожалуйста! У меня были планы. Женщина же даже глазом не повела и, гордо встав, ничего более не сказала, ушла в другую комнату, оставляя дочь один на один с самой собой, дабы та переварила всё, что только что услышала. Желание написать Рану всё, что сейчас думает о нём, не покидало. Достав телефон из кармана кофты зашла в чат с другом, уже набирая текст. «Тебе пизда когда-то, друганчик» – последнее, что Т/и ввела перед отправкой, откладывая смартфон в сторону.