Наследственность

Мицки был абсолютно светленьким. Белым. В полную противоположность Орочимару, в полном соответствии всему лучшему, что саннин в него вложил. Идеальным. Без изъяна. Друзья — да и старшие тоже — привыкли к такому. Тем более, не видели старшего змея постоянно, чтобы отличия бросались в глаза, да и Мицки был искусственно создан — такое отклонение — самая меньшая странность. К тому же, несмотря на это, своим покоем и прямотой, пронизывающим взглядом и змеями Мицки был копией… Родителя. Но всё же гораздо, гораздо лучше — Орочимару постарался так, как никогда прежде. И каким же было его удивление, да и Мицки, и всех вокруг, когда светлые, слегка голубоватые волосы понемногу, незаметно, но упрямо начали… темнеть. Чернота пробиралась от корней внезапно — на тринадцатом году жизни уж точно нежданно, на первом ещё можно было предположить… Но тем не менее волосы темнели. Сначала понемногу, почти незаметно в их пышности, но со временем чернота только разрасталась. Мицки постепенно закрашивался в чёрный, лишь кончики всё ещё оставались мелькать светлым. Но скорее всего ненадолго. А потом и вовсе стало происходить странное, когда кожа вокруг глаз тоже начала темнеть. Покрываться нездоровым оттенком то ли зелени, то ли синевы. Никаких сбоев при этом в организме не было, и темнеющая кожа вокруг глаз была загадкой. Хоть саннин и маленький змей догадывались: в чём дело. И убедились, когда оттенок стал более походить на фиолетовый и оформился в такие же стрелки как и у Орочимару. Хоть пока ещё и бледные местами, неровные. Кого-то из друзей это забавляло — Мицки выглядел довольно жалко, но смешно в это время; кого-то пугало — Сарада нервно дёргала глазом, тихо ругая безумного Орочимару. Мицки хмурился на это и указывал, что это всё-таки его родитель. Уважаемый. И не только им. Учиха замолкла, но всё равно смотрела неодобрительно, будто бы могла сделать что-то саннину. А Мицки просто продолжал покрываться чёрным в волосах и фиолетовым вокруг глаз. Боруто такие изменения казались забавными, тем более самому Мицки нравилось — он становился похожим на отца, но всё же сохранял своё лицо, оставался собой. И Узумаки радовался за друга. Пока не услышал какие-то перешёптывания старших. Это напрягло. Любопытство и волнение за друга, конечно, взяли верх над ним, и он принялся узнавать информацию. Так как старшие традиционно переводили темы, то к ним он даже не пошёл, а сразу полез в архив — к счастью, большая часть информации, тем более про старых шиноби, была на бумаге и никаких паролей не требовалось. Только незаметность, чтобы не выставили из архива, и терпение. В этом взбалмошный Узумаки был на удивление хорош, тем более, когда его что-то заинтересовало, так что набеги оставались незамеченными. И информация нашлась быстро. От всех тех… штук, что делал родитель Мицки, мутило, противные мурашки будоражили разум, но Боруто упрямо пролистывал и вскоре нашёл нужное. «Реинкарнация живого трупа». Техника разработанная самим Орочимару, в ходе всех тех экспериментов, позволяющая переселяться в чужие тела. Это было кошмарно для разума Боруто, но… Раз саннин сейчас с Конохой работает… наверное, больше такого не делает?... Или нет?... Но додумать он ничего не успел, так как нашёл, что все тела, которые змей поглощал, принимали его облик. Чёрные волосы и фиолетовые стрелки. Чёрный и фиолетовый. Совсем как у Мицки стало… Ужас пробрал Узумаки — Мицки как раз на пару выходных дней ушёл домой. Почти с чёрными волосами, почти с готовыми стрелками. Почти копия Орочимару. Паника заорала внутри Боруто, и кое-как запихнув всё на место, он со всех ног бросился к Мицки домой — спасать от этого чудовища. Чтобы он не убил собственного сына. Сына ведь? Мицки ведь не просто сосуд? Боруто очень переживал за всё это и был решительно настроен разобраться со всем, даже украсить Мицки у этого безумного существа. Даже сражаться за него готов! Правда… сил мало, но никому он не сказал про эту догадку. Не хотел, чтобы Мицки потом пострадал, потому сам нёсся в логово врага, спасая друга. Надеясь вразумить саннина. Он так себя накрутил, что влетел в подвалы, с ходу закатывая истерику и закручивая расенган. Не бросал, правда, пока, но точно обещал. Он распинался долго, пока змеи удивлённо, даже немного увлечённо слушали его, идентично склонив головы набок и вцепившись в него золотыми глазами. Холодок прошёл по спине, когда Боруто увидел, что волосы Мицки уже полностью были чёрными, а стрелки вокруг глаз аккуратные, ровные и насыщенного фиолетового цвета. Было обидно, страшно и жалко за друга. Расенган стал ощутимее оттягивать руку, Узумаки со злостью уставился на Орочимару, а тот… Рассмеялся. Мицки тоже весьма смешливо щурился и закрывал нижнюю часть лица рукавами. Боруто нахмурился. Напряжение внутри нервно дрожало. — Он мой ребёнок, вообще-то. — Хмыкнул змей. — У тебя у самого лицо Наруто. А другое тело мне ещё со времён войны не нужно. Узумаки опешил. Совсем растерялся, сказанное не укладывалось в напряжённые нервы. Но… Понемногу доходило. Иногда люди меняются, и Мицки… просто стал похожим на родителя, унаследовав волосы… И метки. Просто гены. Просто наследственность. — А… Ой. — Задушено пискнул Узумаки, стремительно краснея. Расенган распался. — Простите… — Выдавил смущённый Боруто. Змеи переглянулись и одинаково прищурили золотые глаза.