Клинок. Реакции и драбблы

      Когда солнце пропадает за горизонтом, на небесном полотне являются луна и самые яркие звезды. Помимо чарующего белоснежного света и загадочного таинства ночи они приносят с собой сокровенные, порою жестокие и ужасающие секреты; приносят реки крови, въедающиеся в ладони на всю оставшуюся жизнь; приносят первобытный страх перед дорогой до дома; лютую ненависть; горечь от чьих-то слов и поступков; тревогу и навязчивые мысли.       Ночь великолепна своим существом. Красива. Нежна. Бархатна, словно велюр. Но люди способны испортить и самое прекрасное из искусств. Сплетни, алкоголь, распутство и грубость наполнили города и страны. И именно ночами каждая из этих вещей становится чем-то обыкновенным, не порицаемой людьми.       Квартал красных фонарей - цитадель невоспитанных мужчин и порочных женщин. Преступления против духа человеческого скрыты за напускной красотой ослепительных феерверков и багрового света фонарей.              Но Т/И, сидящая с краю повозки, все же улыбнулась теплым воспоминаниям о проведенном времени с Сатоми в доме Кёгоку. Тайные встречи в ее покоях ранним утром. Они обменивались новостями и шутками, пили чай, дарили друг другу хоть и дешевые украшения, но купленные на последние деньги.       В один из таких вечеров, в середине февраля, младшая Мидзусима вытащила из складок пояса деревянный гребень, украшенный узорами красок и покрытый прозрачным лаком для долгой службы. – Какое очарование, – взяв в руки преподнесенный подарок, с мягкой улыбкой на лице сказала Сатоми и тут же запустила его в пряди распущенных волос, – Ты часто приносишь мне подарки, Т/И. Должно быть, у тебя осталось немного денег. – Это неважно. Мне хватает на еду и нужды, можешь не беспокоиться. – Спасибо тебе. – Мелочи.       Как бы Т/И не хотелось остаться в том дне навечно, ей пришлось сконцентрироваться на реальном мире. Перед глазами предстал Квартал во всей своей красе: с тысячами зажженных красных фонарей, освещающих публичные дома, их жительниц и клиентов. Люди ходили по улицам, громко разговаривали и веселились.       Тенген, сидевший возле "водителя" повозки, громко и четко, с долей пассивной угрозы в голосе, сказал: – Ни на шаг от меня не уходить.       Но истребители, впервые увидевшие Цветочный квартал, пропустили указ мимо ушей. Иноске в тот же миг спрыгнул на землю, с детским любопытством оглядываясь на фонари и высокие дома. Зеницу последовал его примеру ‐ также спустился на землю и ушел восвояси, уже пуская слюни на работниц квартала, что стояли на балконах и зазывали неопытных юнцов к себе. Танджиро ринулся вслед за друзьями, уговаривая тех не расходиться и вернуться в повозку. И лишь Мидзусима осталась на своем месте. Тяжело вздохнув, она чуть наклонилась вперед и тихо, чтобы было слышно только Тенгену, сказала: – Господин Узуй, наши так называемые девушки разошлись в разных направлениях. – Чего?! Какого черта? – обернувшись, Тенген увидел лишь три пустых сидения и Т/И, – Спасибо за то, что подвез, друг. Дальше мы сами.       Встав на землю, Тенген торопливо схватил Мидзусиму за локоть и отправился на поиски парней. Но девушка положила свою ладонь на его руку и убедительно попросила: – Пожалуйста, не сжимайте так сильно. И я могу идти рядом сама. – Что с тобой будет? – с долей насмешливого упрека спросил Тенген, но просьбу исполнил: аккуратно взял за предплечье.       Первым они обнаружили Зеницу, который все это недолгое время смотрел на путан, мило хлопающих глазами и стыдливо закрывающих лицо рукавами своих нарядов. Тенген уже не так нежно, как это было с Т/И, схватил паренька за шкирку и слабо тряхнул. – Рано тебе еще на такое смотреть!       Вскоре схваченными оказались и Иноске с Танджиро, не успевшие уйти далеко. Отвесив всем беглецам по подзатыльнику, Тенген повторил свой наказ и повел истребителей к ближайшему дому. Им оказался относительно приличный дом Токито. – Какие страшные девочки.., – находясь в полном замешательстве, заметила хозяйка дома.       "Девочки", присевшие на колени, обменялись беглыми взглядами, пока Тенген и Т/И стояли позади. Мидзусима, прикрыв часть лица только что купленным в мелкой лавке веером, наблюдала за хозяевами дома. За пару лет лицо этой доброжелательной женщины покрылось многочисленными морщинками и потеряло прежнюю живость. И тем не менее, она не признала в Т/И бывшую работницу соседнего дома. – У нас с вами ничего не выйдет. Мы взяли новую девушку пару дней назад, – решив побыстрее закончить это весьма неловкое мероприятие, как можно более вежливо сказал супруг женщины.       Но у нее оказалось отличное от мужа мнение. Будучи под впечатлением от притягательной внешности Узуя, она мило улыбнулась и смягчилась: – Ну, одну мы можем принять. – Тогда доверяю ее вам, Госпожа, – в своей привычной, "неотразимой" манере, ответил Тенген.       И тут глазки хозяйки наткнулись на Т/И, что поторопилась и упрятала веер в карман кимоно. Девушка стояла ровно, наблюдала за происходящим молча, с отрешенным выражением лица. – Мы возьмем ту, что стоит позади, – признав в Мидзусиме весьма симпатичную и воспитанную девушку, сказала женщина, – Думаю, она хорошо проявит себя в нашем доме.       Т/И повернула голову к столпу и тихо сказала: – Я не пойду в дом Токито.       Тенген не стал перечить воле девушки. – Вынужден отказать вам, Госпожа. Она моя супруга, я ни за что не отпущу ее. Прошу прощения, – придвинувшись ближе к Т/И, абсолютно не стыдясь своей наглой лжи, произнес Узуй и, еле касаясь, положил руку на ее талию. – Ох, что же, простите. Я должна была догадаться, что она не продается. В таком случае, мы возьмем ту, что по середине. Она кажется очень честной. – Буду стараться изо всех сил! – воскликнула "Сумико" голосом, оказавшимся на несколько тонов выше, чем ее прежний.       Тенген шел по забитой битком улице квартала, недовольно скрестив руки на груди и сжав зубы до неприятного скрежета. Т/И шла рядом, закрыв лицо веером. Зеницу и Иноске держались слева. – Вы бесполезны. Мне придется продать вас за гроши! – Не будьте так категоричны, господин Узуй. Времена тяжелые. Дома, должно быть, переполнены, хоть и аппетит у Молодой Луны немаленький. – Что ты имеешь ввиду? – повернув к девушке голову, уточнил Тенген. – За то недолгое время, что я пробыла тут, "оступались" многие девушки. Трое покончили с собой. Для этого не было весомых причин, потому я считаю, что они не причастны к своим исчезновениям и смерти. Просто они мешали Луне.       Т/И вспомнила слова демона в ту ночь. Не будет ли она такой же болтливой? Нет. Мидзусима не скажет ни слова о произошедшем в ту ночь еще несколько лет. – Знаешь, твои слова наводят меня на мысль, что мне поздно искать своих жен, – разочарованно опустив голову, сказал Узуй и приложил к лицу ладонь, – Если ты знала, что здесь происходит, почему никому не рассказала?!       Столп поднял голову и остановил свой взгляд на Т/И. Девушка ощутила его всем своим телом - тяжелый, заставляющий пройтись холодку вдоль всего ее позвоночника. Вопрос оказался до того подходящим к ситуации, что Мидзусима на секунду остановилась. Опустила глаза на землю и поджала губы, благо, этот жест скрывал веер. Продолжив идти, Т/И все же ответила: – Вы правы, господин Узуй. Я должна была рассказать об этом сразу, как попала в штаб. Но я не смогу объяснить, почему молчала. Прошу прощения за то, что возможно произошло с вашими женами и людьми, что могли пострадать за все это время. Мне очень жаль, – ее голос был спокойным, почти таким же как всегда, но все же в словах прослеживались сожаление, переживание, – Но я не в силах исправить это. Надо действовать по ситуации, а не ворошить прошлое. Что сделано, то сделано, верно?       Узуй остановил на Мидзусиме внимательный, содержащий в себе некое любопытство, взгляд. Т/И же подняла свои глаза от земли и перевела их на Тенгена. Между ними установился зрительный контакт. Тенген пытался понять, серьезна ли охотница в своих намерениях, Т/И же, в свою очередь, пыталась ему это доказать. – Ты права. То, что произошло, уже не имеет веса. Надо разбираться с тем, что мы имеем сейчас. С твоим молчанием... с твоим молчанием мы разберемся позже.       Т/И кивнула. Она была удовлетворенв и его реакцией, и его заключением. То, что будет позже - будет позже. А значит, переживать по поводу своего необдуманного поступка, тоже придется позже. Сейчас перед ними обоими стояла одна задача - изнечтожение Молодой Луны.