IMAGINE

Больничные стены давили на мозг. Запах противного лекарства будоражил душу, а чей-то плач, доносившийся из соседней палаты, заставил Хенджина на секунду вздрогнуть и сжать пакет с продуктами посильнее. Парень спал и видел, как его тётушка вскоре выпишется из этого места, и он сюда больше ни ногой. Больные практически сливались со стенами – такие же бледные и почти безжизненные. Если бы не их блестящие глаза, Хван бы подумал, что вокруг него крутятся одни манекены, прямо как во всех торговых центрах. Мнимые улыбки украшали их каменные лица и, казалось бы, что ещё нужно? Сбежать отсюда, мгновенно пролетело в голове Хенджина. Он с детства не любил подобные места, поэтому бежал от них, как кошка от воды. — Привет, – поздоровался он, заходя в палату к своей тетушке. Она чувствовала себя уже намного лучше, поэтому, оперев голову о руку, читала какой-то старый роман из собственной библиотеки, а судя по спущенным к переносице очкам, делала она это… практически до самого дрема. Тетушка привстала, захлопнув книгу, и улыбнулась, поправляя указательным пальцем деловито очки, предварительно сжав свои сморщенные красные губы. — Привет, мой мальчик, – обрадовалась она. — Надеюсь, ты ко мне не на пять минут, – хохотнула и как-то устало вздохнула на конце, потому что разговаривать здесь было не с кем. — Я закрыл сессию, у меня месяц сплошного отдыха, тётушка, – Хенджин присел рядом на стул и поставил пакет с продуктами на прикроватную тумбу, — поэтому я буду с тобой подольше, чем обычно. — Это отличные новости! – она зашуршала пакетами, беря в руки апельсин. — Господи, ты бы знал, как я устала есть эту больничную дрянь! — Не привередничай, мама лично платит тебе за обеды, – цокнул Хенджин и помог женщине почистить фрукт. — И что? Это не значит, что они не могут давать мне одно и то же каждый день. Я устала, – тётушка закинула дольку к себе в рот и прикрыла восторженно глаза. Хенджин улыбнулся и отвел взгляд в окно. Находиться так долго в больнице и он бы устал. Стены палаты пусть и выглядели небесно-голубыми, а не как в коридорах, – мертво-белые – все равно хотелось домой. Там как-то уютней, теплей и родней. Парень слегка удивился, почувствовав холод по коже, будучи в плотном худи с капюшоном на голове, да и за окном цвела весна, все пестрилось яркими красками, но почему-то в этом месте всегда ощущалась леденящая пустота. — Когда прилетит Джиун? – спросила тётушка, на что Хван пожал плечами. — У мамы много дел в Европе появилось, поэтому она сейчас не сможет прилететь, – как-то вымученно ответил он. — Думаю, и без неё тут в Сеуле есть люди, которые позаботятся о тебе, – подмигнул он, явно намекая на себя. — Это хорошо, что ты не забываешь про меня. Так бы я совсем чокнулась здесь, – пошутила она, хотя Хенджин знал, что это правда. По крайней мере, он бы точно сошёл здесь с ума в одиночку. — Ладно, ступай, не хочу тебя задерживать. — Когда тебя выписывают? Врачи что-нибудь говорят? – Хван привстал со стула, поправив на себе худи. — Может, к концу этой недели, может, на следующей. Уже немного осталось. Говорят, анализы в порядке, – улыбнулась она. — Надо же было так серьёзно отравиться, – в который раз бубнил Хенджин. — До скорого, тётушка, я потом загляну, – подмигнул он и вышел, сталкиваясь снова с пронзительным запахом. Хенджин поморщил нос, оглядел больничный коридор, где каждый шёл по своим делам, как неожиданно его глаза столкнулись с бледным лицом и пухлыми (что удивительно) щеками, но даже через них проглядывали скулы, а значит и пухлость щёк у этого парня скоро сойдет. Мертвенно-бледным он сливался со стенкой и походил на настоящего призрака. Хван ахнул, потому что не заострил бы внимание на этом больном, если бы это не был его знакомый. Очень хороший когда-то знакомый. Хан Джисон учился с ним в старшей школе. Он был едва уловимым, слишком тихим, но очень старательным. Хенджин до сих пор помнил, как парень приносил в школу новые рисованные комиксы и вместе с ним на переменах читал о супергероях. Ещё он часто звал Хвана к себе посмотреть новые фильмы «Марвел», когда родителей не было дома, на что тот всегда соглашался и приносил с собой огромный мешок с клубничным попкорном. Джисон его любил. Ещё Джисон очень любил шоколадный чизкейк и играть в видео-игры. Его любимыми фильмами, если опустить супергероев, были триллеры. Хенджин знал все наизусть, потому что когда-то сам пересмотрел с ним с десяток у себя дома. У Джисона имелись друзья, но больше всех, наверное, он общался с Хенджином. И доверял больше Хенджину, потому что Хван по сей день помнил его интерес к музыке, о котором не знали даже его родители. Уж сильно привередливы они были в этом плане и заставляли Джисона учиться, чтобы он поступил в университет. Кстати, об этом. Джисон так и не доучился. Хёнджин больше ничего не слышал о нем, начиная с начала последнего учебного года, хотя хотел. Первое время он каждое утро просыпался с мыслями о парне, настрачивал ему целое полотно в мессенджере, но от Хана не приходило никакого ответа. Он словно исчез. Тогда Хенджин не остановился на поисках и продолжил искать, пока до него не доползли слухи, что Джисон не сдал пробные вступительные экзамены и просто покинул Сеул. Чтобы не позориться лишний раз перед своими одноклассниками, он для всех исчез. И лишь один Хван догадывался, что не в этом дело. Джисон бы никогда так не поступил. С ним. Глядя прямо сейчас ему в затылок, Хенджин испытывал все то же самое, что и когда-то в школе. Если пару минут назад ему было холодно, то на данный момент он пылал адским пламенем. Радость накрыла его с головой, несмотря на совсем болезненный вид уходящего куда-то Джисона. Только Хван не знал, нужно ли бежать за ним? А что он скажет, когда посмотрит ему в глаза спустя… три года? Они не виделись целых три года, и все это сейчас кажется абсолютно нереальным. Хенджин медленно побрел за ним, заходя в другой коридор. Стены все так же противно выбелены, уколами запахло как никогда сильнее, отчего Хван задержал дыхание на пару секунд, следуя за Джисоном. Он похудел, отметил Хенджин, оглядывая торчащие тонкие ноги из-под больничного халата. В одной его руке находилась капельница, которую Хан перетаскивал с собой по всей больнице, медленно идя в сторону другого больничного крыла. — Нужно с ним заговорить, – решительно прошептал он и пошёл быстрее. — Джисон? – искренне удивился Хенджин, заметив своего бывшего одноклассника в больничных стенах. — А ты здесь какими судьбами? – он положил одну из своих рук на плечо парня, привлекая его внимание. Джисон ойкнул и остановился, медленно поворачивая голову в бок. Его глаза расширились, а бледные потресканные губы приоткрылись в изумлении. Хенджин внимательно наблюдал за тем, как они открывались и закрывались, словно парень не мог найти слов для ответа. Всё такой же неуверенный и милый, как три года назад, подумал Хенджин и мягко улыбнулся, не желая смущать или как-то на него давить. — Эм… я… – Джисон замялся, опустив понуро глаза в пол. — Передозировка, – прошептал он, кусая себя за нижнюю губу. Хенджин обомлел. В больнице как будто на миг стало тихо. Он слышал только бешеный стук собственного сердца, что ужасно сжалось до острой боли, не собираясь верить Джисону. О какой передозировке шла речь, если парень никогда не употреблял и даже не смотрел в сторону наркотических веществ? Это отнюдь не похоже на Джисона, но и сам Хенджин уже не мог ничего утверждать, поскольку не видел парня три года. Возможно, все изменилось. Возможно, изменился и он. — П-прости, я… я пойду, – так же тихо проговорил Хан и, развернувшись обратно, продолжил свой путь, оставляя недоуменного Хенджина посреди коридора. — Постой! – придя в себя, Хван снова выровнялся с ним. — Почему? В смысле… как? – не понимал он, глядя на отчётливый профиль Джисона. — Хенджин, – вздохнул он, не смотря парню в глаза, — пожалуйста, просто… иди куда шёл, ладно? – Джисон поднял глаза вверх и застопорился. Хенджин смотрел прямо на него обеспокоенным взглядом, продолжая пребывать в смутном состоянии после услышанного. — Зачем ты это сделал? – прошептал Хван, удерживая парня рядом с собой за руку, чувствуя, какая холодная была у Джисона ладонь. — Случайно, – глухо отозвался он и отвел взгляд. — Веди меня в свою палату, – Хенджин сжал его ладонь в своей и отпустил их руки безвольно висеть. — Почему я должен? – смутился Хан. — Потому что мы не виделись три года, и я хочу с тобой поговорить… обо всем. —… разве тебе не противно находиться рядом со мной после того, что я тебе сказал? – Джисон сжал ладонь в ответ, сдерживая порыв расплакаться, что не утаилось от Хенджина. — А почему мне должно быть противно? – удивился Хван. — Потому что я – грязь, – Хан сжал губы в тонкую линию и, повернув направо, приоткрыл дверь палаты, пропуская Хенджина внутрь. Хван обвел взглядом комнату и вздохнул. Вот уж не думал, что кроме тётушки ему придётся следить теперь и за Джисоном, потому что его в таком состоянии он вряд ли оставит. Однажды он уже сталкивался с наркотиками в своей жизни, больше подобной ситуации он не хотел. Не хотел так же и для Джисона, в глазах которого горел тот самый свет надежды. — Не говори так, Джисон, – Хенджин развернулся, наблюдая за тем, как Хан сел на свою больничную кровать, смотря на свои босые ноги. — Так говорят все, Хёнджин, я лишь повторяю. — Ну, видимо, я – не все, Джисон, поэтому, – Хенджин сел рядом на кровать, разглядывая небольшие пятнистые разводы на чужих бледных руках от уколов, — Ты не грязь, Джисон. — Откуда тебе знать? Я наркоман, и этим все сказано. — Почему? – Хенджин поднял голову и посмотрел парню прямо в глаза. — Почему ты стал употреблять? Почему ушёл с последнего класса старшей школы? – завалил его вопросами Хван, потому что на самом деле хотел во всем разобраться. — Я… – Джисон запнулся. — Мои родители развелись, я остался жить с матерью, а она… — О, черт, – Хенджин знал не понаслышке, какой стервозной являлась эта женщина. Находиться с ней в одной комнате было просто невыносимо, поэтому Джисон часто сбегал от нее к нему домой. — И?.. — Она забрала документы со школы и заставила меня пойти на работу. Я проторчал на заводе полгода, потом чуть не слег с пневмонией. К счастью, пронесло, – Джисон сжал свои руки, нервно теребя пальцы. — Заставляла работать, чтобы приносить домой деньги и… чтобы я накопил хоть немного на свое обучение в университете, потому что она отказалась платить. Потом я скитался несколько лет и вот недавно… связался не с той компанией, но с ними было легче переживать это все. — Почему ты не пришёл ко мне? – Хенджин прикрыл глаза, пытаясь связать все воедино. — Я не хочу выглядеть жалко, а именно таким я и являюсь по сей день, – усмехнулся Хан. — Скажи, ты… ты хочешь ещё?.. — Наркотики? – понял Джисон. — Я давно сплю и вижу, как перестаю их принимать, но… это ловушка. Я словно хожу по острому лезвию. Пятки кровоточат, мне больно и неприятно идти, сложно держать себя в руках. Хочется прыгнуть в пропасть, на те самые иглы, дающие почувствовать себя хоть чуточку лучше, – признался Джисон и резко замолчал. — Вообще не понимаю, почему все это тебе рассказываю. Мы не друзья. Эти слова полоснули по лицу Хвана, заставив того вздрогнуть и отвернуть голову к двери. Да, верно, они давно не друзья. Впрочем, Хенджин никогда не хотел просто дружить с Джисоном. А сейчас, когда он здесь, хотелось о многом расспросить и, в конце-то концов, просто обнять. Хенджин как никогда рад видеть и слышать того, кого когда-то в одночасье потерял. Джисон едва сводил концы с концами, чтобы продолжать жить, а парень об этом даже не знал. Но что бы он смог сделать? Быть может, помочь хоть как-нибудь. Тогда бы он не встретил Джисона в больнице в таком потерянном виде. — Ты прав, – прошептал Хван. — Но мы же были друзьями, почему бы не стать ими вновь? – он обернулся и посмотрел на практически обескураженного парня. — Ты хочешь дружить со мной… таким? Я наркоман, Хван Хенджин, очнись ты наконец! – со всей злостью прошипел Хан и подорвался с места. — Меня держат в этих стенах, пичкают лекарствами, но всем и так прекрасно известно, что я сорвусь. Как срывался всегда. И следующий раз может быть последним для меня, – в конце Джисон стих. Он тяжело дышал, сжимал и разжимал руки в кулаки, намереваясь сказать что-нибудь ещё, но ничего так и не вылетело из его рта. — Я хочу дружить с тобой любым, Хан Джисон, – спокойно ответил Хенджин и так же поднялся с места. — Ты неплохой человек и… — Не нужно меня жалеть, – Джисон покачал головой, на глазах появилась лишняя влага, а нижняя губа невольно вздрогнула. — Я не жалею, Джисон, – мягко улыбнулся Хенджин, кладя одну из своих рук ему на плечо. — Я вижу по твоим глазам желание превозмочь этот этап жизни и вычеркнуть его. Я просто хочу поддержать тебя, Джисон. У тебя все получится, ты слезешь с наркотиков и заживешь спокойной жизнью, – взъерошив его волосы, Хенджин направился к выходу, сжимая рукой грудную клетку, где бушевало волнующе сердце. — Почему ты так в этом уверен? Может, мои дни сочтены, – послышалось за спиной. — Однажды я уже сталкивался с наркоманом, Джисон, и он отнюдь не был похож на тебя, – от воспоминаний екнуло и так гудящее сердце. — Что с ним стало? — Он умер от передозировки, – закончил Хван, открывая дверь. — Только вот он совсем не хотел жить, а ты хочешь, я знаю, – взглянув на Джисона в последний раз, Хенджин закрыл дверь и прижался к ней спиной. Голова шла кругом. От одной мысли, что Джисон последние три года скитался по Сеулу в поисках лучшей жизни, но всегда натыкался лишь на иглы, выбивало из Хенджина весь дух. Он не должен его жалеть, помогать, в принципе тоже, но Джисону не справиться в одиночку, ему нужен тот самый толчок. К сожалению, в этом мире никто не способен верить в успех чужого человека, даже в собственный получалось с трудом. Наркоманов никогда не брали в расчет, считая, что им осталось недолго, только вот единицы знали, что повсюду есть множество людей, которые не просто бросили это гиблое дело, но и теперь вели собственные курсы для таких же обречённых людей с последствиями — ломающими не просто человеческое тело, но и человеческий дух — ломкой. Борьба совершенно бессмысленна тогда, когда человек не видел смысла в жизни, а наркотики – единственный источник эйфорического счастья. Однако на такую короткую иглу садились не все. Есть ещё такие же, как и Джисон, пытающиеся отчаянно с нее слезть, но будь проклята чёртова ломка. Чтобы не чувствовать этой адской боли, выворачивающей все нутро наизнанку, приходилось снова и снова всаживать иглу глубоко в свою руку. Возможно, так стало бы легче. Но легче не становилось никому. Хан Джисон никогда не был из тех, кто быстро сдавался и пускал все на самотёк. Этот мир сделал его таким, каким собственными глазами узрел его Хенджин. И зная, что он наркоман, все избегали парня и ставили крест, Хван в этом уверен. Но разве никто не заметил, как болезненно сияли Джисоновы глаза? Словно разбитые осколки при свете солнца. В них было много боли, но лучики надежды теплились и искрились ярче – их-то Хенджин разглядел сразу. А засияли они сильнее, когда Хван произнёс слова поддержки. Не нужно красноречиво объяснять им о вреде наркотических веществ. Они и так это знают. Всего лишь: «Ты сможешь бросить. У тебя все получится» – и эффект налицо. Потому что Джисон хотел бросить и хотел, чтобы у него все получилось. Добравшись до дома, Хенджин без слов вошёл в свою комнату и открыл школьный фотоальбом, где на первой же странице увидел его совместную фотографию с Джисоном. Здесь парень выглядел куда пухлей, острых скул ещё не появилось, а щеки наливались пунцовым оттенком. Глаза-звёздочки так же сияли, и Хван впервые позволил себе пустить скупую слезу, вспоминая такие невинно-детские моменты их обычных дней. Тогда никаких проблем как будто не существовало. Всё что они делали – это учились и отдыхали, играя в разные игры. Хотелось бы вернуть обратно то время и не дать Джисону совершить большую ошибку в его жизни. Хенджин ещё тогда знал, что их история о простой, прекрасной любви, которая навсегда осталась бы недостижимой. Но сейчас все может измениться. Потому что сердце в больнице не соврало, когда болезненно сжалось: Хван Хенджину все ещё нравился Хан Джисон.

✨✨✨

— Доброе утро, – улыбнулся Хенджин, заходя в палату удивленного Джисона. — Какого… – он отложил книгу и встал. — Ты что здесь забыл? – насупился он, наблюдая за тем, как спокойно Хван раскладывал принесенные ему продукты. — Что за… — У тебя пустуют полки, и я подумал, что было бы неплохо, если бы ты поел витаминов, – Хенджин отдал в руки Джисона небольшую мандаринку, а затем щёлкнул его по носу. — Зачем ты пришёл? – повторил Хан, нахмурив нос. — У меня тётя лежит в другом крыле, так что не думай, что я здесь только из-за тебя, – театрально закатив глаза, Хенджин присел на смятую постель и похлопал рядом с собой, подзывая Джисона сесть обратно. — Почему она здесь? – Хан вздохнул, сдавшись, и принялся чистить мандарин. — Неправильно смешала таблетки и отравилась, – Хенджин отобрал фрукт и в мгновение почистил его сам. — Держи. — Да без тебя бы справился, – чертыхнулся парень. — Знаю, но я делаю это быстрее, – улыбнулся Хван. — Ты целыми днями лежишь в палате? — А что ещё делать? – хмыкнул Хан, запихивая в себя сладкие дольки. — На улице хорошая погода, – Хенджин, поправив свои русые волосы, указал на окно, в котором виднелось солнце. — Меня не выпустят, – вздохнул Джисон. — Я уже поговорил с врачами, – ухмыльнулся Хенджин, как вдруг заметил на себе недовольный взгляд. — Зачем? Зачем ты это делаешь? – Джисон сжал недоеденные дольки мандарина, из-за чего сок брызнул на пол и его больничный халат. — Джи… — Оставь меня в покое, – отчаянно прошептал он. — Как сделали это все. Абсолютно все, кого я когда-либо знал. Мать, отец, сестра. Я сплошная грязь, я никто и никогда не… Хенджин притянул Джисона к себе и обнял, прижимая его рукой к груди за затылок, слыша тихие всхлипы и чувствуя вздрагивания. Прикрыв глаза, Хван прошептал несколько поддерживающих слов, позволяя парню сжать его любимую кофту в своих тисках и оставить на ней мокрые разводы. Джисон слаб, но он не сдастся – это Хенджин гарантировал. Все всегда отворачивались от таких, считая, что они позорят род и не имеют места нигде в этом мире, потому что больше не люди, а настоящая грязь, кем и прозвал себя Джисон. Однако Хенджин верил, что это не так. — Я не оставлю тебя, Хан Джисон, потому что я вижу, как близок ты свету в этой тьме, – прошептал Хенджин, сильнее сжимая некогда своего лучшего друга. — Пожалуйста, не прогоняй меня. — Тебе будет больно, я не хочу, – всхлипнул он куда-то в грудь. — Мне будет больней, если ты сдашься, – прикрыв глаза, Хенджин зарылся носом в его пушистые волосы и вздохнул. — Я так по тебе скучал, Джисон. Без тебя игры на приставке уже не такие интересные, а шоколадный чизкейк не имеет никакого вкуса, – признался он, сжимая парня в своих объятьях. Джисон оторвался от груди Хенджина, вытирая тыльной стороной мокрые щеки. Он поднял глаза вверх и сглотнул, будучи весьма потрясенным. Хенджин дотронулся до его щеки, нахально сжимая и разжимая её, смущённо улыбаясь. Наверное, зря он так резко это сказал, но просто не мог сдержать это в себе. Джисон должен знать, что Хван не находил себе места, когда его друг пропал и больше не выходил на связь. А в связи со слухами, он подумал, что Джисон просто переехал, поэтому оборвал все, чтобы Хенджину не было больно. Но ему было. — Ты… правда скучал? – искренне спросил Хан, не веря собственным ушам. — Да, Джисон, и я рад, что встретил тебя даже спустя три года. — И даже в таком виде? – Хан оглядел свои руки. — И даже в таком, – вздохнул парень. — Я рад тебе любому, а главное – живому, – Хенджин щёлкнул его ещё раз по носу, заставив вспыхнуть. — Пошли на улицу, пока не наступил обед, потом тебя вряд ли выпустят. Хенджин шёл не спеша, идя наравне с Джисоном. Сегодня он уже шёл без капельницы, что обрадовало, но его скучающий взгляд и хмурое лицо по-прежнему заставляли Хвана всерьёз волноваться за друга. Он совершенно не знал, сколько в этом месте лежал уже Джисон, какие наркотики употреблял, и когда его отпустят лекарства, и на свет выйдет ломка. Хенджину лишь однажды удалось увидеть, как человека ломало. Конечно, не так, как описывалось в красках в учебниках или показывалось в фильмах. С человека не выходили демоны, от которых его бы крутило-ломило, и он бы нещадно орал, срывая горло. Она проходила более… спокойно? Нельзя убрать тот факт, что человеку несомненно больно и плохо, а чтобы стало легче, нужно всего лишь вколоть в себя дозу. Однако это никак не помогало бороться с зависимостью, наоборот, все это походило на замкнутый круг, из которого не было выхода. Лицо Джисона смягчилось, когда первые лучи солнца попали на его мертвенно-бледную кожу. Хенджин сжал губы в тонкую линию, стараясь сдержать улыбку, и указал рукой на пустующие лавочки. Хан молча кивнул и пошёл за ним следом, внимательно разглядывая растительность на земле и деревьях, как ребёнок. Хотелось о чём-нибудь заговорить, но в голове крутились лишь одни вопросы о самочувствии, что могло возмутить Джисона, поэтому Хенджин молчал. — Тепло, – впервые решил заговорить сам Джисон, садясь на лавку. — Да, солнце уже хорошо греет, – поддержал Хенджин, смотря на профиль парня. — Ты сколько уже здесь? — Недели три. Сейчас прохожу курс разных лекарств, чтобы избавиться от зависимости, – пожал он плечами, и Хван впервые заметил тонкие ключицы, проглядывающие через тонкую материю больничного халата. — А когда тебя выписывают? – поинтересовался Хенджин, взяв ладонь Джисона в свои руки. — Через неделю примерно… – Джисон как-то неуверенно вздохнул, глядя вниз на их руки. — Это хорошо. — Нет, – парировал Хан и отдернул свою руку с каким-то испугом. — Я… я не знаю, смогу ли себя контролировать за стенами этого здания, поэтому… с трудом осознаю, что мне скоро придётся покинуть эту больницу. — Эй, Джисон, – прошептал Хенджин, повернув лицо парня к себе за подбородок, — все будет хорошо, ладно? Ты справишься, я в это верю, – он улыбнулся во все тридцать два и потискал Джисона за щеку. — Почему бы тебе не оставить меня, Хенджин? – ощетинился Джисон, и Хван вздохнул. — Тягаться с наркоманом такая себе перспектива. На тебя посмотрят и покрутят пальцем у виска. — Мне все равно, Джисон, – Хенджин отвернулся, глядя на носы своих потертых кед. — Ты, в первую очередь, мой друг. Я хочу поддержать тебя, так что, как бы ты меня ни отталкивал, ничего не выйдет, – он понимал, что у Джисона сейчас непростой период, его сознание ходило по краю, оно шаткое, нестабильное и в любую секунду могло повернуть не в ту сторону. — Ты ненормальный, – сделав вердикт, Джисон, казалось, сдался. — Весь в тебя, – подмигнул Хван. — Кстати, что с твоими глазами? – Хенджин только сейчас заметил их воспалённую красноту. —… плохо сплю по ночам, – прошептал Джисон и закачал ногами, поджимая их к себе так, чтобы не касаться земли. — Хочешь, мы посмотрим фильмы ночью? Или поиграем в игры? – предложил Хенджин свою авантюру, надеясь, что в глазах Джисона появится хоть какой-то намёк на заинтересованность. — Я в больнице, умник. Меня не выпускают никуда, – вздохнул Джисон. — Ну так… а кто сказал, что мы будем смотреть фильмы вне больницы? – игриво вздернув пару раз бровями, Хенджин рассмеялся. — Тебя не пустят, – все ещё отрицал Джисон. — Я знаю, но у меня есть свои методы. Так что, будем смотреть фильмы? Или мне не стоит даже пытаться попасть в больницу на свой страх и риск быть пойманным? – Хенджин приблизил свое лицо ближе, замечая, как уголки губ Джисона нервно поднимались вверх, но парень их сдерживал. — Я люблю триллеры, – напомнил Хан. Хенджин положил свою руку на его плечо и притянул Джисона ближе к себе, несмотря на возмущение и лёгкое шипение. Он улыбнулся, поглаживая парня по волосам, не обращая внимания на возмущения. Хенджин был рад, что медленно, но Джисон подпускал его к себе. — Я знаю, – прошептал он ему в макушку, когда Хан оставил все попытки выбраться из чужих объятий. — А ещё клубничный попкорн. Джисон вздохнул и прикрыл глаза, больше никак не реагируя на прикосновения Хвана. Либо он смирился, либо спокойно их принял – это пока оставалось загадкой. Хенджин прикусил губу, плавно перебирая взглядом окна второго этажа, где и находилась палата парня. Ночью ему никак не проскользнуть в больницу, особенно в это крыло, но окна давали возможность проникнуть внутрь. Правда, придётся попотеть, чтобы взобраться и не пораниться. — Хан Джисон, на процедуры! – прокричала вышедшая из больницы девушка с какой-то папкой в руках. Джисон вздрогнул от резкого голоса и отпрянул, поправляя волосы. Его щеки порозовели и похоже, это единственный отличимый оттенок на его бледной коже, который удалось запечатлеть Хенджину собственными глазами. Он что, засмущался? Как мило, подумал Хван и встал следом. — Сегодня ночью, – остановился Джисон и обернулся, — я… буду тебя ждать, – прочистив горло, он убежал, сверкая пятками. Так Хенджин понял, что ему точно нельзя подвести ломкое доверие Джисона. На дерево, все-таки, придётся залезть, улыбнулся он, уже разрабатывая в голове план.

✨✨✨

Когда солнце зашло за небосклон и тьма погрузила Сеул в свое одеяние, Хенджин начал действовать. Не то чтобы он являлся хорошим скалолазом и спокойно мог взобраться на различные виды зданий или деревьев, но попытаться стоило. Если его поймают – по голове не погладят, но почему-то хотелось рискнуть. Хотелось, чтобы Джисон открылся ему, как когда-то сделал это раньше, будучи его школьным другом, с которым он то и дело делил обеды. Рюкзак, бившись о спину при каждом резком движении всем корпусом, мешал своим звоном. Пакет попкорна внутри неприятно скрипел, привлекая к себе лишнее внимание. Как же хорошо, что сейчас в округе никого не было, и Хван мог не волноваться, что его поймают с поличным. Он переступал осторожно с ветки на ветку, сжимая всем телом древесный ствол, неприятно царапавший его живот и руки через одежду. Со своей кофтой Хван мог полностью попрощаться, вряд ли она останется целой и невредимой. Немного поколебавшись, Хенджин потянулся рукой в сторону окна, как ему казалось, именно там и должна находиться палата Джисона, но явственный голос внезапно послышался сбоку, отчего Хван, если бы не удержался на ветке, шлепнулся бы вниз и, возможно, травмировал бы свою задницу о колючие цветки. — Умник, я здесь, – в голосе Джисона послышалась нотка задора. — Боже, ты меня напугал, – прошептал Хенджин. — Приоткрой окно, мне нужно войти, – попросил он и, когда Хан отошёл, позволив парню ступить на его подоконник, Хенджин сразу же запрыгнул и оказался внутри, игнорируя боль в ноге. Все-таки успел удариться, когда залезал в палату. — Мне интересно, как ты пойдёшь обратно, – Джисон закрыл за ним окно и присел на кровать. — Через дверь, – хохотнул Хван и снял с себя рюкзак. — Ты… ты собираешься остаться здесь на всю ночь? – в замешательстве спросил Джисон, уставившись на парня. — Ну… да? – похлопал глазами Хенджин. — Пожалей меня, я лез сюда двадцать минут. — А спрыгнуть отсюда можно за три секунды, – фыркнул Хан и посмотрел на лежащий рядом рюкзак. — А в нем что? – его разбирало любопытство. — Еда на кино, – Хенджин сел рядом и достал пакет с клубничным попкорном. — Твой любимый, – передав Джисону пакет с кукурузной сладостью, Хенджин полез ещё дальше. — А ещё твой любимый молочный шоколад с фундуком. Хан вцепился в шоколадку дрожащими руками и улыбнулся от нахлынувших воспоминаний. Хенджин больше ничего не говорил, не желал спугнуть такую редкую улыбку, что была подобна самому солнцу: она так же сияла, рассекая тьму, и ослепляла до чёрных пятен перед глазами. Хенджин прикусил губу и отвернулся, вероятно, сходя с ума. — Я так давно не ел шоколад, – прошептал Джисон, поглаживая большим пальцем упаковку. — Спасибо. — Не за что, Джисон, – Хван, взяв себя в руки, улыбнулся и кивнул в сторону одиноко лежащей подушки. — Ложись, я нашёл несколько фильмов, будем смотреть. Джисон судорожно лёг на подушку и практически не дышал, когда рядом с ним оказался Хенджин с телефоном в руках. Он полистал на экране несколько фильмов и указал пальцем на один из них, предлагая другу посмотреть именно его. По отзывам Хван понял, что фильм хорош и держал в напряжении – это как раз то, что Джисон больше всего любил в триллерах. Когда он кивнул, Хенджин включил фильм и уместился рядом, стараясь не задеть парня плечом, но из-за того что тот конвульсивно вздрагивал то ли от холода, то ли от напряжения, Хван не придумал ничего лучше, как прижать Джисона к себе, уместив его голову на своей груди. — Ты что делаешь? – просипел он, но голову не убрал. — Хочу, чтобы ты успокоился, Джисон. Тебе нечего бояться рядом со мной, – попытался приободрить его он. — Я и не боюсь, – ощетинился Хан, как кот, надув свои щеки. В комнате стихло. Джисон внимательно следил за сюжетом фильма, позабыв, когда в последний раз смотрел хоть что-нибудь стоящее. Хенджин в это время смотрел на Джисона, поглаживая его вдоль плеч. Его белая кожа, обтягивающая почти костлявое тело, напоминала по цвету бумагу. Он словно несколько лет не видел хорошего солнца или же вылил на себя ядреный отбеливатель для кожи, который без конца крутили все косметические компании по телевизору. На душе сделалось совсем скверно. Хенджин желал узнать обо всем, что произошло с Джисоном за эти три года, но он рассказывал все сдержанно, неторопливо и явно упускал множество деталей, чего-то боясь. Даже сейчас, спокойно лежа, его нога невольно подергивалась, зубы постукивались друг о друга, из-за чего раздавался скрежет, однако Джисон, похоже, либо его не слышал, либо просто хорошо игнорировал, утопая в сюжете фильма. — Ты фильм смотреть будешь? – словно почувствовав на себе взгляд, Джисон приподнялся и повернул голову на оцепеневшего Хвана. — Так я и смотрел, – глухо отозвался он, поняв, что его поймали. — И о чем шла речь минутой ранее? – в неверии сощурился Джисон, и Хенджин обречённо вздохнул. — Ладно, ты прав. — Так почему смотришь? – Джисон поставил фильм на паузу и присел рядом, оперевшись спиной о стенку. — Просто думаю. — И что надумал? В палате стало темно. Экран телефона, дававший ранее свет, потух, погружая их в тьму. Лишь огни за окном более-менее освещали комнату, но все равно ничего не было видно, кроме очертаний лица Джисона, смотревшего куда-то прямо и по-прежнему вздрагивавшего от чего бы то ни было. — Почему ты решил, что игла – это хороший выбор? – решился спросить Хенджин. — Я не… – Джисон запнулся. — Я не решал. Просто… я подрабатывал в клубе, где часто сидели разные люди. Однажды я там встретил тех, кто, как казалось мне тогда, помог мне забыться. Ни одна проблема больше не существовала, когда они предложили мне попробовать. — Ты сразу согласился? – усомнился Хван, не представляя, насколько плохо было Джисону, раз он решился на такое. — Нет. Я долго думал, а потом, когда меня накрыло, я рискнул. Если что, – отметил он, — я никогда не употреблял тяжёлые наркотики. Всегда только лёгкие и в малых дозах. Денег на них у меня не было, а за бесплатно мне давали лишь остатки, чтобы… я потом не чувствовал ломки. — А передозировка? – нахмурился Хенджин. — Для неё явно нужно переборщить с дозой, разве нет? Джисон сжал руки в кулаки и прикрыл глаза, вдыхая и выдыхая ртом воздух. Хенджин прекрасно видел, как тяжело ему об этом говорить, как каждый вопрос загонял его в тупик. Возможно, он больше ничего не хотел говорить, но пока парень отвечал, Хван не собирался отступать. — Эти парни сказали, что пора бы мне увеличить дозу, потому что то, что я вкалываю, больше не действует на меня, не помогает расслабиться. И… они увеличили, но я просил на чуть-чуть, а они… — Так они тебя чуть не убили? – разозлился Хенджин, не веря своим ушам. — Я сам виноват, – отмахнулся Джисон, но Хван не собирался отступать. — Они специально давали тебе наркотики. Ты знаешь, сколько они стоят? Кто в здравом уме будет предлагать их бесплатно? Только те, кто потом захочет поиметь с тебя хорошие деньги. Когда у тебя будет следующая ломка, ты захочешь ещё. И не малую дозу, а хорошую. Для неё придётся сделать многое, понимаешь? — Хватит меня учить, – желваки на лице Джисона заходили от переполняющей его ярости. — Я без тебя это прекрасно знаю. — Если бы знал, не позволил бы этой дряни попасть в твой организм. — Уходи, – Джисон отвернулся, вздрагивая, и Хенджин понял, что перегнул. — Джи… — Уходи! – рассыпав клубничный попкорн, Хан уткнулся носом в свои ладони. — Я никуда не уйду, – притянув парня к себе на кровать, Хенджин сжал его худощавое тело в своих объятьях, невзирая на все попытки Джисона выбраться. — Я глупый, мерзкий, отвратительный и жалкий, пожалуйста, оставь меня в покое, – Джисон заплакал, прижимаясь лбом в чужую грудь. — Я омерзителен даже самому себе, Хван Хенджин. Я ненавижу себя, ненавижу! Я такой слабый… – прокричал он ему в грудь, сжимая руками Хенджинову кофту. — Всё сказал? – вздохнул Хенджин, сжав парня сильнее. — Ты милый, прелестный и честный, Джисон, а также сильный, кто бы что ни говорил, – он погладил его по голове. — Неправда, – буркнул Хан. — Правда. Ты самый сильный из всех, кого я знал, – прошептал Хван. — Оступиться – не значит упасть. Ты продолжаешь идти по этому нелёгкому пути, но я знаю, что впереди тебя ждёт свет. Он виден в твоих глазах. — Почему спустя три года ты меня не забыл? Почему ты помогаешь мне? – Джисон неуверенно приподнял голову вверх, сталкиваясь с глазами Хенджина. — Потому что… – парня как будто парализовало. — Потому что пока ты ненавидишь себя, я люблю тебя, Хан Джисон. Джисон замер. Из его рта опять вырвались тихие вздохи, которые, при хорошей попытке, могли бы стать словами, но его словно заклинило. Хенджин нервно прикусил нижнюю губу, не веря, что только что признался в любви человеку, от которого скрывал свои чувства несколько лет. Как оказалось, это было просто, но чертовски волнительно, отчего свербело в груди. — Любишь? – вышло со вздохом. — Люблю, – повторил Хенджин. — И ты… думаешь, что я смогу преодолеть это? – Джисон отвел глаза в сторону. Хенджин был уверен, он покраснел. — Не думаю. Знаю. — Почему ты так в этом уверен? Ты говорил, что уже сталкивался с наркоманом, кто это был? – Джисон успокоился, уместившись обратно на груди парня. — Мой двоюродный брат, – слова порезали слух, захотелось забыть все то, что Хенджин когда-то пережил. — Вы с ним совершенно не похожи. Он начал баловаться, потому что хотел, потому что ему было весело. Да, он также знал все последствия таких игр. — И чем же мы не похожи? – спросил Джисон. — Да, я не балуюсь, но я знаю послед… — Он хотел умереть, – стрельнул Хван, затыкая парня. — Вот в чем главное отличие. — Но… почему? Я думал, только люди, потерявшие все, способны на такое. — Иногда не обязательно что-то терять, чтобы жить несчастно, Джисон. Он сам выбрал такой путь, и я ему не помогал, потому что брат не нуждался в моей помощи. Невозможно помочь человеку, который не может помочь сам себе. Ты – можешь. А я просто буду рядом, чтобы тебя поддержать, – подытожил Хенджин и прижал Джисона ближе к себе, практически касаясь его кончика носа своим. — Пожалуйста… – прошептал Хан и прикрыл глаза. — Если собираешься быть рядом со мной, то будь до конца, – попросил он, и сердце Хенджина замерло. — Я не уйду, Джисон. Только не отталкивай меня больше, ладно? —… ничего не обещаю, что-то внутри меня хочет избавить тебя от мучений и не смотреть на такого, как я, – признался он. — Но я не мучаюсь рядом с тобой, Джисон, – улыбнулся Хван. — Я ведь уже говорил, что люблю тебя, да? Джисон приоткрыл глаза вновь и вздохнул, медленно очерчивая взглядом пухлые губы Хенджина. Он это заметил, но ничего не сказал, предоставляя возможность парню собраться с мыслями и хоть что-нибудь произнести. — Когда я сбежал и не хотел, чтобы ты меня видел таким, я просто не хотел, чтобы человек, которого я люблю, отвернулся от меня, – прохрипел Хан. — Я испугался не только этого, но и своих чувств к тебе, потому что думал, что это неправильно. Потому что думал, что мне суждено быть отвергнутым, поэтому я.. Хенджиновы губы обрушились на него, как торнадо. Он коснулся мягко, не спеша, боясь спугнуть изумленного от таких действий парня, однако, когда Джисон рвано выдохнул с глухим стоном и приоткрыл рот, Хван сжал в своих руках его талию и прижал плотнее к себе, чувствуя, как чужие пальцы зарылись в его волосах. Он ощущал локальное натяжение на затылке, когда Джисон неуверенно сжимал и разжимал пряди, податливо двигая губами. Охватившие его чувства внутри словно подарили ему второе дыхание. Раньше Хенджин и представить не мог, что когда-нибудь коснётся этих заветных губ, а сейчас лежал вместе с Джисоном в одной кровати и сминал их, юрко проскальзывая в чужой рот своим языком. Хан чмокал, вздрагивал и активно отвечал, плотно прижавшись не только к губам Хвана, но и к разгоряченному телу. Разорвав поцелуй, Хенджин ещё несколько раз оставил на них короткий чмок, не в силах отцепиться окончательно. В комнате стало жарко, а ещё наконец-то перестало пахнуть лекарствами. Джисон тушевался рядом, не зная, куда деть свои глаза, и ничего не придумал лучше, чем уткнуться лицом в чужую шею и закинуть на Хвана одну из своих ног, таким образом прижав его к своей кровати, не давая и малейшего шанса на освобождение. — Джисон, у тебя есть телефон? Я думаю, было бы неплохо, если бы мы могли общаться в мессенджере, пока меня нет в больнице, – шёпотом спросил Хван в надежде, что парень ещё не спит. — Я… оставил его в том клубе, – удрученно шмыгнул он. — Завтра скажешь мне название клуба, я заберу. А сейчас спи. Спокойной ночи, – накрыв парня, Хван прижал Джисона к себе и поцеловал его в макушку. — Спокойной ночи.

✨✨✨

Хенджина переполняла целая гамма чувств. Ещё никогда солнце не светило так ярко, устилавшие дорогу цветы не благоухали, а птицы не пели так громко. В голове прокручивался ночной поцелуй с Джисоном, в груди все обдавало теплом. Пухлые губы фантомно ощущались на его. Хотелось повторить, промелькнуло в сознании, и Хенджин улыбнулся, опуская глаза вниз. Утром ему удалось выйти из больницы через дверь незамеченным только тогда, когда в коридорах появились первые посетители. Джисон этой ночью спал более-менее спокойно, иногда, конечно, дергался и резко просыпался, будя Хенджина, но замечая парня рядом, Хан ложился обратно к нему на грудь и засыпал, прижимаясь ближе. Хван впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым. Единственное, на кого он все-таки успел напороться – была его тётушка. Она отчётливо видела, как Хенджин покидал палату другого пациента и очень этому удивилась, поскольку знала, для кого отделили правое крыло второго этажа. Парень пообещал ей потом все рассказать, когда в очередной раз заглянет к ней, но говорить всю правду Хенджин не собирался. Тетушке не обязательно знать все детали жизни Джисона. Правда, скорее всего, о главном она уже сама догадалась: Джисон – наркоман. Хенджин не хотел даже об этом думать. И говорить так про парня не хотел. Джисон и наркоман – два несовместимых слова, они просто нелепо ложились друг на друга и звучали с каким-то отторжением для ушей. Хенджин не хотел воспринимать это слово, что, собственно, он и делал. Его друг… если его ещё таковым можно назвать, просто оступился, стал таким не специально. Люди из клуба, куда Хван держал путь, подтолкнули его на иглы, посеяли семя в его голове и подпитывали, чтобы оно наконец-таки проросло. У них получилось. Клуб находился достаточно далеко от больницы, Хенджин в нем никогда не был, возможно, потому что редко вообще посещал подобные заведения. Оно не привлекало взгляд своей вывеской, потому что та была обшарпана, а огни на одной букве в названии практически не горели. Хенджин настороженно оглянулся и вошёл внутрь. В нос моментально ударил затхлый пыльный воздух подвального помещения, тусклый свет не давал никакой видимости, и Хван спускался вниз по ступенькам на ощупь. — Ну и местечко, – прокомментировал он, сходя с лестницы. — Ясное дело, что рассадник всяких наркоманов будет ошиваться в подобных местах, – Хенджин обтер свой рукав кофты от пыли и прошёл к барной стойке, не одарив никаким вниманием здешних посетителей. Бармен протирал стойку и, зажав сигарету между зубами, дымил через нос, строя глазки какой-то девушке. Однако, когда Хенджин подошёл достаточно близко, не убирая от него взгляд, мужчина повернулся к нему и с вопросом кивнул. — У вас же работал Хан Джисон? – перешёл сразу к делу. — Может быть, и у нас. А ты кто такой? – ухмыльнулся бармен, облизывая губы. — Это не важно. Я пришёл забрать его телефон. Он оставил его здесь, – чётко сформулировав свою речь, Хенджин огляделся, потому что кто-то испепелял его спину. И не прогадал. — В любом случае, тебе к ним, – бармен кивнул головой, указывая рукой на столик, на который Хенджин уже обратил свое внимание. — Ага, спасибо, – недовольно буркнув, Хван ещё раз встретился с ними взглядом. Трое парней нахально улыбались и коршуном следили, как медленно к их столику подходил Хенджин. Приходить сюда в одиночку было плохой идеей, подумал он, но отбросил эти мысли, потому что злость перекрывала отяжеленное чувство в груди. Страх мерк на фоне того, что эти ублюдки сделали с Джисоном, Хван уверен, специально. И отплатить им сполна так и чесались кулаки, однако останавливало неравенство в количестве. — Телефон Хан Джисона у вас? – бросил Хван, хмуро оглядывая парней. — У нас. Только мы тебе его не отдадим. Пусть Джисон сам придёт и заберёт его, заодно и дозу возьмёт. Хотя, погоди, – парень, чьи волосы были похожи на спаленную солому, цвета ржавчины, улыбнулся, — разве он ещё жив? Я думал, ему вполне хватило дозы морфина, чтобы… — Вот урод, – чертыхнулся Хенджин, поднимая рыжеволосого парня за воротник к себе, отчего другие повскакивали со своих мест, готовясь заступиться за друга. — Если не хочешь, чтобы я вызвал сюда полицию, ты вернёшь мне телефон и закроешь свой рот, – прохрипел Хван, находясь на опасном расстоянии от парня. — Думаешь, копы что-нибудь сделают? – рыжий ухмыльнулся и облизал похабно губу. — Пошли выйдем, и я верну тебе телефон твоего дружка. Кстати, за весь год, что я ему поставлял дозу, он мне должен неплохую такую сумму, сечешь? – продолжал мерзко улыбаться он. — Пошли выйдем, – потянув его за собой, Хван решительно поднялся по лестнице вверх, волоча этого придурка за собой. Другие два последовали за ними, и почему-то Хенджин подумал, что они не будут вовсе разговаривать о чем-то. Возможно, сейчас прольётся кровь. За клубом никого не было. Только Хенджин и трое парней, о которых он ничего не знал. Зато он узнал следующее: Джисон употреблял всего лишь год из трех лет, что не видел его Хван – эта новость позволила ему выдохнуть. Всё не так плохо, как казалось ранее. Однако этих недоумков проучить стоило бы, потому что Джисон не будет возмещать никаких денег за поставляемую дозу. — Телефон, – потребовал Хван и вытянул руку. — Сразу деньги. Всего лишь семь миллионов вон, и забирай что хочешь, – рыжий не переставал его бесить своим нахальным выражением лица. — Ты напрашиваешься на звонок в полицию. Не вернёшь телефон, я позвоню, и весь ваш клуб закроют. Вас посадят за распространение наркотических веществ, – Хван опустил руку, сжимая ее в кулак. Он вовсе не хотел ввязываться в драку, но оставить этого рыжего с чистым лицом был не намерен. — Звони, тогда твоего Джисона мы потянем за собой. Поверь, мы что-нибудь наплетем, – рыжий покрутил его телефон перед носом Хвана и засунул в карман. Это стало последней каплей. Хенджин подлетел и нещадно всадил несколько ударов по лицу рыжего, не совсем заботясь о других парнях. Те, похоже, сами сперва не поняли, что произошло, а очухались только тогда, когда их товарищ уже лежал на земле и продолжал получать удары по лицу. Хван вспоминал бледные исколотые руки Джисона и бил, невзирая на боль костяшек, что были уже все в крови. Он опомнился и перестал наносить удары, когда вспомнил про телефон, который сразу же вытащил из чужих джинсов и засунул к себе в карман кофты. Добить этого придурка ему не дали, оттащив в другую сторону. Хенджин не успел встать, как его принялись избивать ногами. Все, что он успел сделать, это хорошенько сгруппироваться, принимая все новые и новые удары по спине, рукам и ногам, не позволяя ударить себя в живот. Один из них присел на корточки и, схватив Хвана за волосы, ударил его по лицу, рассекая губу. Хенджин ответно плюнул ему, попадая в глаза и, что есть силы, принялся бежать прочь с телефоном Джисона в руках. В любом случае, свою миссию он фактически выполнил: телефон забрал, в морду одному ублюдку дал. Пришлось за это получить самому, но Хенджин знал, на что шёл. Вернувшись в больницу, парень уверенно не подавал виду, как тело ломило от многочисленных ушибов. Губа противно щипала, но на лице уже не было никакой крови – Хенджин по дороге сюда её просто вытер, а сама она свернулась и перестала течь. Он медленно поднялся на второй этаж, намереваясь зайти в палату к Джисону и вернуть ему телефон, как столкнулся с тётушкой в коридоре и понял, что ему не уйти. — Господи, Хенджин! Мальчик мой, что с твоим лицом? – возмутилась она, заметив царапину на губе и небольшой синяк на щеке под глазом, которого изначально не было. Возможно, Хван успел приложиться о землю. — Да так, был неприятный разговор, – отмахнулся он, но женщина скрестила руки на груди и нахмурилась. — Это все из-за того, кого ты навещаешь в том крыле, верно? Хенджин, только не говори, что ты как-то связан с наркотиками… — Я… нет, тётушка, – Хван вздохнул. — Там лежит мой… хороший друг. — Друг – наркоман? Таких ты себе друзей выбираешь? – покачала она головой. — Всё не то, чем кажется, тётушка. Это был не совсем его выбор. Жизнь, порой, тяжёлая штука, а если рядом крутятся гиены, предлагающие облегчить её таким способом, невольно начинаешь прислушиваться к ним, потому что не слышишь кого-то другого, кто бы смог образумить, – попытался объяснить он. — В любом случае, это все в прошлом. Мой друг хочет завязать, иначе он бы не прошёл целый курс и не сидел здесь так долго. Тетушка негромко вздохнула и покачала головой, не зная, что сказать на все эти слова. Она ещё раз оглядела племянника, её взгляд заострился на побитых костяшках, что так и кричали о том, что пару минут назад он ввязался в какую-то передрягу. — С кем ты дрался и почему? – она решила сменить тему, но все сводилось к одному. — Пришлось проучить злых гиен. Вышло так себе, но я пытался, – криво улыбнулся Хенджин. — Ладно, тётушка, я уже пойду, мне нужно отдать ему его телефон. Встретимся позже, хорошо? — Хорошо, – она кивнула. — Хенджин, постой, – сказала она вдогонку, когда парень уже развернулся, чтобы уйти. — Ты правда уверен, что твой друг сможет бросить это дело? Хенджин улыбнулся и кивнул, озаряя весь этаж своей яркой улыбкой. — Да, я верю в него. Он сможет. Хенджин побрел по коридору, стараясь не нестись на всех парах. Его останавливал лишь его не совсем хороший внешний вид. Скорее всего у Джисона будет много вопросов, но и у Хвана их не меньше. Как вообще парень смог проработать в таком заведении несколько месяцев, когда Хенджин, зайдя туда, хотел убежать и никогда больше не возвращаться? — Джисон? – Хван приоткрыл дверь в палату и заметил парня возле окна. — О, ты уже вер… что с твоим лицом? – опешил Джисон, подходя ближе к парню, чтобы внимательно рассмотреть. — Да так, встретился с твоими бывшими приятелями. Поговорили, но, как видишь, разговор не заладился. Держи, – Хенджин протянул телефон парню и мягко улыбнулся. — Они избили тебя?! – запаниковал Хан, понимая, о каком разговоре шла речь. — Ну, на самом деле, я все начал. Извини, не выдержал этого рыжеволосого ублюдка, поэтому ударил первым. — Господи, – Хан закатил глаза и, взяв Хенджина за руку, повел его к своей кровати. — Сиди тут, я схожу, попрошу у медсестры хоть какую-нибудь мазь, – Джисон оглядел чужие руки и вздохнул. — Раздевайся. — Что, прямо сейчас? – улыбнулся Хван, за что немедленно получил в лоб. — Я хочу посмотреть, насколько все плохо, а не то, что ты там себе напридумывал! – вспыхнул он и покраснел, отводя взгляд. — Ладно-ладно, я просто пошутил, – Хенджин стянул кофту вместе с футболкой через голову и отложил их в сторону, осматривая свое тело. — Вроде синяков нет. Это хорошо, – облегчённо выдохнул Джисон и оторвался от разглядывания мужского тела. — Сейчас приду. Хенджин натянул на себя обратно все вещи и невольно поморщился, зацепив больную губу. Будь он не один, а с какой-нибудь компанией, так бы и навалял этим придуркам по первое число. Но, поразмышляв, Хван пришёл к выводу, что этим парням и так недолго осталось. Карма бьёт больнее любого кулака, он был в этом уверен. Джисон вернулся спустя пару минут с какой-то мазью и ватными палочками. Присев рядом, он без слов принялся обрабатывать раны и дуть на них, а Хенджин смотрел на это с замиранием сердца и старался не дышать. Ладно, если парень всегда будет за мной так ухаживать, я готов получать по лицу каждый день, пошутил мысленно Хван и улыбнулся. — Почему ты улыбаешься? – насупился недовольно Хан. — Совершенно не смешно. А что, если бы они тебя убили? Совсем крыша поехала ввязываться в драки? — Волнуешься? – ответно стрельнул Хван и столкнулся с карими глазами. — Замолчи, а то мазь на губах не засохнет, – встав с места, Джисон положил все на прикроватную тумбу и вздохнул, поглядывая краем глаза на парня. — Да, волнуюсь. — Я рад, – улыбнулся Хенджин. — Это правда, что ты употреблял всего лишь год? – вдруг решил узнать он. — А сколько, по-твоему, я употреблял? – Джисон прикусил губу. — Не все же три года. — Ну да, было бы странно видеть тебя живым. — Эй, ты! – Хан толкнул Хенджина в грудь, отчего тот упал на кровать и рассмеялся, оказываясь прижатым чужим телом. — Шутить вздумал? — А что, если да? – Хван игриво заиграл бровями и перекинул Джисона на другую сторону кровати, оказываясь теперь над ним. — На самом деле я рад, что ты не успел окончательно окунуться в это дерьмо. Когда тебя выписывают? – он знал, что вопросы о выписке не нравились Джисону. — Скоро. Нужно узнать у врачей, – улыбка на лице Джисона исчезла. — Не переживай, все будет хорошо, – успокаивал его Хван. — Не будет, – тихо отозвался он. — Мне некуда пойти. — А где ты жил раньше? – Хенджин сел на кровать, позволяя Джисону сделать то же самое. — В клубе, на чердаке. — Господь, – Хенджин покачал головой. — Значит будешь жить у меня, решено. — Что?! Нет! Хенджин, так нельзя, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неудобно из-за меня, к тому же… – Джисон нервно задергался, едва ли не задыхаясь. —… у меня будет ломка. Я не хочу, чтобы ты видел это. — Джисон, – Хенджин сжал его руки в своих, глядя ему прямо в глаза, — доверься мне, ладно? Мы потом подыщем тебе квартиру, но сейчас ты поживешь у меня. Я не позволю тебе вернуться в клуб, потому что там ты точно не справишься со своей ломкой. Эти идиоты только и ждут, чтобы ты пришёл за дозой. — Но… — Никаких «но». Я знаю, что такое ломка. Тем более мы находимся в больнице, врачи перед выпиской обязательно дадут нам все рекомендации и нужные лекарства. Все будет хорошо, понял? — Понял, – сдался Джисон, намереваясь расплакаться. — Хенджин, спасибо. — Не за что, – притянув парня к себе, Хенджин поцеловал его в лоб. — Эй! На твоих губах мазь! — Плевать, – рассмеялся он. — Я не могу тебя не поцеловать. Когда Джисон уснул, Хенджин покинул палату и направился к его лечащему врачу, чтобы поговорить о скорой выписке. Казалось, парню становилось лучше: его кожа с каждым днем приобретала все более жизненный оттенок, небольшие синяки на руках бесследно исчезали и не пугали. Осталось разобраться, что с ним будет дальше. За стенами этой больницы. — Здравствуйте, я могу войти? – постучавшись в дверь, Хван проскользнул в кабинет, заметив кивок. — Я по поводу Хан Джисона. — Что именно Вас интересует? – отозвался мужчина, копошась в бумагах. — Его выписка. Он уже прошёл весь курс лекарств? Как прогнозы? Врач окинул Хенджина взглядом, устало протёр глаза и что-то принялся набирать на компьютере, а когда нужная информация показалась на мониторе, он облизал губы и вернул свой взор обратно на парня. Его рука ритмично стучала кончиком ручки, что начинало раздражать. — Курс пройден, токсины почти выведены из организма, но Вы же понимаете, что это… зависимость? Мы предотвратили несколько возможных вариантов ломки, заменив их на нейтрализующие лекарства, но дальше ему придётся бороться самостоятельно. Конечно, если ломка не будет нести трагические последствия. Но, вроде как, – мужчина посмотрел в монитор, — состояние стабильное, да и то, что он принимал в течение года не сильно отразилось на нем. Конечной точкой стал именно полный укол наркотического вещества, что привело к передозировке, – объяснил он и что-то быстро написал на листке. — Так… он сможет отправиться домой? — Думаю, да, – согласился врач. — Если он, конечно, захочет пережить ломку дома и будет уверен, что не сорвётся. — Я буду рядом с ним, Вы просто скажите, что нужно будет делать в случае чего, – попросил Хенджин, как сразу же получил листок. — Это лекарства. Я выпишу рецепт, купите в аптеке. Давайте в крайней необходимости. Наркотик был лёгким, так что я уверен, он справится. — Я тоже в этом уверен, – выдохнул Хван и засунул листок себе в карман.

✨✨✨

Джисон не принимал лекарства уже несколько дней по рекомендациям своего лечащего врача. Он выписался и переехал жить к Хенджину, тот же выслушал все подробно о том, как избежать серьёзных последствий ломки. Чтобы побороть зависимость, нужно побороть саму ломку. Лекарства, укрепляющие иммунную систему и различного вида антидепрессанты, помогут в этом Джисону, но прибегать к последнему варианту намеренно не стоит. Хенджин провел для Джисона экскурсию по дому, выделив ему целую спальню, чтобы тот точно чувствовал себя уютно и ни о чем не беспокоился лишний раз. Тетушке об этом он не сказал, да и времени не было, так как женщина тоже покинула здание больницы и поспешила вернуться на свою работу. Ей нужно ещё наверстать упущенное. Несколько первых ночей Джисон спал в выделенной комнате, и по ощущениям, вроде как, делал это весьма неплохо. Хенджин думал, может, ломка и вовсе миновала его, а лекарства помогли побороть зависимость окончательно, но ничто не уходит бесследно. Особенно это. Хан появился на пороге его комнаты с подушкой и одеялом, без слов лёг рядом с Хенджином и накрылся, дрожа от холода. Хван ошеломленно приоткрыл глаза в ночи, смотря на прижавшуюся тёмную макушку к его груди и на руки, тянувшие его за футболку. Джисон тихо отозвался, уверяя, что все в порядке, просто ему приснился страшный сон. Он не хотел оставаться один, поэтому и пришёл. Только вот даже рядом с Хенджином ему все равно не спалось. Ворочаясь из стороны в сторону, он не заметил, как разбудил Хвана в одну из таких ночей. Хенджин положил свою ладонь Джисону на лоб, ощущая испарину, сам парень практически горел, а он, почему-то, укутался в одеяло по самый подбородок и вздрагивал. Это Хенджину сразу не понравилось, так как он знал, что ломка незаметно подкралась за спиной Джисона и душила его прямо сейчас. Хенджин думал, что готов, но оказался полностью потерян и дезориентирован. Приподнявшись, он прижался губами ко лбу, чувствуя невысокую температуру. Возможно, тридцать семь и пять, подумал Хван и включил светильник рядом с прикроватной тумбой. Джисон простонал от ряби в глазах и сжался в комок чего-то непонятного под одеялом. Его лихорадило, а от тихих стонов Хван догадался, что мышцы по всему телу гудели не на шутку. — Джисон, ты как? Что болит? – обеспокоенно прошептал он, судорожно перебирая в голове все возможные варианты. — Н-ноги, голова… мне страшно, Хенджин, не уходи, – от нахлынувшей боли Джисон сжал в зубах одеяло и снова издал нечто похожее на стон. — Не переживай, я сейчас. Нужно следить за температурой тела, – Хван встал с кровати и ринулся к настенному шкафу, где хранилась небольшая аптечка. — Давай, мой хороший, – прислонив к руке парня инфракрасный термометр, Хенджин заметил на небольшом дисплее цифры: 37,6. Он выдохнул. — Не такая уж и большая. Все будет хорошо, – погладив Джисона по голове, Хван вздохнул, откладывая прибор на тумбочку. — На самом деле… я чувствую себя так уже несколько ночей, но не хотел тебя пугать, – прошептал Хан, хватаясь за руку парня, чтобы продолжить поглаживания по своим волосам. — Почему ты не сказал? — Боялся, – признался Джисон. — Мне страшно, Хенджин, но рядом с тобой… все хорошо. Я почти не чувствую боли в ногах. Правда, холодно… и жарко. А иногда тянет опорожнить всю утреннюю пищу, – разоткровенничался он. — Могу принести тазик, только скажи, – Хенджин провел пальцами по розоватым щекам, сдерживая порыв поцеловать его в выпятившиеся губы. — Нет, не нужно, – Джисон вздохнул, глотая ртом воздух. — Я правда смогу это пережить, да? – слабо улыбнулся он, прикрыв глаза. — Конечно, Джисон, – так же улыбнулся Хенджин. — Спасибо, что веришь в меня, как даже я в себя не верю. Джисон провалился в сон, пока Хенджин продолжал гладить его по волосам, по щекам и плечам, наблюдая за его состоянием. Он и не помнил, когда в последний раз о ком-то заботился и волновался так, как сейчас это происходило с ним из-за Джисона. Его сердце набатом стучало в груди, отдаваясь звонкими стуками в голове, отчего ехала крыша. Глаза не смыкались, а сон совершенно не шёл. На утро Хенджин обнаружил себя спящим в ногах Джисона. Тихо усмехнувшись, он привстал и приподнёс ладонь к щекам и ко лбу парня. Температуры не было, а сам он спал как убитый. Ещё пара таких ночей и все придёт в норму, подумал Хенджин и, поднявшись с кровати, направился на кухню, чтобы заварить Джисону его любимый фруктовый чай. По утрам он не любил завтракать, предпочитая выпить чего-нибудь горячего, зато обедал он за двоих. Его проснувшийся аппетит очень радовал Хенджина. Похоже, только ради него он и стоял за этой плитой, а мать говорила, что он совсем разучился ей пользоваться. Хван присел на стул, пялясь на электрический чайник. Сегодня Джисону нужно принять несколько витаминов для поддержания иммунной системы, а к антидепрессантам он пока не хотел притрагиваться, поскольку Джисон и без них хорошо справлялся. Любой на месте Хвана подумал бы несколько раз: «А стоит ли тягаться с Джисоном и его ломкой?» Но Хенджин не думал, он действовал. Он знал, что все наладится. Рано или поздно, но и в жизни его когда-то лучшего друга настанет покой. Пусть и с больным прошлым, однозначно сделавшим его сильнее, чем прежде. И несмотря на то, что многие твердили: «Бывших наркоманов не бывает». Хенджин верил, что бывает. Просто люди не оставляют им не только веры, но и ни единого шанса на возможное существование, считая их мусором. Хенджин и не отрицал возможность того, что люди, выбравшие этот путь сами, осознанно, превращались в нелюдей и за небольшую дозу могли обворовать или, что ещё хуже, убивать. Это удручало. Некогда нормальные люди поддавались эффекту наркотических веществ и превращались в безумцев. Разве этого они желали, когда всаживали в себя несколько грамм подобного дерьма? Они желали лишь одного: расслабления. Однако даже там его тяжело найти, а если эйфория и была, то исчезала бесследно, оставляя после себя привкус горечи и выворачивающее к ночи нутро. Так они и отдавали себя в рабство наркотическим веществам. Будучи уверенным, что после одной пробы с ними ничего не станет, они подсаживались на иглу, сами не замечая этого. Если же удалось заметить и обратиться к специалистам – это спасало. Но порой многие замечали это слишком поздно и спасать уже было нечего. А Хенджину есть ещё что. Вернее, кого. Того, кто сейчас стоял прямо перед ним в помятой футболке и смешно морщил нос от утренних лучей солнца. Того, кто сладко чмокал губами и с любопытством посматривал на вскипающий чайник. Того, кто, заметив на себе карие глаза, покраснел и смутился, сжимая руки в замок. Его. Хан Джисона. — Я могу тебя поцеловать? – вырвалось из Хенджиновых губ. — А… что так рано? Я не почистил зубы, – Джисон сильнее покраснел, поджимая кривовато ноги друг к другу. Дурацкая привычка, которая осталась с ним до сих пор. — А когда почистишь зубы, я могу тебя поцеловать? – не сдавался Хван. — А… эм… ну… да, – почти пискнул он и отвернулся, собираясь сбежать, но проворные руки Хенджина, вцепившиеся в его талию, развернули парня обратно и прижали к себе. — Как спалось? Что-нибудь беспокоит? – спросил он и поцеловал Джисона в щеку, плавно перемещаясь носом в шелковистую шевелюру. — Уснул, невзирая на боль. Сейчас мне уже лучше, – успокоил Хан, утыкаясь носом в чужую шею. — Всё ещё не понимаю, почему ты так охотно помогаешь мне. Чувствую, что мне нужно чем-нибудь тебе за это отплатить, – буркнул он почти возмущённо. — Станешь моим парнем? — Ч-что? – растерялся Джисон и изумленно приподнял голову, сталкиваясь с глазами Хвана. — Не расслышал? – ухмыльнулся он. — Станешь моим… — Да, – резко оборвал он. — Только если ты… не шутишь. Если шутишь, я откручу тебе голову! — Не шучу, – хохотнув, Хенджин чмокнул его в нос. — Пошли, я сделаю тебе чай. У нас впереди ещё много дел. — Каких, например? — Пережить до конца эти суровые дни и начать жить с чистого листа, Хан Джисон. Я хочу зачислить тебя в университет! — Только через мой труп, – вспыхнул Хан. — Ну, это вполне можно устроить, – прозвучало издевательски. — Хван Хенджин!

✨✨✨ Полтора года спустя.

Осыпая нежную кожу горячими поцелуями, Хенджин тяжело дышал, ловя губами не только воздух, но и губы Джисона, возобновляя слегка грязно-небрежный поцелуй. Он качнулся плавно бёдрами, входя до звонкого шлепка, отчего Хан вздрагивал и инстинктивно подергивал ногами, позволяя себе простонать на всю комнату. Его пальцы сжимались на плечах, оставляли красные полосы на медовой коже Хенджина, а губы, тянувшиеся к парню, приятно проходились под подбородком и тонкой шее. — Боже… как хорошо, – пророкотал Джисон, откидывая голову обратно на подушки. Хенджин улыбнулся, разбрасывая мокрые поцелуи по всему телу, особенно на шее – на слабом месте Джисона. Громкие стоны вырывались из его уст, и Хван готов поклясться – это самая лучшая мелодия для его ушей. Он продолжал плавно качать бёдрами, член входил внутрь, задевая простату. Джисон прогнулся до хруста позвонков и вздохнул, прижимая Хенджина ногами, что обвили его талию, не давая возможности покинуть его тело. — Ты такой громкий, – посмеялся Хенджин, целуя в щеку. — Такой хороший, – вцепившись в шею зубами, Хван оттягивал кожу себе в рот, посасывал её до красноты и таким образом медленно перемещался к ключицам. — Хен-Хенджин, – прошептал Джисон, прикусывая нижнюю губу. Закатив глаза, он сжал русые волосы между пальцев и прогнулся вперёд. — Тебе нравится? — Д-да. — Нежно и плавно? – искренне улыбнулся Хенджин, оторвавшись от тела парня. — Нежно и плавно, – повторил Хан, а затем, смущённо, потянул Хенджина к своей груди, лишь бы не смотреть ему в глаза. Джисон до мурашек любил, когда Хенджин целовал его по всему периметру тела, оставляя раскаленные поцелуи-укусы. Это Хенджин знал не понаслышке. Ему, в свою очередь, нравились Джисоновы громкие, ошеломляющие душу, стоны, что трепетно оседали звонким эхом в ушах. Он всегда двигался медленно, плавно, лишь изредка позволяя себе сделать несколько резких толчков себе на потеху, чтобы Джисон издал громкий вскрик, а затихнув, начал бы потом его проклинать, царапая, как кошка, спину, из-за чего бы Хван не мог потом к ней притронуться несколько дней. Когда Хенджин отцепил от себя цепкие руки Джисона и прижал их к матрасу, неприятно скрипящему под ними, он внезапно толкнулся вперёд до звонкого хлопка. Хан вскрикнул, подавился слюной и импульсивно прикусил губу, не давая очередному громкому стону вырваться изо рта. Он знал, что с ним игрались. Он это знал. — Я хочу слышать тебя, Джисон, – прощебетал Хван возле уха, прикусывая мочку. — Не дождёшься, – сипло выдохнул он, стиснув зубы. — Тогда мне придётся прибегнуть к плану «Б», – Хенджин нахально облизнул губы и, не успев Джисон произнести хоть слово, втянул его розовый ареол себе в рот. — Хенджин! – вскрикнул он, дергая руками, но тщетно, они были хорошо прижаты к кровати. — Я знал, что тебе понравится, – рассмеялся он. — Всё ещё удивлён, что это одна из самых твоих эрогенных зон, – Хенджин вернулся обратно к груди, выцеловывая каждый участок, слыша, как бешено стучало сердце в груди Джисона. — Хенджин… поцелуй меня, – попросил Хан, приподнимая свои бедра навстречу толчкам. Хенджина долго просить не надо. Он сразу же обхватил лицо парня своими руками и впился в его мягкие губы, скользя юрким языком внутрь. Джисон простонал прямо в рот, зарываясь в отросших волосах парня, наслаждаясь тем, как стремительно поцелуй превратился в какую-то борьбу. Их языки скользили друг по другу, затем толкались наперебой, желая проникнуть в чужую полость рта, слюна стекала по краям губ, из-за чего становилось грязно и до одури невозможно. — Кажется, у меня все-таки появилась новая зависимость, – оторвавшись от губ, прохрипел Джисон. — Какая? — Ты. Хенджин усмехнулся, покидая его тело, чтобы сменить позу, как сразу же заметил на себе пугливый взгляд. Щёлкнув Джисона по носу, он повернул его на бок, а сам устроился за его спиной, аккуратно входя обратно в уже подготовленный ранее сфинктер, приятно сжимавший его член со всех сторон. Тихо выдохнув, Хван прижался носом к шее и потерся об неё, толкаясь бёдрами вперёд, сжимая и разжимая ягодицу парня. — Тогда я тоже, получается, имею зависимость, – признался он и поцеловал Джисона в плечо, жмуря глаза. Повернув лицо Джисона за подбородок, Хенджин напористо впился в губы и снова резко толкнулся в его зад, ощущая на нижней губе укус, а после – вкус железа во рту. Хан, оторвавшись, ойкнул, но не успел он приоткрыть рот для извинений, как издал очередной вскрик от нескольких размашистых фрикций. Он захныкал, скуля в свою руку, чтобы лишний раз не привлекать своими криками соседей за стенкой, пока Хенджин скрупулёзно продолжал исследовать его тело и находить все новые точки, доводящие Джисона до края. — Я-люблю-тебя-я-люблю-тебя-я-люблю-тебя, – протараторил он, вжимаясь своим телом в Хвана. — Я тоже тебя люблю, – рука Хенджина легла на его член и надавила большим пальцем на мокрую из-за смазки головку. — Ох, боже! – Джисон вздрогнул. — Такой чувствительный, – рука плавно начала двигаться вниз-вверх, размазывая по стволу и розовой головке природное естество. — Я-я сейчас… я-я… — Давай, сделай это, – Хенджин грязно ухмыльнулся, наблюдая за растерянным лицом Джисона, и принялся активнее двигать рукой, чувствуя, как пульсировал чужой член в его ладони. Джисон вздрогнул, послышался вскрик, который ему не удалось поглотить, и он размашисто излился в Хенджинову руку, попадая на постельное белье их кровати. Парень сзади задорно рассмеялся, так же делая заключительные толчки и, остановившись внутри, замер. Хван, прижавшись лбом к чужому затылку, излился белесой жидкостью внутрь, постанывая себе под нос от растянувшейся по всему телу приятной неги. Хан вздрогнул в ответ, чертыхаясь от наполняющей его теплоты. — Будешь сам меня мыть! — Буду, – выдохся Хван и поцеловал Джисона в плечо. — Конечно, буду, – обняв его за талию, он, похоже, не собирался выходить. — Полежу немного, погоди. — Мне скоро на пары собираться, – недовольно буркнул Джисон, но принялся ждать. Самому хотелось перевести дух. За эти полтора года многое изменилось. Джисон избавился от своей зависимости, кое-как (не без помощи репетиторов) поступил в университет и начал жить с чистого листа в обнимку с Хенджином, явно не собиравшимся просто так отпускать парня восвояси. Клуб успешно прикрыли, а дилеров посадили в тюрьму, когда узнали, что они продавали и распространяли наркотические вещества не просто всем посетителям клуба, но и школьникам. Как когда-то и говорил Хван – карма находит всех. И она их нашла. Такая новость позволила Джисону вздохнуть полной грудью, потому что его, почему-то, первое время преследовало фантомное чувство того, что эти парни будут его искать. А теперь о них наконец-то можно было полностью забыть. Как, впрочем, и о своём прошлом, что Хан благополучно и сделал. Сам Хенджин не так давно окончил университет, устроился в молодую компанию и уже имел там успехи. А когда рядом с ним лежал такой прекрасный парень с красными надутыми щеками, успех в его жизни имелся вдвойне. Он, немедля, познакомил Джисона с матерью, когда та вернулась из Европы, а затем с тётушкой. Если же мать не знала о бывшей зависимости парня и ничего про это не сказала, то тётушка, на удивление Хенджина, обняла Джисона, радуясь, что с этим делом теперь покончено. Видимо, и она поверила в него ещё тогда, в больнице, увидев неподдельную заботу и веру в глазах Хенджина. — У тебя всего лишь одна пара, мог бы и дома полежать, – Хенджин поцеловал Хана ещё раз в плечо и аккуратно покинул его тело, ощутив холод. — С тобой полежишь, – вздохнул Джисон, стараясь не двигаться. — Мне в ванную нужно, умник. — Зачем? По мне ты и так неплохо выглядишь, – осмотрев растрепанного парня, Хван рассмеялся, получая в лоб. — Хенджин! — Ладно-ладно, пошли, занесу тебя в ванную. Примем душ вместе, – он задвигал бровями, за что сразу же получил ещё раз по лбу. — Я тебя знаю! Ты не умеешь принимать душ вместе! — Разве ты не хочешь второй заход? – Хван захлопал глазами. — У меня в тот раз чуть ноги не отказали из-за тебя! – вспыхнув, Хан убежал, прячась за дверью. — Кто же знал, что ты такой чувствительный?! – прокричал Хенджин, улыбаясь. — Джисон-а, я иду! — Не смей! – послышался истерический крик. Хенджин упал на кровать звездой и рассмеялся, зная, что все равно туда зайдёт. И Хан Джисону никак от него не скрыться. Представлял ли себе Хенджин ранее такую беззаботную и наполненную яркими днями жизнь? Нет, но сейчас ему и не нужно. Она уже таковой и являлась. — Хан Джисон, я открываю дверь! — Я оболью тебя холодной водой, только посмей! И он посмел.