Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

Братья Хайтани не могли пропустить собрание банды, как бы им не хотелось. Они знали, что в этот раз должны присутствовать все короли, ведь глава рассчитывает на них. Главные фигуры на его шахматной доске были именно они, никто другой. Ран, не спавший уже двое суток, еле волочил ноги, но брат, шедший рядом, всячески пытался растормошить его. Обычно они, будучи в самом логове банды, почти и не болтали, мало ли что, но тут Риндо, неожиданно даже для самого себя, начал диалог. – Что-то сегодня подозрительно тихо, не находишь? И правда. Обычно на собраниях шум да гам, а тут тихо, прям как в морге. Ран остановился и решил прислушаться, вдруг просто в другом помещении здания этот балаган, но, увы, ничего пока не было. – Значит сегодня только верхушка. Изана что-то говорил про это. Забыл? – усмехнувшись, Ран не придал этому значения. Братья ещё немного прошли, но почти у самого входа в нужную комнату остановились. Точнее, старший остановился, чувствуя что-то неладное. – Помнишь я тебе говорил, что мне кажется, что тут завелась крыска в норе? – аккуратно смотря в небольшую щель, что была между стеной и самой дверью, увидел как их босс разговаривает с тем, кого Ран готов в любую минуту вышвырнуть. – Помню, Ран. Только мне кажется, что это всё бред, – став чуть подальше от брата, решил не мешать. – Кому это нужно? Уши Риндо Ран прожужжал давненько о том, что его никак не покидало чувство того, что кто-то откуда-то берёт информацию о них, о всей группировке и продаёт, либо же просто отдаёт. Иначе никак объяснить то, что на них временами нападали просто так, пока они шли домой с того же магазина. Дело тут явно не чистотой пахнет. Хайтани-старший хотел было сам всё раскрыть, однако вдруг ошибётся, то всё коту под хвост. Сегодня же его подозрения лишь усилились и будет действовать, несмотря ни на что. Ещё немного посмотрев на двух беседующих парней, отошёл от двери. Риндо ничего не говорит, всем видом показывает, что пусть лучше молчит, всё потом станет ясно. Имея привычку крутить в руках телескопическую дубинку, когда задумывается, начал поддаваться ей. В его голове теперь вновь настолько много мыслей, что хочется ударить себя ею, однако свою лепту даёт то, что сна почти не было который день. Слыша как из того импровизированного кабинета выходят люди, похрустел пальцами и немного пришёл в себя. Перед глазами будто бы надпись «Опасно», что горит ярко-красным светом, периодически мигает, когда видит босса, который не в самом хорошем расположении духа после разговора с тем своим оппонентом. Собеседник отошёл, пока Хайтани поприветствовали Изану лёгким поклоном. – Благодарю за то, что пришли и не опоздали, как в прошлый раз. Через тридцать минут жду всех на месте, – светловолосый толком в их сторону даже не посмотрел и пошёл дальше. По нему было видно, что готов он крушить и метать. Привычно круглые большие глаза сузились, лишь было видно белые ресницы, украдкой смотря на него, не более. Одним видом он мог пугать людей и это прекрасно знали братья, чувствуя на себе его власть. Всегда казалось, что Хайтани бесстрашные, но даже у таких людей есть свои слабости, а у них их несколько. Особенно у Рана – нервотрёпка за брата, некий страх перед боссом, хоть и не показывал этого, но в глубине души он всегда был с самой первой из встречи, и, конечно же, переживания за Т/и. Старший, подождав пока Изана уйдет, посмотрел на Риндо и брат аж дёрнулся, когда увидел его. Тот будто бы почернел, глаза стали туманными, точнее, они вообще ничего не отражали толком: ни грусть, ни веселье, ни ещё что-то, а лишь желание избить кого-то до полусмерти. Риндо помнит этот взгляд и никогда не забудет после одного случая, но, вновь увидев его, сердце младшего начало чаще биться. – Может скажешь что случилось? – аккуратно спросил его он. – Санзу случился, – видя как силуэт светловолосого отдалялся, Ран положил руку на плечо брата, слегка похлопав. – Иди, я скоро подойду. – Блять, стой. На кой чёрт ты пойдешь? Через двадцать пять минут идти уже надо, – поправив очки, Риндо уже начал даже злиться, ведь понимал, что добром такое явно не кончится. Старший не ответил ничего на возмущения брата и, лишь вновь улыбнувшись, пошёл за виновником. Он даже не скрывал того, что невероятно зол и хочет лишь самого худшего для него, но всё же сдерживался. Совсем недавно Харучиё извинялся перед ним, говорил, что всё просто неправильное стечение обстоятельств, втирался в доверие, а теперь вновь делает то же самое. Рану это чертовски не нравилось. Мало того, что по его догадкам именно он сливал информацию о братьях, других членов организации, так ещё и вновь начал угрожать его родному человеку. В такие моменты у каждого бы кровь кипела, была бы почти лавой, что готова плеснуть на всех, кто посмеет навредить их человеку, который для них ценнее собственной жизни. Завернув и за тот же угол, что и Санзу, был наготове, дабы в случае чего защититься. Светловолосый тоже был не промах и всё то время, что шли, понимал, что за ним следят, поэтому шёл в самый удаленный коридор из всех, что был в здании. – Что случилось, Ран? – остановившись, Санзу на пятках развернулся к нему и даже через маску было видно, что он строит улыбку на лице, пытаясь выглядеть как белая пушистая овечка. – Могу помочь как-то? – Ты зачем это делаешь? Единственный вопрос, который задал Хайтани, подходя почти вплотную. Харучиё аж попятился назад, пока спиной не ударился об стену. – Ещё раз спрашиваю, зачем тебе... – не успел он повторить вопрос, как его перебили. – Что делаю? Пришёл на собрание? Меня Изана попросил, ничего более, – тараторил Санзу, что казалось ещё подозрительнее для старшего Хайтани. – Или же ты про милую Т/и? – без угрызения совести сказал он. Длинноволосому что-то щёлкнуло в голове, ибо такая резкая смена настроя необъяснима. Услышав имя возлюбленной, уже хотел поднять руку, чтобы замахнуться, но тут Санзу сделал жест, а-ля, тише-тише, не стоит, ты же не хочешь проблем. Ран опешил, выровнялся и вспомнил, что он один из верхушки Поднебесья и такое поведение лишь выдает слабости противнику, а этого подпускать категорически запрещено. Уголки губ дёргались от злости, а пальцы то сжимались, то разжимались, представляя, что сжимает шею собеседника. Отрицательно кивнув, ждал, пока тот сам поймет о чём речь. Играется со своей добычей, ведь понимает, что он тут главный и Санзу ничего не сможет сделать, будучи без какого-либо оружия, если понадобится. Рана это даже смешило, однако на его лице ничего не дрогнуло, помимо губ, которые он не мог контролировать. Стал ровно, смотря сверху вниз на светловолосого и сверлил взглядом. В почти полной темноте ничего не заметить, но Ран будто бы видел насквозь Санзу, каждую его паршивую клеточку, что врёт прямо сейчас. Его выводило это из себя, а Харучиё, кажется, лишь рад такому, всё стоит себе и ничего не говорит дельного, отшучиваясь. Однако вновь прозвучало имя, что так режет слух, когда его говорят не те люди, что надо... Хайтани схватил за шиворот этого подонка и, будто бы представив, что это кукла, припечатал к стене. – Своим блядским ртом не смей её имя говорить, ибо я не знаю, что с тобой сделаю, Санзу, – Ран был полностью серьёзен, голос не дрогнул, хотя у других были бы слёзы. – Что же ты?.. Не злись. С таким именем полно людей, может я не о ней? – включив в себе клоуна, Харучиё нагло улыбался, смотря прям на Рана. – Ведёшь себя как подросток, который по уши влюбился... Неужели ты такой, король? Схватив сильнее и крепче за ткань, Хайтани приподнял парня, что тот еле касался носками пола. Почему тот не защищается? Просто стоит и хихикает как идиот обдолбанный, ничего дельного не говорит, видимо, совсем мозги поплыли с таким образом жизни, что у него. Ран всех красок не знал, но было два вещи, что знало всё Поднебесье: первое – Санзу регулярно бродил в районы, где полно дилеров, а второе – он был большим фанатом распития алкоголя до безумного состояния. Может именно это дало ему саму смелость перед тем, кто держит в страхе Роппонги. Кто знает. Однако держался молодцом, даже Ран немного оценил это в профессиональном плане, но в тот же момент злость брала всё больше верх и готова была контролировать парня, все его действия, слова, эмоции. Санзу, положив свои ладони на руки парня, пытался аккуратно убрать их, дабы доступ к кислороду стал лучше, ведь тот держал его за шиворот слишком яро. Получалось у него это плохо, ведь Хайтани был немного да сильнее его. Ещё и настроен был серьёзно, что аж откинул свою телескопку в сторону. Видимо, будет марать свои руки, несмотря ни на что. – Кстати, недавно списывался с одной такой девушкой, она согласилась мне помочь. Не думал, что она придаст своего любимого, – артистично изобразив грусть, всё равно из-под лоба улыбался глазами, дабы Ран заметил. – Ты гнида, Санзу. Как я мог тебе только поверить тогда, – первый удар пришелся прямо в лицо светловолосого. – Говори о чём ты просил её и что делал у Изаны! – ещё чуть-чуть и Ран бы перешёл на крик, однако вовремя одумался. Смех. Хайтани услышал смех, а не внятный ответ. Это сильнее взбесило его, что аж сжал челюсть настолько, что появилось чувство как будто зубы крошатся. Ещё один удар в лицо Санзу и тот начал уже всерьёз задумываться о том, чтобы не прибить его на этом месте. Лепту давало свою слова о предательстве девушки, хотя Ран старался этому не верить от слова совсем, он лишь верил своей мелочи, но внутри всё равно что-то сжалось. Долговязый был похож на сумасшедшего, врагу не пожелаешь такого человека разозлить. Он был будто бы на автопилоте и уже толком не понимал, что творит. В его голове лишь одно: «Я его уничтожу». Хайтани-старший имел репутацию спокойного, рассудительного, но в то же время бойкого, веселящегося на поле боя лидера. Каждый бой, забив, как любили другие говорить, не обходился без концерта братьев, когда они выманивали нужных людей и просто избивали почти до потери пульса. Каждый помнит картину того, как у парней белые перчатки превращались в алые. Не зря на воротниках их формы черепа, ведь именно они боги смерти. Сам же парень, которого начали избивать, давным-давно продумал всё это. По его сценарию плясал Ран Хайтани, а не наоборот. Санзу терпел до поры-до времени удары, пока очередной такой не попал его в нос и из него пошла кровь медленным ручейком, да и маска слетела почти что. Это лишь значило, что пора приступать к заключающей части этого театра. Убрав руки с рук Рана, пока тот с головой ушёл в себя и даже ничего вокруг не замечает, нащупал предмет, который оставил специально для этого случая. Даже место такое, как по воображаемому сценарию. Коснувшись холодного материала, медленно, но верно поднял его и, замахнувшись, сказал: – Ты суёшь свой нос не туда, куда надо, один из падших королей, – последние слова он специально выделял, намекая. Хайтани даже не успел понять о чём он, как чувствует ужаснейшую боль в голове. Санзу отталкивает от себя Рана и тот следом чувствует уже холодный пол, ударяясь тем же самым местом, куда дал ему каким-то тяжёлым предметом в голову бешеный пёс. Скривившись от боли, понимает, что встать не может и лишь прикрывает глаза, что оказалось роковой ошибкой. Сознание будто бы начало покидать тело парня, непонятная пелена перед глазами, а ноющая, в то же время режущая, боль в голове лишь заставляет его желать отключиться. Всё равно не сдается, пытается встать, но Санзу пинает его. – Поспи сегодня тут, – ещё один пинок и тот уходит, ведь собрание уже началось, а ему ещё надо себя привести в порядок, оставляя Хайтани лежать на холодном полу, на котором начала виднеться небольшая лужица алого цвета. Такого же, как стали его перчатки после ударов в нос Харучиё, когда у того пошла кровь. Это было последним, что увидел Ран перед тем как окончательно потерять сознание.