Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

Мысли крутятся одна на другой. Бесконечный поток информации из разных уголков подсознания заставлял чуть ли не корчиться от боли. Девушка сама не понимает как всё дошло до этого, ведь пару минут назад она просто прибирала в своей комнате и нашла старый альбом со своими детскими фотографиями. Ей пять. Счастливые родители, которые искренне улыбаются фотокамере, а она такая маленькая тянется к отцу, чтобы тот взял её к себе на руки. Вроде бы такое должно вызывать радость, ностальгию, чувство чего-то теплого и уютного... Вроде бы. Только вот у Т/и вызывает это боль. Фотография, что была сейчас в её руках, – последнее воспоминание о давно забывшей про радость семье. Улыбки, смех в семье Т/ф были лишь показушными, когда кто-либо проходил. Ком всё ближе приближается к горлу, не давая возможности спокойно вдохнуть. Хочется закричать, да вот невозможно это сделать. Воспоминания о давно минувших днях душат. Девушка не понимает, или же не хочет понимать, когда и в какой момент родители начали забывать о ней, ссориться, срываться на своей дочке после неудачной сделки на работе и многое другое. Наверное, именно в этот период жизни, в период разрушения как личности, она начала потухать. От того ребёнка, что первый подбегал в песочнице к другому и знакомился, не осталось и следа. Он исчез. Вглядываясь в этот клочок фотобумаги, видела уже повзрослевшую себя. Она тоже пытается тянуть руки к отцу, улыбаться матери, но всё тщетно. Как бы не пыталась, ничего не выходит. • flashback. Т/и сминается с ноги на ногу и не знает как подойти к маме, дабы просто поговорить. Боится снова получить или моральную, или же физическую боль. Ногти на руках уже превратились в кровавое мессиво, пока она думала, точнее продумывала, каждое своё слово, каждое движение, дабы лишь не разозлить никого. – Долго стоять будешь? – даже не смотря в сторону дочери, мать с грубой нотой спросила её. Этот вопрос вывел из некого транса Т/и, но полностью прийти в себя не помог. Всё ещё боится подойти, даже прикоснуться. Будто бы эта женщина вовсе ей никто, и никогда не была кем-то. Ни матерью, ни человеком, который поддерживал в любых начинаниях, ни просто единственной подругой. – Нет, мам, нет. Я просто... – вновь запинается в словах и не может сказать ничего толкового, чем ещё сильнее бесит женщину, что только недавно вернулась с работы и даже банального «привет» не сказала. – Что просто?! Снова будешь стоять над душой и ничего?! Пойди вон отсюда, бесишь лишь своим видом, – Т/ф повернулась к Т/и и окинула её злобным взглядом. Девушка, не в силах что-либо ответить злой матери, пытается сдержать надвигающийся поток слёз. Каждый, каждый чёртов раз всё идёт коту под одно место. Сдерживаться в какой раз уже нет сил и она просто убегает в ванную комнату, закрывая за собой дверь. И всё как в тумане: остриё, бедра в крови, мутные глаза. Ещё и помимо ужасных отношений с родителями, где Т/и даже не знает свою вину, но постоянно чувствует её, в школе дела обстоят не лучшим образом. Вечные издевательства, насмешки. Лишь два луча света в темном тоннеле заставляют оставаться в этом мире – Ран и Сенджу. Первый резко появился в жизни Т/и, также как и пропал пару лет назад, и не появлялся на радарах. Вторая же заступилась за неё, когда вновь парни-одноклассники швыряли её в землю, так и стали две девушки не разлей вода. • the end of flashback. Касаясь своих бёдер, чувствовала под подушками пальцев набухшие свежие раны и старые шрамы. Никак не могла избавиться от дурной привычки о которой знает лишь она, никто более. Слёзы уже оставляли на щеках следы, а руки начали предательски трястись. Вновь посмотрев на то фото, что вызвало у неё самое пугающее и самое ужасное чувство, что только могло появится, чуть ли не с криком разорвала его. Клочья цветной бумаги разлетелись по полу, будто бы снег на асфальт в январский вечер. Сжимая ладони в кулаки то ли от головной, то ли от душевной боли, смотрела куда-то в стену, будто бы пыталась найти на ней ответы на свои вопросы. На той стене висела веревка, а на ней другие фотографии. Только те, что вызывают неподдельную радость. Вон две фотографии с Сенджу с фото-будки, а чуть дальше единственное фото с Раном. И то, где он закрывает своё лицо, но лёгкую улыбку всё равно можно заметить... Почему-то вновь стало больно, но теперь и грустно. Ежели от родителей даже веяла ненависть за несправедливое отношение к Т/и, то вот от изображения Хайтани-старшего грустью. Девушка слишком сильно привязалась к нему, и слишком сильно начала скучать. Каждый день ждёт сообщение, пишет сама, а он бывает забывает о ней на дни. Больно ли? Да. Обидно ли? Очень. Посмеявшись своей же глупости, вставала с пола, обошла те валяющиеся клочки бумаги и подошла к «стенду». Рукой проверяла по каждому сантиметру изображения парня. Именно сейчас ей его не хватает. Не хватает его поцелуя в лоб, тупой шутки, объятий. Увы, девушка не может позвонить Хайтани и попросить, чтобы тот приехал, ведь не хочет, чтобы видел её такую. Тяжело вздохнув, попыталась отпустить все мысли, дабы хоть чуток стало легче, но нет... Детские травмы не отпускают. Они, как будто бы знают когда, приходят и заставляют страдать. Даже музыка, что слышна через наушники, не может помочь, перекрыть голоса в голове. «Ты мешаешь. Ты надоела. Ты зачем вообще появилась? Уйди отсюда. Уйди, пока я тебя снова не ударила, Т/и. Исчезни на пару дней. Уйди с глаз долой. Позорище. Отброс.» – одна фраза заменяла другую, заставляя сходить с ума на некоторый промежуток времени. Снова чувствовала как будто её бьют, что аж схаваталась за места, куда чаще всего прилетали чашки или же другие предметы. Как мать била звонкой пощёчиной по лицу лишь за то, что Т/и чуть задержалась после курсов, решив поболтать с Сенджу, которую встретила по пути. Никак не верилось, что женщина, которая лелеяла её до пяти-шести лет, просто перестала существовать. Что теперь она хорошая и добрая мать лишь при ком-то, и в редкие моменты, когда слегка пьяна. А что отец? Отец вообще тряпка. Он никогда не заступался за дочь, никогда ничего не говорил. Делал вид, что её нет. Рано или поздно уже приходится смириться с этим, что девушка и сделала. Только вот в такие моменты, как сейчас, накрывает. Пытаясь найти воду в комнате, не находит ничего нужного, а лишь канцелярский ножичек, который всегда лежал на столе, ибо часто нужен был в быту. Руки сами тянутся к нему, но также резко откидывают в сторону, ведь пару дней назад сама себе пообещала больше не использовать его в неправильных целях. Сняв наушники, услышала как её кто-то зовёт. Причем довольно таки агрессивно. – Т/и, сколько я должна ещё звать тебя, неблагодарная?! – громкие шаги приближались к комнате. Узнав в этом голосе мать, паника начала подбираться прям как кот к молоку. Глаза начали бегать по комнате, которая стала ещё хуже, нежели была до «уборки». Не зная что даже делать, просто решилась принять свою скорую судьбу вновь получить пару синяков. – Прости, мам, я просто... Просто задумалась, вещи перебирала, – пулей выглянув с комнаты, сделала вид, что всё в порядке и она не билась в истерике пару минут назад. Мать, вообще не слыша девушку, заходит в её комнату и видит разбросанные вещи, бумагу. Сказать, что женщина была в ярости – ничего не сказать. Теперь ближайшие полчаса Т/и ждут крики, визги и пару ударов.