Ублюдок

Мужчина очнулся, повернул голову, ощущая странную мутность в голове и неестественную тяжесть в оттянутых назад руках. Было ощущение, что он находится в капсуле, в которой время замедлилось настолько, что мысли появляются в голове за минуту до того, как стать осознанными. Из-за маски видно ничего не было, а нюх от боли в голове не концентрировался на чем-то конкретном. Дотторе постарался избавиться от тяжести в руках, пару раз дернулся, с удивлением отмечая, что это бесполезно, конечности и не думали двигаться. С тяжёлым вздохом, доктор уронил голову на грудь, пытаясь ухватить за хвост хоть одну из стаи мыслей в голове. Только спустя секунд десять, пришло осознание, что подбородок не ощущает прикосновения ткани, напротив, трется об голую кожу, но Дотторе был ещё слишком слаб, чтобы осознать это в полной мере и удивиться такой неожиданности. Он закрыл глаза, отдаваясь внезапно подступившей прохладе и пытаясь припомнить, что же случилось, что он сейчас ничего не помнит и не может пошевелить руками. Со временем, в голове прояснялось, прояснялись и притупленные чувства. Вместе с пробуждением организма, становилось яснее, что в спину упирается какая-то бугристая поверхность, а запястья сильно сдавленны чем-то тонким и шершавым. Доктор вновь дёрнул плечами и понял, что крепко привязан к батарее. Почему батарее, он не мог объяснить, просто бугристая поверхность казалась достаточно похожей. А вслед за осознанием, пришёл и гнев, с ним даже некое проявление ужаса. Дотторе первый раз в жизни проклял свою маску, из-за которой не мог здраво оценить ситуацию. А ещё напрягало, что в помещении стало холоднее, будто кто-то открыл дверь, впуская в комнату свежий воздух. Дотторе принюхался, пытаясь понять, может ли он начать отчаянно дергаться или в комнате есть кто-то посторонний, кто может это увидеть. Тонкий, отточенный нюх уловил легкий аромат парфюма, похититель стоял здесь, совсем рядом. И от его запаха, губы Дотторе исказила усмешка.  – Панталоне, мерзавец… – прошипел доктор.  – Ох, ты уже пришёл в себя? Неожиданно, – сладкий голос брюнета раздался совсем рядом, фактически над самым ухом.  – Ублюдок, к чему весь этот спектакль? Хочешь, чтобы я отказался от экспериментов или насильно решил отстранить меня от них? – Дотторе, кажется, попал в точку. Чего же ещё хотел любящий деньги Панталоне, кроме как эти деньги сберечь? – Нет, доктор. Эксперименты закончились, сейчас ты заплатишь мне сполна.  С этими словами банкир сорвал маску с лица Второго предвестника, открывая темной комнате его алые глаза. В какой-то момент сердце Дотторе сжалось от слов брюнета, от его действий, но доктор успокоил себя, не желая и не веря в происходящее. Это все казалось просто дурным сном, не более.  – Ах, какие чудесные глаза… Я бы хотел оставить их себе… – промурлыкал Панталоне, рукой в чёрной перчатке беспрерывно поглаживая обнаженные плечи Дотторе.  – А не многовато ли хочешь? – огрызнулся доктор, скалясь на него. Сдаваться он не собирался, да и не верил всерьез, что Панталоне может ему что-то сделать.  – Я ведь привык получать то, что хочу, милый.  – Как ты меня назвал, извращуга? – алые глаза недоумевающе вспыхнули, в голове медленно складывался пазл. Панталоне свихнулся, похитил доктора и будет пытать? Да, этот может.  Будто в подтверждение, брюнет отошёл к письменному столику в углу комнаты, взял с него маленький, но судя по блеску, очень острый скальпель. Подошёл к Дотторе и присел, разглядывая его пристальным, будто измеряющим взором.  – Что ты собрался делать, психованый? – доктора передернуло, когда острое лезвие оказалось около его груди. Ответ он вполне сам понимал, но вот думать об этом не хотелось. Не то, чтобы Дотторе был неженкой, просто до мазохиста ему было далеко, боль он не любил.  – Не помнишь, сколько тысяч Моры ты взял в долг последний раз? – задал банальный, но пугающий в такой атмосфере, вопрос Панталоне.  – Пошёл ты… – Дотторе ещё раз скосил глаза на поблёскивающий в руках банкира предмет и вздрогнул. Лезвие резко прошлось по нежной, бледной коже, оставляя на ней кровавый след.  – Упс, рука соскользнула… Хах, – ненатурально мило улыбнулся Панталоне, вновь проводя скальпелем по его груди, поднимаясь ближе к плечам. Дотторе заскрипел зубами, откинул голову назад и выгнулся, зашипев от сильной, режущей боли. Ему ещё не доводилось быть на месте своих подопытных, но оказалось, это было отнюдь не приятное чувство.  – Грх!! Прекрати, идиот!! – он попытался лягнуть банкира ногой, но тот ловко сжал мертвой хваткой горло жертвы, заставив Второго предвестника захрипеть и оставить эту бесплодную попытку. Несмотря на то, что скальпель Панталоне уже убрал, боль не уходила, а наоборот, будто становилась сильнее.  – Ккх… Да отдам я тебе долг, жмот… – прошипел Дотторе, опустив голову. Наверное, сейчас он выглядел достаточно жалко.  – Дело не столько в деньгах, сколько в потраченных на тебя нервах. Ты заплатишь, как я и обещал.  Панталоне схватил его за волосы, откидывая голову назад. Дотторе лишь сжал зубы, прикусив губу до крови. Как его это раздражало… – Я могу порезать тебя всего, но раны зарастают, а я не хочу, чтобы ты об этом забыл, поэтому нанесу тебе рану намного глубже, чем все остальные, – опять сладко и ласково промурчал брюнет, опускаясь на колени, и аккуратно, будто растягивая момент, начал снимать с себя одежду. Сначала аксессуары, потом плащ и дальше. Дотторе скривился ещё сильнее. Боль в груди не давала вновь здраво мыслить, но даже несоображающий смог бы понять, что тут происходит. Панталоне аккуратно взял со стола теперь уже нож, положил рядом, на красиво сложенную кучу одежды. Потом придвинулся чуть ближе к доктору, от чего Дотторе вдруг почувствовал тепло его тела и весь интуитивно сжался, понимая, что сейчас будет больно.  – Не волнуйся, я НЕ буду нежным, как ты любишь… – опять с обманчивой лаской заверил его банкир, водя своими элегантными руками по изрезанной груди мужчины. Дотторе отвернулся, но не для того, чтобы скрыть страх, а для того, чтобы не видеть его, не испытывать того жуткого, противного отвращения.  – Извращуга… – вполголоса произнёс Второй предвестник и вздрогнул, когда губы мучителя прикоснулись к его шее, описывая контуры ключицы поцелуями и укусами. Дотторе издал сдавленный стон, которого пытался всеми силами избежать, но к своему сожалению не смог. Ему стало стыдно за эту слабость, доктор зажмурился, надеясь, что Панталоне не услышал. Но куда уж там, брюнет наоборот, очень отчётливо все слышал и усмехнулся, стирая с тонких губ капли крови.  – Мило стонешь, дорогой.  – Д..да иди ты…  Дотторе становилось все хуже, он чувствовал, как ломается все внутри, как его буквально топчут, вжимая в грязь. Но силы и желание не показывать этого возрастали, хоть и были полностью бесполезны.  – После того, как я завладею тобой, я соберу твои глаза и отрежу этот дрянной язычок, что так нагло меня оскорбляет~, – протянул банкир, разводя ноги жертвы в стороны, из-за чего доктор рыкнул что-то невнятное, вновь запрокидывая голову назад и заливаясь румянцем. О, как он проклинал этот румянец в данный момент. От переполнявшего Дотторе чувства беспомощности, хотелось завыть, но это бы значило показать то, что он сдался.  Тонкие пальцы скользнули ниже, Панталоне бесцеремонно ввёл сразу два, без подготовки начал растягивать доктора. Голубоволосый сжал кулаки и снова закусил губу, не давая себе права кричать. Он весь дрожал, а только начавшие затягиваться раны от скальпеля вновь открылись. От очередного резкого движения, Дотторе взвизгнул, стукнувшись затылком об железную батарею. Боли он не почувствовал, казалось, вся боль, которую можно испытать, сосредоточилась внизу.  – Кха-а!! Ублюдок!! Чертов б-банкир!! Чтоб ты сдох, св-волочь!! – голос дрожал, срываясь на отчаянный визг. По щекам, не смотря на все старания, потекли слёзы, сдержать которые не было шанса. Дотторе уже себя не контролировал, провалившись в океан бушующей боли. Он не заметил, как Панталоне вошёл сам, окончательно разрывая его тело.  – Грязный язык… – только прошептал банкир, сжимая тонкими пальцами ляжки пленника. Громкие крики переходили в хрип, голос был уже сорван, а онемевшее горло не собиралось издавать никаких звуков. Дотторе безжизненно уставился в потолок, который был даже не виден не то из-за темноты комнаты, не то из-за того, что в глазах потемнело. Запястья при каждом толчке напоминали о себе, отчаянно ноя. Второй предвестник Фатуи лишился своей личности, стал просто ничем, пушечным мясом. Звенящую тишину прерывали лишь чьи-то болезненные вскрики. "Это ведь я кричу…" – пронеслось в голове и доктор потерял сознание… *** Дотторе нашли утром, привязанным к батарее и полностью голым. Все тело доктора было покрыто глубокими порезами, в груди была дыра, прямо там, где должно быть сердце. Дополняли картину выколотые глаза, куда-то пропавшие, и вырезанный язык.  Куда пропал Панталоне, так никто и не узнал. Бей Доу предположила, что видела его в Ли Юэ, садящегося на корабль. Говорят, банкир потратил половину своего состояния, чтобы уплыть с Тейвата. С собой у него был лишь небольшой сверток, сквозь который сочилась кровь и банка, с плавающими с ней алыми глазами…