Шипучка

Почему выходные заканчиваются так быстро? Нет, правда. Вроде бы только вчера я радовалась тому, что у меня две недели впереди, но уже послезавтра мне надо работать. Это магия или закон подлости? Но я не тот кому надо жаловаться, по крайней мере я не сижу в офисе, с девяти до шести и отпуском раз в год. Мы отлично провели время вместе с Аней и Сеней. Успела встретиться с Гошей и даже решилась съездить к матери. Признаться честно, улыбаться сквозь зубы и выслушивать «Какая ты молодец, чего ты добилась. Не то что твой отец». С каждым годом становится все труднее. Меня раздражает, то что она ведет себя так, будто еще три года назад я не была никчемной в ее глаз. Иногда мне становится её жаль, ведь она просто несчастная женщина, но следом я вспоминаю свое детство. Жалость пропадает, а следом мысли «Но ведь она же твоя мать». Циклично замкнутый круг, из которого выбраться пока у меня не получается. С отцом она развелась когда мне было семь. После у неё был мужчина, с которым они прожили шесть лет и успели родить ребенка. Все закончилось печально, он беспросветно бухал. От этого и умер. Следом за ним был ещё один. Все закончилось точно так же. Это либо проклятие на нашем роду, либо моя мама неудачница. Отношения с сестрой всегда были натянуты. В детстве она постоянно капризничала и во всем меня обвиняла, я скидывала это на то что она пока мелкая, ничего не понимает. Но она взрослела, а говна в ней меньше не стало. Это девчонка ни во что не ставит меня. А я ведь всегда потакала ей во всем. Даже когда я просто хочу с ней поговорить это заканчивается очередным скандалом. Единственный случай когда она звонит мне сама это – Сашенька, дай денег. Но если я ей отказываю, то я резко превращаюсь в самого худшего человека в ее жизни. Отец. Отец любил меня больше всех. Никто не заботился так как он. Пока они не развелись с моей мамой, мы были той самой клишированной семьей из всяких сериалов. Самые теплые воспоминания, это когда он забирал меня из садика, покупал мороженое и вел меня в парк. Он любил рассказывать мне мифы и легенды. Всегда улыбался тому, что я во все верила. Я рассказывала ему о том что хочу стать супергероем, всем помогать и спасать жизни. Прямо как он. Мой отец работал пожарным, спасал людей. Но себе помочь не смог. Зима выдалась очень холодной. Всю неделю мело и только сейчас снег стих. Много незнакомых мне людей стояли возле гроба. Кто-то плакал, а кто-то не выражал никаких эмоций. Моя мать всячески пытается показать, что не хочет здесь находиться. Мне стыдно за нее. – Саша, пора уходить, – тянет меня за руку мать. Все посмотрели в нашу сторону с осуждением. Мою мать здесь никто терпеть не может. – Ирина, как ты так можешь? Он ее отец, – подходит к нам мой дедушка, – Дай девочке с ним попрощаться, – глядя на него слезы уже не возможно сдерживать. – Вячеслав Владимирович, очнитесь. Ваш сын был наркоманом. Тут стоят такие же наркоманы как он. Плевать кем он там работал, он всю жизнь мне поломал и внучке бы вашей поломал если бы я с ним не развелась. А теперь я должна стоять тут и плакать потому что в нашем мире стало на одного наркошу меньше? – Ирина, уходи, я отвезу Сашу сам, – в разговор подключаться мой дядя. – Да вы все… – Ира, пошла вон. – Саша, если ты не пойдешь сейчас со мной, то домой можешь не возвращаться, – Она отходит в сторону и ждет что я последую за ней. Но я стою, стою на месте и не понимаю. За что? За что мне все это? Они еще долго ругались, но мама все же ушла, не забыв всех покрыть проклятиями. Самый худший день в моей жизни. Я вздрагиваю от воспоминаний. Они накрывают меня каждый раз когда я приезжаю к матери. С развода моих родителей прошло шестнадцать лет, но с тех пор в этом доме почти ничего не поменялось. Те же деревянные стены и мои детские фотографии. Шторы, кресла и диван. Все было по старому и привычному. Но все это больше навевает тоску чем радость. Я больше никогда не смогу посидеть на этом диване в ожидании выпуска любимого мультика. Больше никогда не нарисую открытки родителям, не наряжу с ними елку. Не буду сидеть в своей старой комнате и потеть над заданием по алгебре. Мама никогда больше не расскажет мне сказку передай сном. Папа не отведет на аттракционы. Я больше никогда не поиграю с сестрой в прятки. Никогда больше не будет так как было в детстве. С мамой беседы всегда были какие-то не искренние, не настоящие. А сейчас еще хуже. Она задает однотипные вопросы и фальшиво улыбается, делая вид что очень рада за меня. Как у нее еще скулы не свело от такой улыбки? Но сегодня я слишком злая чтобы сдержаться. – Хватит, – слишком резко выскакивает из меня, – Перестань это делать. – Ты о чем, дочь? – Ее «Дочь» прозвучало как шипение гадюки. – Перестань делать вид, будто тебе пиздец как интересно меня слушать, – фальшь с ее лица сразу пропала, то тоже. – Я интересуюсь жизнью своей дочери, что не так? – уберите, пожалуйста уберите это наигранную ласку из ее голоса. – Что тебе нужно? Денег сколько? – Было понятно сразу, что она меня не чаи гонять позвала. – Пять миллионов, – говорит он уже привычным голосом. – Что? У меня столько нет, – да даже если бы были. Зачем ей столько? – Не ври, я знаю сколько ты зарабатываешь, вижу в какой одежде ходишь. Для матери с сестрой жалко, да? – Что ты несешь, женщина? – Мама, я не так уж много зарабатываю для Москвы. Тем более если ты не забыла я только сделала ремонт. У меня нет столько. – От ее наглости я немного опешила, – Зачем тебе столько? – Какая разница, прошу значит надо, – восклицает женщина. – Большая разница, ты просишь у меня, – чувствую что выхожу из себе, надо завязывать. – Саша, мне нужны деньги, дай пожалуйста, – это «пожалуйста» прозвучало так скрипучи. – У мужиков своих попроси, ах точно они все на бухло спустили, – Это определено было лишнее, но мне все равно. Уже собираюсь встать и уйти, но она хватает меня за руку и усаживает назад. – Ты как с матерью разговариваешь, потаскуха? Ты думаешь не знаю как ты в своей Москве поднялась? У меня вопрос ты только сосешь или еще и телом торгуешь? Только Егору или вообще со всеми богатенькими? – следом прилетает пощечина. Больно, противно и мерзко. – Думаешь особенная такая? Ты там никому нахер не сдалась. – Выбегаю с кухни и быстро накидываю свои вещи, – Посмотрим как ты, пташечка запоешь, когда тебя все бросят, – не хочу слушать, не хочу, – И тогда ты назад к матери приползешь и на коленях будешь умолять и причитать какой дурой была, – прочь, прочь, прочь, больше никогда сюда не вернусь, – А я на порог тебя не пущу, подохнешь в подворотне. – Не мечтай! Выбегаю из дома и бегу прочь, будто за мной погоня. Слезы обжигает пораненную щеку, но мне плевать. Я ненавижу ее. Я так сильно ненавижу свою мать! Все из-за нее! Все проблемы, все беды. Надо было давно удалить ее номер, перечеркнуть все способы связаться со мной. А я надеялась что все наладится. Что она начнет ценить меня. Дура, что еще сказать. Надо вызвать такси. Доехать до дома, только доехать до дома и все будет хорошо. Достаю телефон и замечаю пять пропущенных от Глеба. Не решаюсь перезвонить, так как не в состоянии сейчас с кем либо говорить. Но он оказался настырнее. – Алло? – Саша, тебя все потеряли, – слишком взволнованный голос, – Все в порядке? – Со мной все в порядке, я была у мамы и сейчас хочу поехать домой, – прилагаются усилия чтобы голос не дрожал. – Детка, ты плачешь? – Усилий не хватило. – Глеб, все в порядке я.. – Где ты? Я заберу тебя, – я безумно сильно хочу чтобы меня обняли. Прямо сейчас. – Я загородом, доеду сама, не переживай, – не хочу выдергивать его из города, тем более так поздно. – Я вызову тебе такси до меня, пожалуйста скажи где ты, – но следом добавляет, – Если не хочешь ко мне, то я могу вызвать до твоей квартиры. Я все же решаю поехать к блондину, передумала быть одна. Точно не сейчас. Такси приезжает довольно быстро. Я сажусь в машину и замечаю в отражении стекла свое лицо. Размазанная тушь и помада, красная щека от удара. Н-да сейчас я и в правду выгляжу, как там она меня назвала? Потаскуха? Достаю из сумки салфетки и хоть как то пытаюсь исправить ситуацию. Глеб наверное по голосу уже понял, как жалко я сейчас выгляжу. За эти две недели мы сильно с ним сблизились. Ходили на выставки, катались по городу. Он помог мне с покупкой мебель для моей квартиры. Да и простые посиделки на квартире у него либо у меня, были такие атмосферные и классные. Я не совсем понимаю, что чувствую в момент общения с ним, мне нравится проводить с ним время, нравится угорать с каких-то тупых шуток. Нравится как он называет меня рысенок из-за моей фамилии. Нравится его улыбка, смех, волосы. Я не вижу в нем минусов. Мне было отведено около двух часов чтобы прийти в себя. Уже в городе, меня посетило резкое желание назвать таксисту другой адрес, но понимаю что это некрасиво с моей стороны, ведь Глеб все это время ждет меня. Подъехав к многоэтажке, выхожу из машины. Я так сильно вымоталась за этот день сил почти не осталось. Набираю код от домофона парня, который знаю наизусть. В лифте закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать. Ведь я уже знаю о чем он будет спрашивать. На одной из наших встреч мы выпили и я наболтала ему немного лишнего про семью. Это был первый раз когда я открылась парню, не считая Егора конечно же. Блондин открывает дверь сразу, будто стоял все время под дверью. Я сразу же оказываюсь в объятиях. Как же сильно мне сейчас это нужно. – Все в порядке? – ты уже третий раз за вечер спрашиваешь. – Все в порядке правда, просто немного поссорились с матерью, – ну как немного, – У нас такое бывает. Как-то странно я это сказала. Словно хотела сказать, что мама у меня не такая, какой он ее представляет. Не такая злая и не такая глупая. – Хорошо, – это звучало больше вопросительно, будто он сам у себя спрашивает, – Пойдем чай хоть выпьешь, вся замерзла, – Глеб щелкнул меня по носу. Он пошел в сторону кухни, а я за ним. В комнате у него было тепло, даже жарко. Глеб поставил чайник на плиту. Я села за стол. Он не сводил глаз с меня. Мне было неловко, а ему, похоже, нравилось. Как-то вдруг мне захотелось, чтобы он смотрел на меня так всегда. Чтобы было ощущение, как будто я для него особенная, и он всегда будет смотреть только на меня. И всегда так же нежно. Я тоже смотрела на него, Глеб был очень красивый: светлые волосы, нос с горбинкой. А глаза, таких глубоких зеленых глаз я еще не видела. Они были настолько притягательными, что я не могла отвести взгляд. Мне казалось, что он видит меня насквозь. Еще от него пахло чем-то приятным. Свежим, каким-то пряным, но в тоже время терпким. Это сочетание запахов и его взгляд, который притягивал меня, я просто не могла от него оторвать глаз. В этом было что-то гипнотическое. Словно он все время смотрел в одну точку, куда-то внутрь. И это зрелище завораживало. Он смотрел на меня и улыбался. Его улыбка была очень привлекательной, а когда он улыбался, его глаза блестели особым светом. Я почувствовала, как мои щеки покрылись румянцем, резко захотелось отвернулась. Мне не хотелось, чтобы он заметил, что я смущена. Я встала со стула и хотела уже отойти в ванну, но он подошел ко мне и обнял меня за талию. - Ты такая красивая. - сказал парень. Его голос звучал так мягко и приятно, что у меня по телу пробежались мурашки. Он наклонился и поцеловал меня в щеку. От неожиданности я замерла, а он продолжал целовать мою щеку, постепенно спускаясь к шее. - Очень красивая. - прошептал он мне на ухо. Глеб целовал меня, не торопясь, целуя шею, скулы. Я чувствовала его горячее дыхание, от которого мои щеки пылали. Он был так близко, что я чувствовала тепло его тела, его дыхание. Его руки были такие нежные и теплые, я могла бы стоять так вечно. А он все целовал и целовал меня. И я уже забыла про все на свете, и только эти поцелуи, эти руки, которые ласкали меня так нежно, без похоти. Он медленно поднялся вверх, к моему лицу, напоследок подарив мне улыбку и поцелуй в кончик носа, отстранился. – Чай кстати остыл, – усмехнулся парень. – Ну и хорошо, не люблю горячий, – кипяток пить невозможно. Наша беседа почти сразу перетекла во что-то обыденное. Парень делился новостями со студии и о том что они все-таки забились на фит с Тейпом. Он не спрашивал про мою семью, хотя по глазам вижу что хотел. За это я была ему благодарна, откровенничать на такую тему сейчас точно не хотелось. Но я понимаю, что не смогу скрывать от него все вечно. Мы оба сделали вид, будто на его кухне ничего такого не произошло. И славу богу, я бы сразу стала красная как помидор. Глеб видимо это понял и решил не давить. Мы проболтали с ним до тех пор, пока я не начала клевать носом. Я была готова уснуть на это стуле. – Пойдем спать, – голос Глеба вырвал меня из дремы. Он взял меня за руку и повел к спальне. Мы что будем спать в одной кровати? Ну это как-то… – Я могу поспать на диване, – у меня наглости не наберется прогнать его на диван в его же квартире, – Если хочешь. – Все нормально, – мы просто поспим в кровати, ничего же страшного, да? Мы ели как расстелили кровать, Глеб дал мне свою футболку и я ушла в ванную переодеться. Когда я вернулась мне показалось что он спит. Но когда я легла, то почувствовала его руки у себя на талии. Он прижался к моей спине. – Спокойной ночи, Рысенок.