Старшая сестра

      Как-то так совпало, что все Лауды чего-то добились в жизни. Лори стала хранительницей домашнего очага. Её достижение — дружная, крепкая семья.       Утро у счастливой семьи всегда начинается одинаково. Бывшая Лауд встаёт на час, а то и полтора раньше мужа, чтобы успеть привести себя в порядок, приготовить завтрак и собрать сына в садик. Капризный джентльмен — то ещё испытание! Сначала его нужно разбудить (врагу не пожелаешь), а потом и вовсе накормить ненавистной ему кашей. В тот момент, когда мама уже готова рвать на себе волосы, из-за газеты высовывается голова папы. Он мило улыбаясь просит подать сахар и «уходит» обратно в чтение. Покончив с сыном, Лори переключается на мужа. Спокойно напоминает, что тот опаздывает, и терпеливо смотрит, как спешно пьётся кофе и остаётся без внимания каша.       Бывшая Лауд целует своих мужчин и стоит на крыльце ровно до того момента, пока чёрный пикап не скроется за горизонтом. Потом возвращается домой и очень долго слушает успокаивающую музыку. Только так она может спокойно реагировать на разбросанные по всему дому носки. Раздражает, когда вокруг чистота и порядок, а муж не желает изменять своей привычке. Теперь и сынуля за папой подхватил!       Кажется, на смену подростковой влюблённости пришёл удручающий быт.       «Сколько раз я просила не разбрасывать носки? Обязательно так демонстративно плевать на мои старания?!» — наконец не выдерживает и срывается на крик Лори. Дом у них большой, стены плотные, соседи не услышат.       Правда в том, что Лори Лауд ненавидела детей и приходила в ужас, стоило кому-то заикнуться о свадьбе. Она никогда не хотела семью и мечтала лишь об одиночестве.       Старшая сестра.       Клеймо, которое испортило всю жизнь, титул, из-за которого всё пошло наперекосяк. Проклятие, которое обрекло на постоянные страдания. Она не выбирала быть сильной.       Лори была совсем маленькой, когда родилась Лени. Внимания требовали обе малышки, и родители вполне справлялись. Лори любила играть с сестрёнкой, пусть даже та становилась совсем невыносимой, когда плакала и не давала уснуть.       Всё было хорошо, пока у мамы не вырос животик. Очень скоро родилась сестрёнка Луна. Теперь Лори отошла на второй план. Жизнь превратилась в настоящий ужас, когда постепенно второй план стал десятым.       Теперь плач Лени уже не казался кошмаром. В доме воцарился хаос. Когда они были маленькими, Лени часто забиралась к сестре на кровать, укрывалась одеялом и закрывала уши. Лори повторяла позу и обречённо вздыхала. Это не помогает, уже давно не помогает. Сестра и сама скоро поймёт. Старшая крепко обнимает младшую, чтобы та не чувствовала одиночество. Такое же, в котором отныне живёт Лори Лауд.       Родители никогда не приходили на школьные мероприятия. Они или работали, или сидели с младшими. Когда Лори выходила на сцену и не могла справиться с волнением, она всегда выискивала в толпе полную даму в шляпе, кажется, бабушку какого-то младшеклассника. Эта женщина исправно приходила на все мероприятия, и девочка представляла, что это её родственница.       Семья Лаудов не считалась неблагополучной или малоимущей, но на всём приходилось экономить. Вместо привычной школьной формы мама перешила на Лори свою старую. Часто девочка просила краски, ручки, карандаши у одноклассников. Всё потому, что папа забывал зайти в канцелярский. Чтобы принять душ или сходить в туалет, приходилось час, а то и два стоять в очереди. Повсюду были разбросаны игрушки. Кое-где ещё дедушкин дом начал разваливаться, а денег на ремонт не было.       Когда Лори подросла, её стали оставлять за главную. Совладать с клумбой сорняков стоило нескольких седых волос.       Брак с Бобби стал шансом наконец сбежать.       Лори никогда не хотела детей. Она считала, что спиногрызов нужно заводить, если действительно хочется, а не потому, что у всех есть. Прежде чем заговорить об этом, нужно трезво оценить свои возможности: деньги, время, силы. А вот Бобби настаивал. Когда дошло до ссор, девушка согласилась. Если они разведутся, придётся вернуться в отчий дом.       Когда Майкл впервые заплакал у неё на руках, она не почувствовала ни умиления, ни счастья. Только злость и отчаяние. Хотелось закрыть уши и глаза, закричать со всей силы. Всё пошло по второму кругу.       Чуть позже оказалось, что Бобби не планировал принимать участие в воспитании. Лори кормила, укладывала, меняла подгузники, вставала среди ночи, гуляла с малышом, а муж — работал. Это единственная его функция.       Сейчас Лори всё устраивает. Пока муж на работе, а сын в садике, она может сидеть дома и часами смотреть в одну точку. Наслаждаться тишиной, о которой когда-то так мечтала.