Ты пришёл на вечеринку?

Мин Юнги не любитель вечеринок. Особенно домашних пати, где кто-то точно напьётся до состояния «спасть-блевать», кто-то будет трахаться в туалете, комнате хозяина дома, да даже на диване в общем зале. Так же, велика вероятность заполучить пакетик или пару таблеток дерьмовой, но дешёвой дури. И это всё настолько отвратно, особенно то, что его всегда приглашают на такие тусовки. В Универе он прослыл не затворником, что любит играть в настольные игры и проводить время за телевизором или работой, хотя именно таким человеком и является. Он стал своеобразной знаменитостью в узких кругах тусовщиков и «оторви-голова-парней» лишь из-за того, что он один, мать его один, раз напился в туалете универа перед экзаменом. Он перепутал чёртовы термосы! Юнги ни в коем разе не хотел напиваться тогда, просто хотел выпить горячего кофе, что приготовил тем же утром, но залил его в термос с виски. По глупости не удосужившись проверить термос, в котором он прятал от Намджуна виски, он напился теред экзаменом. И теперь он имеет статус пьянчуги, которого «было бы неплохо пригласить». А ведь Мин Юнги, не смотря на свой отвратительный характер и способность заставлять людей считать, что они не нужны ему.. В общем, Мин Юнги — это тихие и спокойные вечера, за просмотром сопливого «Титаника», это пара бутылок пива и Дженга, это мороженое и тёплый плед в разговорах перед сном и, даже возможно, ночные страшилки. И у Юнги никогда не было причин приходить на такие вечеринки. Никогда. Даже когда Пак Чимин звал его. А ведь Чиминни является продолжительной влюблённостью Мина. Но даже он не мог уговорить пойти Юна на эти отстойные пьянки. Но Ким Сокджин, являющийся хёном Юнги, вполне мог. — Юнги-я, ты же придёшь на мой день рождение? — спросил Сокджин где-то за неделю до самой вечеринки. — Конечно, хён. — Это будет вечеринка. — Конечно нет, хён. — Нет, Юнги, ты пойдёшь, Чимин тоже пойдёт. — Джин многозначительно поиграл бровями. — Не, хён, тебе пора прекращать. Я не могу ему признаться даже тогда, когда мы сидим у меня и говорим.. Знаешь.. О всяком. — А ты не говори о всяком, говори о своих чувствах, придурок. Может Сокджин и прав. А может Юнги его не правильно понял, посчитав, хорошей идеей признаться на этой вечеринке Чимину. Чиминни, не смотря на его окружение в виде Хосока и Тэхёна, был романтиком, а не любителем динамично развивающихся чувств. Пак Чимин — это постоянная компания Юнги, это мягкие подушки и светлые свитера, самые тёплые и крепкие объятия и разговоры, долгие разговоры обо всём на свете. Но Пак Чимин частенько ходил на подобные пати, обожая внимание людей. Чимин из той категории людей, что привлекают своей яркостью и очарованием, а не пакостными поступками. И за это его так любит Юнги. За всего Пака в целом. И вот, Мин Юнги тут. И тут, вроде как, не так уж и ужасно. Хотя в начале никогда не бывает плохо, бывает под конец, когда все разомлевшие от алкоголя. Играет музыка, и где-то в толпе танцует Пак, подпрыгивая вместе с Хостком и Чонгуком в каких-то движениях. Возможно, наблюдать за этим может быть не так уж и ужасно, особенно, когда играет музыка с басами, особенно, когда смотришь, как веселятся твои друзья. И Чимин. Юнги много ходит, осматриваясь в съёмном домике Джина. Несмотря на запреты организатора всей этой тусовки, Юнги по-тихому уже успели попытаться всучить какую-то дурь. Каждый раз Юнги закатывал глаза, понаглому отпихивая чужие руки от себя. — Хён! — Чим запрыгивает со спины, заваливаясь на Юна. — Пойдём скорее. Мина тащит за собой в зал этот маленький комочек энергии, туда, где играет спокойная музыка, а те, кто не успел спится и вырубится, а может и подцепить приключений на ночь, кружатся в объятьях чужих рук. Чимин также обвивает талию хёна, улыбаясь столь лучезарно, что кажется, он не пил вовсе. — Юнги-хён, ты пришёл на вечеринку? — многозначительно, со смешинками в голосе спрашивает Пак. — Ага. — тягуче отвечает ему Мин, закидывая свои руки на плечи Чи. — Знаешь, ради дури и другого дерьма. — Но Джин-хён запретил здесь наркотики. — всё в той же интонации. Весёлой и той, будто сейчас нет ничего, кроме Юнги. — Будто кого-то это волнует, Чимми. — пожимает плечами старший. Чимин прижимается ближе. Он укладывает свою голову на чужое плечо, тихонько покачиваясь в такт музыке, утягивая Юнги с собой в этот танец. — Ты пришёл только из-за дури? — Ещё меня Сокджин позвал. — вырисовывая кружки на чиминовых плечах говорит Юнги. — И всё? — в голосе пака слышится неприкрытый интерес, с примесью надежды. — И возможно я хотел признаться тебе в любви. — Оу. Оу. Ну конечно. Оу. Юнги вырывается из объятий, а ошеломлённый Пак всё так и стоит на месте. Лицо младшего выражает действительную удивлённость и.. И Юнги не может понять, что за «Оу». Его чувства были столь очевидны, так почему же Чимин удивлён. Юнги покидает дом. Он предупреждает Сокджина, говоря, что чувствует себя плохо, проверяет телефон в надежде на сообщение от Чи. Но там пусто. Ему никто не пишет этой ночью. *** На утро Юнги звонит Тэхён. Его звонок будет Мина в десятом часу утра, заставляя поморщится от солнечного света. Потому что Юнги не удосужился закрыть их занавесками, предпочитая поплакать и пожалеть себя бедного. Юнги ненавидит себя в такие моменты, когда он чувствует, что ломается, когда он забывает обо всём мире думая лишь о том, какой он несчастный. Его тошнит от этих мыслей, но он мчится к своему телефону, отвечая Тэхёну. — Хён! Хён, ты рассказал Чиму о своей любви?! — ну конечно, Ким Тэхён. С разбега, прямо в лоб. — Да. Что теб– — Юнги, тебе стоит приехать. Тэхён рассказывает о том, как Пак, после ухода Юнги, пришёл к ним с Чоном и начал пить, после чего болтал о том, как он ненавидит дурь. Юнги в это время собирается. Не то, чтобы он раздевался когда пришёл домой, но сейчас, когда его самобичевание перенесено до «прекрассного никогда», он подумал, что было бы неплохо одеть свежую одежду. Мин не совсем вслушивается, рассчитывая услышать всё от Чимина. А потом он краем уха слышит, как Тэ начинает шлёпать, разговаривая с кем-то. — Нет, ЧимЧим, не мешаешь. О-о-о, я тоже тебя люблю. И после этого Ким сбрасывает звонок. Что это было? *** Юнги приезжает так быстро, насколько может. Он стучит в квартиру Чимина, никак не ожидая увидеть на пороге Чонгука с нахмуренными бровями и сложенными на груди руками. Что ж, грозно. Чон впускает Мина внутрь, недовольно что-то бкбня себе под нос, пока старший разувается. Юн проходит в зал, где на диване сидят Чимин и Тэхён, которые обнимаются сидя под пледом. Ну и что он тут забыл? Чимин замечает его первым, после чего его глаза наливаются слезами. Тэ глубоко вздыхает, поглаживая его по спине и шепча что-то вроде «Чиминни, я выгоню его, если ты не успокоишься», после чего встаёт, направляясь к Чону. А.. Чонгук и Тэхён уходят. Они буквально уходят из квартиры, оставляя Юнги наедине с Паком. Чимин подрывается с места, чуть ли не падая из-за спутанных в пледе ног, на Юнги. Мин его ловит. Он обеспокоенно смотрит на заплаканное лицо Чимина и не понимает, откуда берётся это непонятное чувство, кричащие о том, что Чи стоит спрятать куда-нибудь, защитить и уберечь от всего мира. — Ты пришёл туда ради наркотиков? — Что? — не понимает Юнги. — Ты пришёл на вечеринку ради наркотиков?— дрожащим голосом повторяет Чим. —Нет. — Ради чего? — Чтобы признаться тебе в любви. — Хорошо. Чимин целует Юнги. Нежно и тягуче, что Мин боится отстраняться. — Прости, это было ужасно. — спешно щебечет Чимин. — Что? Чимин т– — Просто я думал, что ты признаешься по-другому. Я думал, что мы будим сидеть у тебя в квартире, что Намджун-хён уйдёт к Сокджин-хёну, что мы будем вдвоём. Мы бы общались как обычно, а потом ты бы сказал глупую философскую херню, после которой я бы засмеялся. Ты бы сказал как сильно любишь мой смех, а я бы по глупости сказал, что я люблю тебя и– — Как думаешь, у куриц бывает послеродовая депрессия? Должно быть, им очень тяжело, ведь они рожают каждый день. — прерывает его Юнги. Чимин хлопает раскрасневшимися глазами, а после хихикает. — Я люблю то, как ты хихикаешь. — трепетно произносит Юнги. — А я тебя. — шепчет Пак, пытаясь сдержать порывы смеха прикусыванием губы. В этот раз его целует Юнги. Чимин всё-таки смеётся, за что получает покусанную верхнюю губу. — Вау. — Вау. Они смеются. Так глупо