Discord

—Да Сука! Ты очком играешь или чем?!— Накахара бьет по столу, покрывая матом весь чат. С той игры, как они познакомились, прошло уже больше двух лет. Кто бы мог подумать, что случайная встреча приведет их к чему-то большему? Оказалось, что Осаму только в интернете такой смелый, чтобы скинуть ножки, постонать или начать вести грязные разговоры. В жизни же, этот человек краснел от банальных вещей, а, когда Чуя припоминал ему все штучки, чтоб тот творил, то и вовсе прятал лицо в коленях. Что тут говорить? Дазай только на язык смелый, а на деле та еще скромница, которая боялась целоваться первые три свидания. И все же, в этом есть своя романтика. Один — агрессивный игрок, который слишком ярко реагирует на проигрыши, а второй всегда рядом и успокаивает, чтобы у всего чата не полетели наушники. Особенно Чуя любил те моменты, когда Дазай не играл, а сидел на коленях, перебирая рыжие пряди. Это всегда так успокаивало, что даже на проигрыши Накахара реагировал спокойно. Забавно, как несколько хаотичных движений и главный агрессор сидит смирно. Но, только не сегодня. Именно сейчас, ради своего здоровья, лучше не трогать Накахару. Рыжий давно трещал о важном матче, в котором он принимает участие. По словам Чуи, от этой катки зависит жизнь всего человечества. Но, что-то явно шло не так, иначе с чего бы ему так сильно материть команду? —Мудила! Тебя из кустов пиздят, ты в глаза долбишься, а я крайний? На хую я таких вертел!— Накараха бьет по столу, когда его вновь убивают, потому что он старался помочь команде. —Изменяешь, да?— Осаму подходит к тому со спины, складывая руки на плечах рыжего. Тот лишь цыкает, смотря в экран. Чуя то свои отношения не скрывал, пусть тимейты смотрят на его партнёра, в этом ничего стыдного нет. Или же есть, когда Дазай задирает ногу и проводит носочками по ляжке Накахары. Знакомые белые чулки. Именно в них Осаму скинул первую фотку, да и просто любил носить дома. Чуя сглатывает. В комплекте с этими чулками всегда идут шорты, которые по праву можно назвать «блядские». Минимум ткани, что есть лишь для вида, а прикрывает ничтожно мало. —Кхм.. Осаму, тут... —Что? Катка с раками тебе важнее?— Шатен нагло усаживается на чужие колени, снимая наушники с Чуи. —Детка, нет, но...,—Чуя осекся, машинально укладывая ладони на поясницу оседлавшего его Осаму. Он не понимал, почему ведётся на эти истероидные попытки заявить о том, что Чуя его парень. Только его. Его Чуя Накахара. Сопротивляться он, так же был не в силах, ибо мягкие и плавные прикосновения Дазая, накладывали невидимую дымку на разум; заставляли низ живота плотно сжаться. Дазай слегка прогибается, устраивает локоть на столе и периферийным зрением задевает глазок объектива веб-камеры, снова говоря взглядом "Чуя мой". За рамками отображения их на экране не было видно, ни поясницы шатена, ни то, что он сейчас делает; он аккуратно, словно смакуя-выводит Чую из состояния "сопротивление", полностью очаровав его. Руки парня плавно тянутся по всей окружности тонкой талии, заставляя Дазая вздрогнуть и слегка потянуться, полностью заполоняя собой кадр. Пальцы геймера перемещаются выше, на рёбра, оглаживая выпуклые кости под тонкой и блеклой кожей; он плавно согнулся в спине, поддевая губами короткую футболку. Губы Чуи тёплые, словно пламя; они обжигают живот шатена, поднимаясь выше. Одна рука Чуи тянется за тем, что бы вырубить микрофон, на что тут же получает болевой толчок в пах. Он поднимает глаза на Осаму, слегка сдавив его рёбра. —Дазай...? Ты же не хочешь, что бы они...? —Все думали, как же повезло этому геймеру. —Аха, вот как. Думаю, ты прав,—Накахара сверкнул голодной ухмылкой, ведя ладонями выше. Он нежно провел по соскам большими пальцами, приятно пощекочивая подмышки и кожу у локтя. Сняв через голову тонкую тряпку, Чуя прильнул лицом к коже живота Осаму, пальцем надавливая туда, откуда будет выпирать его головка. Осаму невольно простонал, наконец насладившись тёплыми касаниями. Дазай пропустил тонкие пальцы по груди, спускаясь к уже затвердевшему члену игрока; он скользнул ладонью под резинку домашних шорт, сжав детородный орган. Шатен хихикнул: —Хах, Чуя так быстро твердеет. Неужели это из-за меня? —Конечно, принцесса,—сказав это, рука Чуи пробежалась по чулку, вгоняя пальцы под ткань. Дазай поудобнее устроился на чужих коленях, руками придерживая челюсть своего чемпиона; он согнулся и как котенок, прикрыв веки, начал теряться в лице Накахары носом. Дазай выцеловывал все, что попадётся под губы, заранее накрашенные светло-розовой помадой, которая темнела, при попадании на щеки и подбородок рыжего. Прошло не много времени, когда вся челюсть, шея и щеки Накахары покрылись светло-красными пятнами, в виде аккуратных губ Дазая; где он не сильно старался, пятна выходили смазанными и глубокими; или, всему виной ладони Чуи, которые нежно пощипывали внутренние стороны бёдер, от чего шатен иногда подскакивал, образовывая розовый-глубокий мазок. Осаму буквально "штамповал" на Чуе своими губами, не желая ни с кем делиться его плотью. Как только он не вился вокруг рыжего, желая показать всем, что Чуя его; что только он, способен принять агрессивного игрока любым. Чуя поднимает руку тыльной стороной ладони в сторону Дазая, указывая пальцем, и: —Держись за меня, м? Дазай смекнул, тут же сменив точку опоры, хватаясь за шею Чуи. Руки шатена холодные, из-за чего рыжий моментально вздрагивает, покрываясь мурашками, надеясь на то, что тот согреет их. И, что бы тепло быстрее распространилось по телу Осаму, Накахара словно змей, перебирает тонкую кожу бёдер, ища через тонкую ткань шорт колечко мышц. С голым торсом, с кучей красных пятен на лице и шее, покрасневший, растрепанный, с парнем на руках - таким, Накахара предстал перед объективом камеры перед тем, как столкнуть ее с подставки куда то на стол, а куда именно она упала он не увидел, потому как его притянули за челюсть обеими руками, Дазай попросту не давал ему смотреть куда то, кроме перед собой, где лежал он. Обзор на них перекрылся, что раскрепостило Чую и он с такой же жадностью, как его партнёр стал отвечать на поцелуи. У обоих был зверский аппетит; они нуждались друг в друге. Накахара быстро стянул с бёдер домашние шорты, следом и трусы, освободив налившуюся кровью плоть. Дазай смотрел на него с такой жаждой, что готов был сам выебать себя же Чуей, лишь бы побыстрее утонуть в ощущениях. "Как же повезло этому геймеру", вновь думает Осаму, хватаясь руками за подкаченный торс нависшего над ним парня, притягивая к себе, ближе, еще ближе и еще. Сильные руки впиваются в чужие ляжки, сминая кожу до посинения. Чуя как зверь рычит от возбуждения, попутно оставляя новые укусы под чулками, что стремительно сползали вниз по изящным и бесконечно длинным ногам Дазая. Последнего же потряхивает от такого рода голода своего принца, но и он далеко не ушёл, сверкающими глазами наблюдая как из члена рыжего вытекает маленькими каплями эякулят, пока сам он надрачивает ему по всей длинне. Накахара отпускает ноги Дазая, так же как и желание подмять под себя его целиком, подумав о том, что ножки стола попросту не выдержут напора. Ноги Осаму падают, он полностью сжимает Чую своими ляжками и довольно щурится. —Чуя, я готов... —Ц, я и не сомневался детка,— цыкает рыжий, приподнимая торс шатена и, моментально вгоняет во всю длинну, бережно оглаживая тот самый бугорок на животе. Да, он запомнил куда именно попадает его член; хотелось набить там тату с черным сердцем и своими инициалами. Присвоить Осаму себе. Дазай открыл рот в немом стоне, цепляясь ногтями за кожу рыжего; было неожиданно, но он тут же обомлел, когда Чуя на пробу попробовал вытащить член. Чую хотелось ощущать всегда, "неприятно, неприятно, неприятно", пронеслось в голове, когда Дазай почувствовал напряжение от пустоты, потому он рьяно попытался вернуть член рыжего на место. И Накахара поддался, снова вгоняя член во всю длинну; и кажется, он задевает простату, когда Дазай выгибается и сильнее впиваясь в кожу. Пикантно было наблюдать, как, с каждой встречей простаты с членом Чуи, разбивается шатен. Каждый толчок сопровождался хлипким и вязким чвоком, что напоминал ложку, которую отправили в баночку мёда, и быстрыми рывками начали мешать тягучую жидкость. Член Осаму дергался, будто не зная куда себя деть, а из головки маленькими каплями вытекала смазка; он потянулся за нагрянувшей разрядкой, что на удивление ему позволили сделать и тут же с довольной, но натянутой улыбкой он коснулся себя, дрожащими пальцами оглаживая поверхность члена. Чуя заметно ускорился, буквально вдалбиваясь в горячее нутро Дазая. Прилипшие ко лбу пряди волос, маленькие капли пота, что стекали по его скуле, румянец на щеках—Чуя выглядел сексуально, слишком для этого слова, его привлекательность в таком виде выходила за рамки приличия и понятий, что вкладывали в слово "сексуально". Рука на члене задергалась быстрее, от этого, Осаму наконец гортанно стонет, изливаясь себе на живот, пока его дрожащая рука пыталась удержать там член, дабы не испачкать Накахару. Сам же Чуя делает ещё пару грубых "туда-сюда", перед тем, как сделать финальный толчок и излиться внутрь, от чего живот нижнего округлел, а тепло распространилось по всему телу. Он удовлетворённо промычал, наконец уперевшись ладонями в стол. В лице Чуи, Осаму казался сонным-разбитым-потрепанным-дрожащим олененком; он усмехнулся, продолжая комично пялиться на тело шатена. —Знаешь, ты потрясающе выглядишь, когда каешься за грехи,—бормочет Чуя, выходя из тёплого нутра, а сперма моментально ручьём стекает по заднице Дазая. —Ты, Чуя потрясающий, только дикий, как зверь. Думаю, ходить я не смогу,— пощурившись, Осаму сглотнул, протягивая руки к шее рыжего; тот быстро реагирует помогая.—Так что, сжалься... в ванну, отнеси. Дазай все ещё пытался отдышаться, но губы так и тянулись к разгоряченному покрову, потому он оставляет последний поцелуй на шее Накахары, утыкаясь в него носом. —Как пожелаешь, сладкий,—Чуя подхватывает его под ляжки, нежно касаясь красной кожи. Кажется, Накахара отвлекся от чего-то важно. Напоминанием об этом является красная фраза «поражение», на экране. Возможно, у него заберут ранг, придется поднять заново, но черт дери это всё. Чуя точно знал, что выиграл эту жизнь, потому что у него есть человек, который понимает его лучше, чем кто-то еще. И это чудо света сейчас смирно сидит на руках, а в ванной начнёт клевать носом.