никуда от меня не денешься

      Запах алкоголя и постукивание стаканов начинает надоедать; музыка начинает казаться слишком громкой, голоса слишком раздражающими, а помещение слишком душным. Глаза начинают бегать от одного человека к другому, а в горле пересыхает. Взгляд начинает бегать от одной рюмки к другой; ладошки потеют и стакан начинает просто вываливаться из рук. Лиза выбирается из душного помещения на улицу, напялив на себя чью-то куртку. Состояние было таким хуёвым, что хотелось побыстрее выбежать туда, где спокойней и воздух чище; где нет перегара и криков сплошных. Смотря на небо, Лизе вдруг спокойней становится. Она считает каждую звезду на небе, надеясь, что хоть какая-то подскажет что делать дальше: оставаться здесь или домой ехать? Но ни одна из звёзд не пропала, ни одной не появилось, поэтому девушка просто тихо вздыхает и закутывается побольше в куртку. Она могла бы сейчас назад вернуться, да только на улице комфортней. И куртка чужая почему-то уютной кажется; теплая и пахнет приятно. Парфюм, вероятно, мужской, но для Лизы все равно приятный.       — Ты как? — голос сзади появляется внезапно, Лиза пугается совсем искренне и куртку перестает нюхать. Выглядит всё-таки немного странно: стоит тут она одна, в чужой куртке и нюхает её, пока не нанюхается.       — Вполне себе, — спокойно произносит Лиза, рассматривая пришедшего только что человека. Фонарей на улице мало, один перегорел, другой и вовсе освещает не то, что нужно, поэтому девушка ориентируется на свет из панорамных окон помещения, где до сих пор праздник.       — Я вижу, — и голос вдруг становится таким знакомым. Нотки прокуренного и чуть хриплого голоса смешались со знакомой ухмылкой и брюнетка, хоть и не видно, ярко-ярко улыбается. Снова нашлась причина остаться здесь. Это причина стоит сейчас рядом, переступая с одной ноги на ногу, чтобы согреться.       — Замёрзнешь же, — тихо говорит Лиза.       — Ты мою куртку взяла.       И вдруг неловкость разом накрывает девушку, что та чуть ли не краснеет и благодарит перегоревшие фонари, потому что в темноте не особо видно. Тишина продолжает объединять двух стоящих на улице девушек, лишь иногда слышно похрустывание снега под ногами Захаровой, которая все ещё пытается согреться.       — Извини, — выдаёт Андрющенко, собираясь уходить. Пытается отдать куртку Кристине, но та лишь улыбается мягко и накидывает обратно девушке на плечи, смотря в глаза.       — Не парься, я не умру без неё. Останься со мной. Я покурю и пойдем вместе.       Теперь складывается впечатление, что без куртки Кристина не умрет, а вот без Лизы никак не сможет. Даже покурить. Андрющенко никогда не была против курящей компании, и сигаретный дым её абсолютно не волнует, поэтому она остаётся. Остаётся здесь, чтобы быть рядом с Кристиной и продолжать нюхать её куртку, пока та курит и незаметно улыбается, наблюдая.       — Точно все в порядке? — снова интересуется Захарова.       — Как ты пришла, стало намного лучше.       Эта фраза не для того, чтобы просто пошутить или глупо пофлиртовать. Фраза правдивая и Лиза никогда с этим не поспорит. Хоть и пахнет от Кристины алкоголем, хоть и курит она сейчас рядом с ней — неважно. Просто действительно стало лучше. Лиза должна объяснять почему? Она сама не знает. Вот просто взяло и полегчало.       — Холодает, пойдём, — девушка докуривает сигарету и Андрющенко кутает в свою куртку по сильней, хотя им уже пора идти давно.       — Пойдем.

***

      На часах пять утра почти, на улице мороз невозможный, на входе гости толпятся, домой собираются; Лиза сидит и сок свой допивает, наблюдая, как Настя всех провожает. Улыбается ярко и смеётся, они обнимают ее и ещё раз с днём рождения поздравляют, она благодарит и снова улыбается. Лиза тоже улыбается. В носу все ещё запах куртки Захаровой, в мыслях улыбка ее и голос хриплый, который по венам растекается и мурашки по телу пускает. В помещении ещё пару людей осталось. И Кристина тоже осталась. Лиза думает, потому что такси вызвать не может, а Крис осталась, потому что одна домой ехать не хочет. Хочет Андрющенко с собой завернуть, как бонус маленький в чужой день рождение.       — Кому ещё такси вызвать? — из другой комнаты выходит Зарина, которая отвечает за развозку всех по домам.       — Мне вызови! — Лиза с дивана поднимается и к Зарине подходит, чтобы сразу адрес свой сказать. К ним вдруг Захарова подлетает, рукой шею Лизину обвивает и снова улыбается.       — С тобой можно? — шепчет на ухо девушка, ближе к себе Андрющенко пододвигая. У той вдруг органы все скручивает и мурашки табуном бегут, внизу живота колоть начинает приятно и ухо теплым дыханием согревается. Никогда в своей жизни Лиза ещё не реагировала так на чей-то пьяный голос, который уже и её саму пьянит.       — Конечно, — Лиза на выдохе отвечает, пытаясь скрыть свое смущение, да только плохо получается и Захарова дальше продолжает. Услышав положительный ответ она в щёчку целует нежно; не целует даже, просто губами прикасается. Но этого хватает, чтобы у брюнетки земля из-под ног ушла и голова вдруг закружилась. Кристина действует на Лизу как первый принятый ею алкоголь, и чувствует себя потерянной в пространстве, когда Зарина ей про такси объясняет, а она лишь щеку трёт и улыбается глупо.       — Лиз? Нормально все?       — Да, Зарин, все отлично, — как на автомате отчеканивает Лиза.       — Хорошо, — та прищуривается и всматривается внимательно, — Короче, вот номер машины, вот водитель. Через 15 минут должны быть тут.       — Поняла, спасибо. Пойду собираться!       Лиза в коридор уходит, телефон со стола забирая. Возле стола замечает Крис, которая чей-то сок допивает, и не упускает возможности о такси предупредить. Раз решили вместе — значит вместе. И похуй, что ноги каждый раз рядом с ней перестают слушаться, похуй, что голова перестает соображать, похуй, что щеки розовеют и улыбка не сползает, пока на неё смотришь. Похуй. Лиза поэтому и согласилась, чтобы почаще на лицо красивое рядом смотреть, и улыбаться так, чтобы окружающие думали, что она из ума выжила; а она просто, видимо, влюбилась. Необъяснимо, но факт. Вот так просто Лиза лишилась статуса одиночки, заприметив на горизонте глаза голубые, в которых сейчас утонуть готова без сожаления.       — Такси через 15 минут будет, собирайся, — девушка телефон со стола забирает и в глаза напротив смотрит, — И это был мой сок.       — Упс… Сорян, Лизунь… — Кристина в коридор убегает и по плечу Лизу хлопает, за сок извиняясь.

***

      Возле выхода уже заметней больше места стало, обуви поменьше, курток не так много и есть чем дышать. Никто не толкает, на ноги твои не наступает, куртку твою не марает случайно. Лиза одевается потихоньку; шарф наматывает теплый, шапку напяливает и ботинки шнурует.       — Рано ещё, — шапка с головы пропадает и в чужих руках оказывается. Андрющенко уже поднимается, чтобы возмутиться, но вдруг улыбку встречает перед своими глазами. Ту самую, на которую смотреть хочется вечность. Все мысли про возмущения вдруг испаряются, как и все мысли впринципе.       — Да я на улице хотела постоять, — зачем-то оправдывается Лиза, пытаясь из рук шапку забрать, — И вообще, ты сама вон собранная!       — Да я покурить хотела, — Кристина шаг вперёд делает, чтобы ближе к Лизе оказаться.       — Опять? — хихикает девушка, и волосы поправляет, которые в глаза лезут.       — Снова, — Захарова шагов больше не делает, но для Лизы это уже кажется слишком близким; позволяет свои границы личные сломать ей и не отталкивает раньше времени. Ждёт чего-то, надеется. На губы смотрит: они искусанные и обветренные чуть, почти так же как у неё.       Кристина видимо замечает, как Андрющенко нагло на ее губы пялит, поэтому, под предлогом поправки шарфа, тянет ту за мягкую ткань ближе и буквально врезается в чужие губы, снимая шарф полностью. Лиза в губы мычит, но не отстраняется. Захарова дальше заходит, на ответ надеется. Лиза отвечает и руки свои на плечи крепкие кладёт. Обе в ход уже язык пускают и улыбаются в губы друг другу. Андрющенко шею чужую гладит, руку под волосы запуская; Кристина от таких действий плывет, поэтому отстраняется первая и даёт отдышаться себе и Лизе, чужую щёку поглаживая. Кожа мягкая и бархатная, как будто кремом намазанная.       — Я долго терпела, — отдышавшись, выдает Крис, — Не удержалась, прости.       Извиняется так, как будто не было сейчас поцелуя длиной больше двух секунд, словно Лиза не ответила и рука ее не на Кристинином затылке.       — Прощаю, — девушка моргает медленно, как будто и правда глазами прощает, потом просто снова в глаза смотрит и целует опять. Губу нижнюю закусывает и тихо-тихо стонет в губы напротив. Захарова плывет опять, лицо чужое в свои руки берёт и целовать продолжает.       — Такси прие… — Зарина договорить не успевает, потому что глаза свои поднимает. Замолкает мгновенно и просто смотрит, не зная зачем.       Девочки отстраняются быстро друг от друга, вместе прыская со смеху. Спалились, да ещё и так глупо. На мыльную мелодраму потянет. Лиза просто улыбается нежно и голову опускает, в чужую шею зарываясь; куртку в ладонях сжимает, и запах уже такой любимый вдыхает.       — Блять… — девушка горячим дыханием шею Кристины опаляет и кусает потом зачем-то. Наверно, помечает. Мол: теперь никуда от меня не денешься, Захарова. Та пометку принимает и свою поцелуем куда-то за ухо ставит. Стоят теперь помеченные друг другом и обнимаются, как будто не стоят за спиной люди, которые пришли сказать о прибывшем такси, как будто такси на улице не ждёт и как будто нет мира вокруг, кроме них самих. Они и есть мир. Другие подождут.