Помечтай немного обо мне.

Обычные девочки просыпаются со звонком будильника, либо лениво потягиваясь в кровати, надеясь подремать еще пять минуточек, пока мама не заглянет в комнату, либо бодро вскакивают навстречу новому дню. Девочки-волшебницы вроде них просыпаются чаще всего посреди ночи и задолго до рассвета, разбуженные призывом Оракула, ментальным зовом их лидера или просто страхом. Утро Корнелии начинается совсем иначе. Когда она открывает глаза, первое, что она видит – портрет Калеба в старой дорогой дубовой рамке. Улыбается ему, но всегда грустно, и говорит: - Доброе утро, - и сама додумывает себе ответ. «- Доброе. Как спалось? Что тебе снилось? – Калеб присаживается на край постели. На нем джинсы и футболка, и он так нелепо и непривычно выглядит в земной одежде, что Корнелия не выдерживает и тихо-тихо смеется, утыкаясь носом в подушку, чтобы заглушить смех. – И не стыдно тебе? - Нет, - она ему улыбается, когда он проводит по спутанным белокурым волосам, и наслаждается его невесомыми прикосновениями. – Мне снилось небо. И ты рядом». Корнелия ударяется головой о спинку кровати, и мираж рассеивается. В комнате нет никого, кроме нее. Утро золотит комнату, солнечными зайчиками растекаясь по полу, из приоткрытого окна тянет запахами сирени, яблони и каких-то других цветов, нежный ветерок ласкает кожу, смахивая остатки дремы и стирая мимолетные обрывки сна. Девушка ежится, ступая босыми ногами на холодный пол, и оглядывается на портрет, прежде чем уходит в ванную. Это уже почти вошло в привычку: беседовать с Калебом, когда рядом никого нет. Даже если его самого рядом нет. А как показывают дни – его рядом нет почти никогда. Раньше Корнелия просто обожала смотреть фильмы о несчастной любви, но, оказавшись сама в такой ситуации, поняла насколько это на самом деле тяжело. Это даже не любовь на расстоянии – это любовь между мирами, заранее обреченная на несчастный конец. И дело даже не в том, как они расстались, не в том, что Калеб, хоть и любил ее беззаветно, не смог принять и понять ее истинную сущность, а в том, что Корнелия все никак не могла его отпустить. И знала, что он тоже не может ее отпустить. Корнелия смотрит на свое отражение в зеркале и видит не себя – она видит Стражницу, ту сильную и смелую девушку, которую полюбил Калеб. И не может не задаваться вопросом, а обратил бы он на нее внимание, если бы сразу увидел и другую ее сторону – ту, где она обычная школьница, зацикленная на моде и своей внешности, с кучей недостатков и подростковых комплексов? Было бы ей легче, если бы ее любовь была безответна? Но она знает, что ответа не будет – жизнь не любит сослагательного наклонения. Иногда ей хочется винить во всем Оракула – ведь это он виноват в том, что они встретились, и в том, что не смогли быть вместе. Вернее, в том, что не смог ничего сделать, чтобы они смогли быть вместе. Корнелия ополаскивает лицо ледяной водой, отгоняя дурные мысли прочь и стараясь настроить себя на новый день, в котором нет места глупым, беспочвенным мечтаниям. Но все дни тянутся однообразно и медленно. Корнелия пропускает слова учителей мимо ушей, и те только качают головами, что такая способная ученица скатывается до троек. Прогуливает занятия по фигурному катанию и не приходит на встречи с подругами. Она искренне ждет, что вот-вот раскроется портал, и перед ней появится Калеб, но… Но чудес не бывает. Она знает это так же хорошо, как и то, что солнце встает на востоке, потому что сама с подругами творила эти чудеса, и прекрасно знает, какой труд за ними стоит. Сколько бессонных ночей, сколько сбитых в кровь кулаков, сколько усилий, подчас бессмысленных. Она угасает день за днем, но никак не может взять себя в руки. А потом, когда становится уже совсем невыносимо, приходят они. Конечно, Вилл, Ирма, Тарани и Хай Лин никогда не оставили бы ее в беде, тем более сейчас. И хотя она просит их уйти и оставить ее одну, они решительно заставляют ее подняться с кровати, а как только она одевается, переносят ее на морской берег. Корнелия зябко передергивает плечами – на пляже холодно и ветрено, и она уже хочет накричать на них – она ведь всегда была жуткой эгоисткой и думала только о себе, но тут Вилл достает Сердце Кондракара. Знакомое тепло окутывает тело, и через пару мгновений на песчаном пустом пляже стоят не просто пять школьниц, а пять бесстрашных воительниц. Корнелия чувствует себя лучше и как будто бы живее, но все еще решительно не понимает, что происходит. И совсем теряется, когда прямо перед ними открывается портал. - У нас что, какое-то новое задание? А без меня вы не справитесь? – пытается говорить она нарочито грубо, но девочки, давно привыкшие к ее злым нападкам, пропускают ее слова мимо ушей. - Мы отправляемся на Меридиан, - говорит Вилл, и во взгляде ее появляется та уверенность, та сталь и непоколебимость, благодаря которым она и стала их лидером. - Зачем? – Стражница Земли опасливо делает пару шагов назад, готовая в любой момент убежать. - Ради тебя, - тихо отвечает Ирма, и в ее голосе ни намека на смех. И это так непривычно, что Корнелия не находит в себе сил с ними спорить и сопротивляться. Одна за другой они исчезают в зеленовато-белом портале, а Корнелия стоит у самого края и медлит. Она не знает, что ждет ее по ту сторону. Может, Калеб давно уже забыл ее и сейчас ухаживает за какой-нибудь меридианской девчонкой. А может, его уже давно нет в живых – погиб в стычках с оставшимися крохами армии Фобоса. Или, что еще хуже, все так же ждет ее и любит, ведь тогда Корнелия окончательно потеряет голову. И от нее совсем ничего не останется. Она переступает с ноги на ногу у самого края, уже почти решившись позорно сбежать, решив, что пустые сомнения лучше горькой правды, когда внезапно что-то задевает кончики ее пальцев. Стражница Земли удивленно оглядывается и замечает рядом с собой Вилл. Она терпеливо ждет ее, а когда замечает устремленный на нее взгляд, крепко сжимает чужую ладонь. И Корнелия слабо, бледно, но улыбается. Сейчас она уже не представляет, как раньше жила без нее. Да, у нее были и другие подруги, да, раньше у нее была Элион, лучшая подруга и почти сестра, но все-таки она бы не смогла их сравнивать. Вилл хрупкая, неловкая, рассеянная, она может запутаться в собственных ногах и умудриться испортить отношения с парнем, в которого влюблена с самого первого дня их встречи. Она часто не может справиться с собственными проблемами и учебой, но зато с такой же легкостью помогает другим. И это всё - будучи обыкновенным человеком. Когда она становится Стражницей, истинной Хранительницей Сердца, она становится еще сильнее и лучше, если это возможно вообще представить. Корнелия никогда не признается в том, что она часто идеализирует ее и восхищается ей. Хотя бы потому, что она способна принять свои недостатки. В отличие от нее самой. - Ты готова? - Я не знаю, - честно сознается Корнелия. – У меня в голове крутится столько «Если…», что я не знаю, что буду делать, если хоть одно из них подтвердится. - Пока не попробуешь, не узнаешь. И потом, мы будем рядом. Идем? Корнелия кивает, и, крепко сжимая ладонь подруги, шагает в портал. На Меридиане пасмурно, и накрапывает мелкий дождь. Народ встречает их с почестями, музыкой и дарами. Элион уже несется к ним навстречу, и по ней сейчас не скажешь, что она королева. Она крепко сжимает ее в объятиях, и они едва не падают в траву. Корнелия смеется, недоумевая, как она могла сомневаться, стоя на том песчаном берегу, пока ее взгляд не вылавливает в толпе Калеба, пристально глядящего на нее. Сердце пропускает удар. Элион замечает это и отходит в сторону; впрочем, ни Корнелия, ни Калеб этого уже не видят, слишком поглощенные друг другом. Шум толпы как-то внезапно стихает, и Корнелии кажется, что даже весь мир отошел на задний план. И уж, конечно, она даже не может предположить, что это остальные Стражницы и королева Меридиана постарались, уводя лишний народ прочь и оставляя их наедине. Корнелия и Калеб долго молчат, просто смотря друг на друга. Они не находят сил, не находят слов и не знают, что делать. Разлука если не была пыткой, то была чем-то более изощренным: Корнелия по глазам Калеба видела, что он тоже не знал, как смог выжить без нее. Их любовь страшная, жуткая, она убивает их, когда они не вместе. И тем более, она убивает их, когда они рядом. - Может, пройдемся? – наконец, тихо и хрипло выдыхает Калеб, и Корнелия поспешно кивает, хватая его за руку и утягивая, куда подсказывает ей чутье ведьмы Земли, туда, где леса гуще, туда, где никого нет. И Калеб послушно идет вслед за ней, хотя эти места знает куда лучше нее. Они гуляют, бесконечно бродят, сжимая ладони друг друга почти до боли и никак не могут отпустить. Они молчат, но им не нужно слов. Да и нет их у них. Они просто счастливы быть рядом. Когда над городом восходит полная луна, они оказываются у небольшого озера. Лунный свет серебрит безмятежные, легкие волны, а сероватая дымка придает ему неземного, волшебного очарования. - Здесь так красиво, - говорит Корнелия, садясь на холодную землю. Под тонкими пальчиками трава услужливо свивается в некое подобие теплого сидения, и девушка с наслаждением потягивается, - У этого озера есть название? - Да, - тихо говорит Калеб, не сводя с нее взгляда пронзительно-зеленых глаз. – Это озеро Саппира. С древнего языка наших земель, оно переводится, как «Озеро вечной любви». Честно говоря, я не помню легенду, которая связана с этим местом, но многие парочки приходят сюда в полнолуние, чтобы поклясться друг другу в вечной любви. Согласно народным поверьям, после этого никто не посмеет разлучить возлюбленных. - Красиво. Но нам же не нужно клясться? - Верно. Потому что нам… - Корнелия прикладывает палец к его губам, не давая закончить фразу, потому что знает, что если хоть кто-то из них скажет об этом вслух, этот тонкий романтический мир, созданный для них двоих, разлетится вдребезги. А Корнелии, пусть это всего лишь мираж, фантазия, глупый самообман, но так хотелось побыть в нем подольше. Она чувствует его горячее дыхание на кончиках своих пальцев, и подавшись мимолетному порыву, подается вперед касаясь его губ своими. Поцелуй выходит какой-то отчаянно горький, соленый, но совершенно ни на что не похожий. И Калеб утягивает ее на траву, зарываясь пальцами в волосы и притягивая ближе. В объятиях друг друга они лежат всю ночь, так и не сомкнув глаза. Переплетя пальцы, встречают рассвет, зная, что вскорости им придется расстаться. И все равно не желают этого признавать. Утро встречает их росой, туманной дорожкой на озере и тяжелым ожиданием. И хотя они уже готовы, все равно остальные Стражницы появляются так внезапно, что ни Корнелия, ни Калеб не успевают толком попрощаться. Нет, никто их не торопит, наоборот они все, даже всегда язвительная Ирма, деликатно отвернулись и тихо перешептываются о чем-то своем, просто им двоим этого мало. Слишком мало им отпущено времени, чтобы побыть рядом, и чтобы разлука не казалась такой невыносимой. Они не могут отпустить руки друг друга, но Корнелия понимает, что так не может продолжаться, что им все равно нужно уйти, и как бы они не пытались оттянуть этот момент, ничего не изменится. Она первой отпускает руку и отходит на два шага назад. Корнелия хочется сказать ему «Я люблю тебя», но не может. И видит, что и Калеб тоже. Но это даже хорошо – подобное признание сделало бы их разлуку совершенно невыносимой. Они смотрят друг другу в глаза, но тут легкий кашель заставляет обратить на себя внимание, и Вилл чуть краснеет под внимательными и чуть недовольными взглядами двух пар глаз. - Мы, конечно, можем сделать немного, но… Этот портал, через который мы пришли, он будет открываться раз в месяц, в полнолуние. Калеб понимающе кивает и, напоследок, порывисто притянув к себе Корнелию, обнимает ее, почти сразу же отпуская и почти толкая прямо в портал, будто боится, что еще мгновение, и он ее никогда не отпустит. Корнелия неудачно приземляется на мокрый песок, и осколок разбитой бутылки режет ей ладонь. И эта боль ее немного отрезвляет. Она поднимается на ноги и смотрит на подруг, терпеливо ожидающих ее в стороне. И только сейчас она понимает, насколько они у нее замечательные. - Спасибо, - говорит она им и улыбается, плача. – Спасибо. И старается обнять их всех, что, конечно, получается с трудом, и они все вместе весело смеются, как давно уже не смеялись. Когда они успокаиваются, солнце висит уже высоко над горизонтом, уроки безнадежно пропущены, и они просто гуляют по побережью, дурачатся, сколько хватает силы, а потом идут в ближайшее кафе съесть по куску пиццы и обсудить, кто и какой нагоняй получит за сегодняшний прогул. Корнелия смотрит на них и улыбается. А в голове только одна мысль – дождаться полнолуния. Теперь ей хотя бы есть чего ждать. ~*~*~ Они продолжают встречаться друг с другом каждое полнолуние, проводя ночь вместе то в одном, то в другом мире. И каждый раз они то не могут наговориться, то не могут намолчаться, то не могут найти нужных слов. И хотя Корнелия понимает, что привыкла к этим встречам, как к наркотику, что дальше будет только хуже, она ничего не может с собой поделать. Они оба знают, что никогда не будут вместе, что им надо забыть друг про друга – или хотя бы отпустить и продолжать жить дальше, но… Но. Корнелия живет от полнолуния до полнолуния, как безумная, и не видит больше ничего. И не хочет видеть ничего, кроме любимых глаз, не хочет чувствовать ничего, кроме прикосновения теплых рук, не хочет слышать ничего, кроме тихого, нежного шепота возлюбленного. Но все когда-нибудь заканчивается – и ее безумная мания заканчивается, когда ее к себе вызывает Оракул. Корнелия не привыкла стоять перед ним одна, без молчаливой поддержки подруг, стоящих за спиной, и ей неуютно под этим, хоть добрым и понимающим, но пронзительным и серьезным взглядом. Она уже примерно представляет, что он ей скажет. - Корнелия, я понимаю, что ты чувствуешь… «Нет, не понимаешь, - думает она, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в кожу, - Откуда тебе знать? Ты же Оракул, всемудрый и всезнающий, где же ты был, когда мы встретились? Зачем позволил нам встретиться? Почему не помог нам быть вместе?» - Но то, как вы поступаете – неправильно. У вас у каждого свой мир и своя жизнь… «У меня была своя жизнь, - хочется закричать ей, - пока я не встретила вас. Пока не встретила его. Вы не имеете права меня ни в чем обвинять. Вы не имеете права ничего от меня требовать». - Мне очень жаль, но мне придется закрыть этот портал. Но не только портал, но и все проходы из Меридиана на Землю. Не держи на меня зла, Стражница Земли, но ты должна научиться жить в реальном мире, а не в мире иллюзий. Следующая ваша встреча будет последней. В груди у Корнелии бушует буря, с языка готов сорваться неконтролируемый поток колких и злых слов. Ее сдерживает только то, что она понимает, что Оракул прав. Собрав все свое самообладание, она задает только один вопрос: - За что? Но он остается без ответа. А Корнелия его и не ждет. Бросив последний взгляд на печального Оракула, она отворачивается и уходит из Кондракара и оказывается уже у знакомого озера, где ее уже давно ждет Калеб. - Калеб, я… - Тихо, я все знаю. Не одной тебе Оракул устроил выговор. - Но он прав. - Наверное. - И мы больше никогда не увидимся? - Никогда-никогда. Корнелия опускает голову, изо всех сил стараясь не расплакаться, но получается из рук вон плохо. Но она не хочет, чтобы он запомнил ее плачущей. Ей хочется, чтобы он запомнил ее улыбку, такую же, какую он сейчас дарит ей. - Знаешь, - начинает говорить Корнелия, и хотя сначала голос подводит ее, но постепенно становится все сильнее и увереннее, и помогает справиться со слезами, - я всегда мечтала о встрече с тобой. И хотя это были просто сны, я всегда знала, что ты существуешь, и что я тебя однажды встречу. Я не жалею, что тебя полюбила, мне лишь жаль, что у нас с тобой было так мало времени, но оно было самым незабываемым. Я буду любить тебя вечно. И как бы далеко ты ни был, в каком из миров бы ни оказался, я все равно буду любить только тебя. И никогда не забуду. Она улыбнулась ему, обнимая за плечи. - Но я знаю, что это неправильно, и что я не смогу без тебя, но… Но давай пообещаем, что мы будем счастливы? Даже если друг без друга? Калеб кивает и улыбается ей в последний раз. В последний раз обнимает. В последний раз целует. Корнелия уже не смогла бы заплакать, даже если бы захотела – слезы высохли глубоко внутри, вместе с сердцем, которое, наверное, разорвется без него. - Обещай, что ты будешь счастлива и без меня. - Обещаю. - И ты обещай. - Я не уверен, но я буду очень стараться. Приложу все силы, - Корнелия нервно смеется, и Калеб подает ей руку, помогая встать, - Думаю, мы все уже сказали друг другу. Корнелия качает головой. - Нет, еще кое-что осталось. - И что же это? - Прощай. - Да, навсегда. Корнелия закрывает глаза на берегу озера вечной любви, а открывает уже на песчаном пляже и оседает на песок. А потом беззвучно кричит, надеясь, что ее сердце все же не выдержит и разорвется от боли. ~*~*~ Они не видятся больше сорока лет. В день, когда ей исполняется шестьдесят, с первыми минутами полуночи в ее комнате появляется Вилл. Несмотря на то, что они ровесницы, она выглядит моложе ее лет на десять, и в рыжих волосах еще не проблескивает седина. Хотя, наверное, оно и понятно – Корнелия слишком измучила себя той сказочной любовью, не в силах принять правду о том, что вместе им не быть. Вилл тепло улыбается, и несмотря на то, что она сама уже второй раз бабушка, улыбка выходит ребяческой, такой знакомой – и в груди щемит от сладко-горькой истомы по давно ушедшим дням. - Привет, - наконец, говорит она, убирая за ухо длинную рыжую прядь, выбившуюся из хвоста. - Привет, - отвечает Корнелия как само собой разумеющееся, стараясь не думать, что Вилл возникла из ниоткуда в ее комнате, где под боком спит муж, в соседней комнате, скорее всего, еще бдит внук, чутко прислушиваясь к каждом подозрительному шороху, надеясь отыскать и поймать подкроватного монстра, и вся эта ситуация отдает легким авантюризмом юных лет. Они снова молчат. Полная луна светит им в окно, и Корнелию охватывает чувство легкого безумия. - Ты пришла просто так посреди ночи? - Нет. Я пришла отдать тебе свой подарок. Правда, для этого мне пришлось разбить пару ваз для Ян Лин и разнести в щепки пару фонтанчиков в Кондракаре для Совета, но в итоге оно того стоило, - Вилл тихо-тихо смеется, и Корнелия не может не улыбнуться в ответ. - Я даже боюсь представить, что это, и останусь ли я в живых, когда получу его, - будто бы напугано отвечает она, но в глазах пляшут лихие искорки, и ей кажется, будто она одним махом сбросила как минимум тридцать лет. Почему-то так завелось, что в их компании самые необычные подарки дарила Хай Лин, самые забавные – Ирма, самые практичные - Тарани и Корнелия, а вот Вилл удавалось дарить самые нужные. И хотя сначала они могли таковыми и не показаться, но она умела угадывать и касаться самых глубинных струн чужой души. Наверное, все дело в том, что у нее было два сердца? - Не бойся, тебе понравится. Тебе нужно только взять меня за руку. Корнелия смотрит на тонкую узкую ладонь, едва исчерченную морщинами, и ее посещает чувство легкого дежа вю. Когда-то давно Вилл точно так же протянула ей руку, когда она боялась переступить порог портала, не зная, что ее ждет по ту сторону, в другом мире, что стало с тем человеком, которого она любила всем сердцем… Как сейчас она помнила горячую, сильную ладонь, запах озона, капли дождя на плечах, яркие вспышки перед глазами и такой родной темно-зеленый взгляд. Корнелия тряхнула головой, и наваждение исчезло. Надо же, такие яркие сны наяву давно ее не посещали. - Ну, так что? Будешь забирать свой подарок? Она решительно протягивает руку и крепко сжимает чужую ладонь. Вилл загадочно улыбается, и привычный мир тонет в яркой вспышке, и где-то на отголосках сознания Корнелия успевает подумать, что она могла разбудить мужа. И что ей придется что-то придумывать, когда она появится посреди комнаты из ниоткуда. Может, потом попросить Вилл перенести ее в гостиную, а Алану сказать, что его ослепил свет фар? Глаза слепит так сильно, что она закрывает их, а когда открывает вновь, ей на мгновение кажется, что она ничего не видит. Но потом глаза привыкают, и Корнелия понимает, что вокруг ночь и полная луна висит над таким знакомым озером. - Саппира, - тихо шепчет она, и ветер уносит ее слова за горизонт, пряча в дымке лунного озера. - Озеро вечной любви, - тихо говорит за ее спиной кто-то. Хотя какое "кто-то" – конечно, это Калеб, его голос стал ниже, с легкой хрипотцой, но Корнелия все равно узнала бы его из тысяч других. Она оборачивается, а он стоит и улыбается ей, и в лунном свете его волосы кажутся тронутыми легкой паутинкой седины. Но когда она подходит ближе, то замечает, что он такой же молодой, какой и был, когда они расстались. Потом переводит взгляд на свои руки – они такие же юные. - Калеб, я… - начинает Корнелия и замолкает, не в силах поднять глаз. - Я знаю, милая, знаю, - Калеб невесомо касается светлых волос, пропуская пряди сквозь пальцы, совсем как в ее мечтах. И Корнелия, не сдержавшись, бросается ему на грудь, обнимает и плачет. - Калеб… Ох, Калеб, ты даже не представляешь, насколько я счастлива… - шепчет она и плачет навзрыд, едва не захлебываясь словами. - Так счастлива… У меня знаешь, есть муж, и я его люблю так сильно. А еще у меня детки… И уже внук есть. И внучка скоро будет. Калеб, Калеб, я так люблю тебя, как прежде, но его я люблю иначе, и я такая счастливая-счастливая. Корнелия знает, что сейчас говорит первое, что приходит в голову, и лепечет, как маленькая девочка, но не может ничего с собой поделать. А Калеб только обнимает ее, гладит по голове и кивает. Он бы понял ее и без слов, но знает, что ей надо выговориться. А Корнелия действительно счастлива – она любит мужа, детей, внука, свою жизнь, работу, друзей, но что делает ее действительно счастливой, так это то, что она может рассказать ему об этом, и ей больше не будет больно. Она говорит так много, так долго, и тягучая, горькая, колючая пустота в глубине сердца рассеивается, принося ей долгожданные покой и спокойствие. Корнелия не знает, как долго она проплакала, но рубашка Калеба промокла насквозь. Она хлюпает носом и говорит: - Я сейчас, наверное, так жутко выгляжу. Глаза красные, нос распухший, мокрая вся. Смешно, наверно? Калеб качает головой и за подбородок поднимает ее голову, чтобы посмотреть ей в глаза. - Нет, ты сейчас очень красивая. Такая искренняя и счастливая. Я бы никогда не смог сделать тебя такой, - в его голосе слышна легкая печаль, но он все равно улыбается, стирая большим пальцем слезы с ее щек. - Спасибо. Калеб снимает плащ и расстилает его на земле, помогая Корнелии сесть, и сам садится рядом, обнимая ее за плечи – и в этом жесте столько нежности, что девушка опять едва сдерживает слезы. Она столько лет мечтала об этом, столько раз себе представляла это, а все оказалось так просто. Они еще долго сидят и разговаривают. Корнелия рассказывает о своей семье, Калеб – о жизни на Меридиане, о мудрой королеве Элион, которую любит народ, и о том, что у них тоже скоро будет дочь, и что Элион хочет назвать ее Корнелией, в честь лучшей подруги. Стражница улыбается, прижимаясь к теплому боку, и, глядя на луну, медленно тонущую в озере, понимает, что то, что между ними – это нечто большее, чем любовь. Это то, что нельзя описать ни земными, ни меридианскими – никакими словами во всех мирах. И именно поэтому им не суждено было быть вместе. И это правильно. Они долго говорят, почти до самого утра, а когда горизонт начинает светлеть, Корнелия поднимается, отряхивая длинную юбку, улыбается Калебу и говорит: - Я счастлива, что тебя повстречала. - Я счастлив, что встретил тебя. И когда первый солнечный луч озаряет озеро Саппира, в отголосках утреннего ветра тонет их общее, единое на двоих: - Я люблю тебя. ~*~*~ Ослепительно белый свет окутывает ее, и когда Корнелия вновь открывает глаза, в окно уже вовсю светит солнце. Вторая половина кровати пуста, с первого этажа доносится звонкий детский голосок, а на кухне кто-то гремит кастрюлями и пахнет горелым. Она садится на кровати и улыбается, глядя на портрет Калеба, висящий на стене, прямо напротив кровати. Удивительно, что Алан даже не стал спрашивать, кто это, и не попытался снять портрет и выбросить. И только Милена, младшая дочурка, однажды спросила, кто нарисован. Тогда Корнелия с чистой душой рассказала ей сказку о храбрых и прекрасных воительницах и смелом юноше, созданном из цветка. О том, как он спас принцессу и полюбил ее все сердцем. А бесстрашные воительницы вернулись в свой мир, где каждая вскоре нашла свою половинку. Ведь, если опустить все детали, колкости и грустные моменты, так все оно и было, верно? Прошлепав босыми ногами до стены, она чуть касается лица Калеба, обводит зеленые полоски пальцами и говорит: - Доброе утро. И, сняв рисунок со стены, навсегда прячет его в нижний ящик стола.