Новая страница жизни

После, как Кэйити приехал домой, он решил все рассказать что происходило пару дней назад, так как вопросов у меня было много. В итоге Томитаке-сан разодрал себе горло и истек кровью до смерти, Мие-сан сожгли, только не известно, было это самоубийством или убийством. Только он объяснил что это странно, что два трупа, значит по логике предания если один умирает, то один исчезает. Потом он сказал это. — Если Томитаке и Мие-сан мертвы, то получается, я и Сион должны были исчезнуть. Оойси-сан сказал что после как нашли тела Томитаке и Мие-сан, Сион пропала. Я единственный кто уцелел. В последний раз я ее видел в библиотеке на следующий день после Ватанагаси, и с тех пор она как в воду канула. Я был конечно в шоке от таких слов, но потом выяснилось что староста Кимиеси может вовсе и не пропал, а убит. Что вообще за херня?       — Если тебе страшно одному, могу остаться у тебя и переночевать, ведь у тебя родители уехали по делам.       — Было бы неплохо.              Мы так продолжали сидеть как идиоты и смотреть кто куда. Пока не раздался телефонный звонок. Кэйити дернулся и упал на колени. Но вроде бы собравшись с духом мы решили ответить.              — Братан включи спикерфон, послушаю.       — Ок. Алло.       — Это Сион!              Он поднял трубку и включил спикерфон. В трубке голос Сион. Я постарался сидеть тихо и не выдать свой голос.              — Что там с Рикой-тяма?       — Мы так и не нашли ее. Сатоко тоже пропала. Ох и не расстраивайся Кэй-тян.       — Слушай, Сион. Как, по твоему, что с ними случилось?       — Думаю, их убили. Если тебя похитили, считай, твоя песенка спета. Когда заложники становятся бесполезны — их убивают. Это же очевидно.              Чего бля? Она так сказала, будто это в порядке вещей!              — А-А-А-А-А!!! ПОЧЕМУ?! ВЕДЬ ВОЙНА ЗА ДАМБУ ЗАКНОЧИЛАСЬ, ТАК ПОЧЕМУ ПРОКЛЯТИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ?! Пожалуйста, ответь мне! Почему каждый год в ночь Ватанагаси кто-нибудь должен умереть?!       — Кто то в деревне прикрывается проклятием Оясиро-самы, чтобы безнаказанно убивать и похищать людей! Таким образом создается традиция, помогающая истреблять врагов деревни.       — ТАК ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ РИКА-ТЯН И САТОКО?! Их ВЕДЬ НИКАК НЕ КАСАЕТСЯ ЭТО ПРОКЛЯТАЯ ВОЙНА! КТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, МОГ ЭТО СДЕЛАТЬ?! КТО? КТО?       — Я понимаю, каково тебе сейчас, Кэй-тян. Почему они исчезли, раз они не разгневали Оясиро-саму? Мне тоже очень трудно. В семье нет никого, на кого я могла положиться. И единственный, кому я могла доверять, дядюшка Кимиеси исчез… Потому что я все рассказала…       — А когда… ты рассказала?       — Всмысле?       — В тот день староста уехал в больницу, тайком ото всех. Ты знаешь эту больницу, Сион?       — Ну… Я…       — Староста приехал к самому началу собрания — и сразу после него исчез! То есть! У ТЕБЯ НЕ БЫЛО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ПОГОВОРИТЬ СО СТАРОСТОЙ, СИОН!       — Э… Понимаешь, я тоже была на собрании…       — СИОН ПРОПАЛА ПОСЛЕ ВАТАНАГАСИ!       — Нет…       — СИОН! ТЫ НЕ МОГЛА ВСТРЕТИТЬ СТАРОСТУ! тЫ НЕ МОГЛА ЕМУ РАССКАЗАТЬ!       — Ох…              Потом послышались всхлипы, походу я и сам заплачу, но тут послышались короткие «ха, постепенно нарастал смех. Потом громкий хохот пошел из трубки, аж Кэйити выронил трубку. Я был тоже в шоке, но потом Сион повесила трубку, бипы куда были пугающее. Я не мог даже встать какое-то время. Но чтобы тишина не мучала нас обоих я тихо проронил.              — Пойду покурю…              Я встал и не торопясь вышел на улицу. Руки тряслись либо от холода или от страха, не знаю. Никотин понемногу заглушал мой опухший от вопросов. После курения зашел обратно. Как захлопнул дверь, послышался крик.              — КТО ЭТО?!       — Это я! Чего кричишь?       — Фух, а я то думал…       — Ладно, давай спать, я в гостинной на диване на стреме, а ты к себе в комнату.       — Хорошо, спокойной ночи.       — Спокойной ночи.              Я лег на довольно удобный диван и пытался заснуть, но первые полчаса не мог, и решил еще раз пойти покурить. Было страшно выходить на улицу, поэтому курил в форточку. После второй сигареты, разум немного начал отключатся и я лег обратно на диван и потемнело в глазах.              На следующий день меня разбудил дверной звонок. Я встал с дивана и подошел к двери, отперев которую я увидел Рэну.              — Доброе утро!       — Доброе…       — А где Кэйити-кун?       — Может спит еще, ща позову.              — Рэна, ты ни о чем меня спросить не хочешь?       — Ты про храм? Мии-тян говорила мне… Она очень разозлилась. Но… Думаю Мии-тян сердится не из-за того что вы залезли внутрь. а из-за того что ты скрыл это. Вспомни, Кэйити-кун. Ведь ты так и не извинился.       — Я попрошу у Мион прощения. И положу этому конец.       — Я не хочу, чтоб Кэйити-кун шел один.       — Думаю, мы пойдем втроем.              Согласившись с моим мнением мы пошли в сторону дома Сонодзаки. По дороге мы встретили Оойси-сана.              — Какие люди! Ранние пташки? Завидую!       — Обхохотаться можно…       — Оойси-сан, мне нужно с вами поговорить.              Обговорив план с Оойси-саном мы пошли к дому Сонодзаки. Мион открыла дверь и впустила в дом. Дом традиционный и довольно большой.              — Простите… Я не одета. Что вам понадобилось так рано? И кстати, почему вы не в школе       — А сама-то?       — Поймал! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха…       — Мион… Я должен перед тобой извиниться.       — Передо мной?       — В ночь Ватанагаси… Я проник в храм ритуальных орудий. Прости меня! Да, я знал, что это не хорошо! Я навлек кучу неприятностей, только потому что хотел заглянуть сюда! Пожалуйста, прости меня!       — Ничего страшного… Есть такие, кто как Кэй-тян, залез туда из любопытства, но не остановились на этом… Ты просишь, чтоб я вошла в твое положение. Хорошо. Все в порядке, ведь ты усвоил этот урок, Кэй-тян.       — Мион, я серьезно!       — Кэйити-кун… Хватит. Расскажем ей все. Думаю, и сама Мии-тян этого хочет.       — Мион… Ты ходила позавчера к Рике-тян и Сатоко-тян?       — Да не помню… а зачем тебе?       — Мии-тян, ты все видела? В комнате Рики-тян? На огне стоял мисо суп. А в нем был кусок тофу.       — Ну и… Какое это имеет отношение?       — Когда готовят суп мисо, тофу кладут в самом конце. Значит, кто-то оставался на кухне до конца готовки. Я заглянула в холодильник, там был гарнир. И оставшийся тофу. Видимо, девочки хотели оставить их на потом. Разве это не странно? Они столько возились с готовкой, чтобы затем засунуть все в холодильник? Потом я осмотрела стол. На нем стоял пустой кувшинчик для соевого соуса — без него холодный тофу есть невозможно. Я посмотрела под раковиной — искала большую бутыль. И ее там не оказалось!       — Ха-ха, как мило! И вы пришли мне рассказать мне эту потрясающую историю?       — …              Дурочку решила включить… Но не долго ты ею сможешь прикидываться.              Кэйити положил лист с объявлением на стол перед Мион.              — Это ты написала эту записку? «Заходите, я поделюсь соевым соусом» — вот что это значит. Возможно, что Рика-тян прочла эту записку, и прихватив бутылку, пошла к тебе, Мии-тян. А затем, Мии-тян… Ты рику-тян… Но это еще не все. Ты бы не смогла ничего объяснить, если бы кто-нибудь узнал, что Рика-тян заходила к тебе. И тогда ты пригласила Сатоко-тян к себе в гости. «Сатоко-тян, я столько всего наварила, самой не съесть! Заходи, поужинаем вместе — Рика-тян уже покушала.» Как-то так. Сатоко-тян убрала ужин в холодильник и пошла к тебе. А ты… И Сатоко-тян тоже…       — Мион! Полиция заподозрила тебя задолго до того! В любой момент сюда могут ворваться люди Оойси!       — Хи… Хи-хи-хи… Аха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Как это я не разглядела такого прекрасного детектива! Надо же, посмотрела в холодильник — и догадалась о звонке, браво! Сдаюсь, сдаюсь! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха…              Что ж, позвольте мне приветствовать вас. Я Мион, наследница клана Сонодзаки. Почту за честь принять в вас имении Сонодзаки. Я приветствую вас от имени главы семью, Оре. Видимо у вас накопилось много вопросов. Если вы хотите спросить меня — что ж, я расскажу все, что знаю, без утайки.              — Сион, Томитаке-сан и Такано-сан… Староста и Мион тоже?..       — Сион проникла вместе остальными в храм ритуальных орудий. Кимиеси Киитиро и Фурудэ Рика, воспользовавшись правом главнейших, заменили засовы на простой замок. Если осквернение наших святынь сойдет им с рук, мы уроним авторитет Хинамидзавы. Враги деревни падут под гнетом проклятия Оясиро-самы, исполнение которого — долг главы семьи Сонодзаки. Долг наследницы демонов. Когда то Хинамидзава называлась Онигафути. Те, кто жили у подножия гор, считали жителей деревни полудемонами и поклонялись им, боясь их гнева. Но с наступлением эры Мэйдзи вся почтительность исчезла. Деревенских сторонились, считая их «Заразными, которые живут в деревне больных». По округе ходили слухи об «Омерзительном синдроме Хинамидзаве» — «Если пойдешь туда, демоны утащат тебя себе на ужин». Дети из Хинамидзавы били камнями. Если ты из Хинамидзавы- ты нигде не найдешь приюта. Если ты помолвлен — помолвку расторгнут. Может и была доля правды в тех байках, и правильно мы получили по заслугам… Но главы трех семей гордились своей дьявольской кровью. Они запугали людей живущих в предгорьях, только чтобы почитали их. С концом войны закончилась и жестокая травля. Люди смогли вздохнуть свободней. В почти заброшенную деревню вернулись мужчины, и Хинамидзава смогла подняться с колен. Среди прочих выделялся некий старик, сколотивший себе состояние торговлей на черном рынке. Это был мой дедушка, муж главы семьи. Его звали Сонодзаки Сохэй. Пока наши войска стояли в Китае, Сохэй, сговорившись с несколькими старшими офицерами, крал армейские консервы. И незаконно сбывал их втридорога. Всю выручку Сохэй отсылал домой, жене. На этих вкладах поднялась Хинамидзава. Благодаря этим деньгам, многие жители преуспели в делах, в свою очередь помогая остальным. Хинамидзава ожила. В Сонодзаки стали знамениты благодаря своей роли в возрождении Хинамидзавы. Но в тридцатом году эпохи Сева по округе нала гулять новая сплетня…       «История о консервах из человечины». Некий мужчина, назвавшись начальником Сохэя, подтвердил, что в банках на самом деле было человеческое мясо! По его словам, Сохэй как раз в то время служил полевым врачом. И изучал способы сохранения человеческого мяса для употребления в пищу. Уж не знаю, что было в тех жестянках, что он привез с фронта… До конца своих дней он отрицал все слухи. Но соседи, позавидовав подъему Хинамидзавы, ославили Сохэя как демона, разбогатевшего на продаже человечины. И вновь все шишки попадали на деревенских! Вот что сказала деревенским детям моя бабушка, глава семьи Сонодзаки…       Они кинут камень в одного — пусть в ответ двое швырнут два булыжника. Они ударят двоих — пусть их забьют четверо. Они станут бить восьмерых палками — пусть шестнадцать человек сокрушат их кости. Если они вздумают бороться с тысячей, пусть вся Хинамидзава поднимется на войну.              Точно! Похож на тот случай, когда деревенские помогли нам избавиться от тех трех хулиганов.              — Но почему… Зачем нужно это разделение? Почему нельзя просто жить в мире и согласии всем вместе? Что за дурацкая легенда об Оясиро-саме?!       — … Это просто сказка. Даже если есть и люди, и демоны… Того, кто связывал два их мира, никогда не существовало.       — Так вы сами судили от имени Оясиро-самы?       — Хинамидзава должна вернуть себе былую славу Онигафути. Это наше самое заветное желание, желание их потомков. Это судьба наследницы семьи Сонодзаки — наследницы демонов.       — Наследницы демонов?       — Это многолетняя традиция. В имени главы Сонодзаки должен быть иероглиф «демон». Как «Ми» в «Мион»… И не только в имени. На моем теле тоже стоит метка «демона»       — Мы верит тебе Мии-тян. Не надо показывать.       — Благодарю… Что касается убийств последних пяти лет, то я участвовала в каждом из них — прямо ли, косвенно… Но, думаю, я всегда оказывалась в центре внимания в центре событий. И я этим горжусь! Мне ничуть не стыдно.       — Но ведь это Мии-тян убила… Рику-тян и Сатоко-тян?.. Не скажу, что убивать других это нормально… Но… ты убила даже Сатоко-тян и Рику-тян!       — Ждешь извинений? Напрасно. Во мне живет демон. Но убивал не он. А сама Сонодзаки Мион. Но ведь Мии-тян спасла одного. Мион пощадила Кэй-тяна. Действительно, с чего бы вдруг? Мой демон никак не может понять этого. Видимо, временами даже Мион не хочет убивать.       — Мии-тян, сознайся, Оойси-сан как раз ждет снаружи.       — Я согласен, лучше сознайся, пока не поздно.       — Вы не могли бы оказать мне последнюю услугу. Оставьте меня наедине С кэй-тяном. Всего на полчаса…              Кэйити встал и подошел к Мион и она взяв его за руку пошла по тропинке.              — Но почему? Почему Мии-тян должна быть демоном? То есть, тут уже ничего не поделаешь… Но… Это так… Несправедливо!              Рэна пустила слезы и начала всхлипывать, я сидя подальше не решился ее трогать, чтобы ее не рассердить не дай бог. Значит, если Кэйити пошел с Мион, время пошло… Как полчаса иссякнет, пора звать полицию. Я засек время на своих часах и стал ждать.              Пока время шло, я наматывал круги вокруг стола где какое-то время вели дискуссию и изредка поглядывал на часы, потому что было мучительно сидя ждать когда их время пройдет. История Мион меня поражает… Мне нечего на это счет сказать.              Взглянув на часы я понял, что время вышло и пора звать Оойси и остальных.       Я вышел из дома и пошел к воротам.              — Оойси-сан, за мной! Время вышло!              Оойси-сан и его коллеги побежали за мной. Как добежали до ворот ведущих вроде бы в подвал какое то бомбоубежище, решили сами отпереть, но безуспешно. Оойси вызвал подмогу и скорую, возможно Кэйити покалечили немного, надеюсь что не убили. В бомбоубежище я идти не стал.              Какое то время спустя, врачи на носилках вынесли Сион и Кэйити с кровью на голове, походу его чем то ударили. Затолкав их в карету скорой, увезли в больницу.       

      

Пару дней спустя.

             Узнав в подробностях у тети, я был слегка шокирован, но был рад что Кэйити и Сион удалось спасти. Хотя рано радоваться, Мион до сих пор в бегах и судьба ее неизвестна. Она подозреваемая в убийствах.       Что мы имеем: Сонодзаки Оре, глава семьи Сонодзаки убита, Кимиеси Киитиро, староста Хинамидзавы убит, Рика Фурудэ и Сатоко Ходзе пока не найдены. Сион Сонодзаки и Кэйити Маэбара выжили. Найденные тела были в колодце. Из-за гибели Рики и Сатоко я не плакал, но в груди слегка сдавливало и ком в горле стоял.       Следующие дни я сидел дома, опасаясь за себя. Тетя помню приехала домой, после того как Кэйити и Сион забрали в больницу, тогда она меня даже из дома выпускать боялась, да и я тоже был в шоке. Но убедившись в моей безопасности уехала на работу на следующий день. По телефону она сказала, что уедет в Токио смотреть жилье, и в ближайшие две а то и три недели я перееду обратно в столицу. Было как-то грустно покидать Хинамидзаву, но это ради моего блага, поэтому пришлось понять и принять.       Дома было пусто, потому что тетя сказала собирать вещи в коробки и готовится к переезду… Гитары и барабанную установку тоже заберу с собой. В Токио на мотоциклах пока кататься не смогу, пока мне не стукнет восемнадцать. Теперь вместо радужных дней в школе и клуба наступила черно-белая тишина.       Сегодня суббота, двадцать пятое. Именно в этот меня сильно тянуло посмотреть на школу, в которой я даже полгода не проучился. А сегодня пойду посмотрю, как там теперь, хотя ответ очевиден…       Придя к школе я встретил Кэйити с бинтом на голове.              — Кого я вижу!       — Тоже пришел на школу поглазеть?       — Ага. Ну как ты?       — В порядке. Честно говоря, я в растерянности…       — Тоже самое. Сам не понимаю, что за хуйня случилась за последнюю неделю.       — Согласен, я не успел провести даже полгода в Хинамидзаве.       — Так же, но это время проведенное с вами, я буду до самых последних дней своей жизни хранить в своем сердце.              Так мы продолжали стоять у школы и иногда вглядываться в окна нашего класса и перед глазами мы беззаботные веселимся, а потом этот кадр начал растворятся. Очень горестно.              Постояв так пару минут, мы развернулись и пошли на высокую точку, откуда Хинамидзава была как на ладони.       Добравшись до нее мы завели диалог. Вдобавок я достал сигарету и закурил.              — Я так понимаю, переезжаешь?       — Откуда известно?       — Да так, видел мельком в окно, что вы там в коробки складывали вещи. Да и похоже я скоро съеду отсюда, обратно в Токио перееду жить.       — Тоже в Токио?!       — Ага! Только наверное в другом районе наверняка…       — Понятно.              Рядом к нам подошла Рэна.              — Привет.       — Ага, привет.       — Привет.       — Кэйити, ты переезжаешь? И когда?       — Да, под конец следующего месяца.       — Я тоже перееду, обратно в Токио.       — Ты тоже, Катано?       — Ага, тетя пока что уехала смотреть жилье, а как найдет, переедем. Я даже полугода здесь не прожил.       — Ясно. Значит, я снова останусь одна.       — Я буду помнить. Все, что случилось здесь… Я не забуду это до самой смерти.       — Я тоже сохраню это до смерти, даже если умру молодым. Но надеюсь проживу до старости. Но я все равно, что хоть провел короткие, но веселые деньки в Хинамидзаве.              Докурив сигарету мы спустились вниз и разошлись по домам, даже не попрощавшись, ведь и так понятно, мы наверное даже и не увидимся больше.       Теперь я опять в пустом и тихом доме, только коробки с вещами стояли.              На улице была ночь, мне не спалось, я пытался успокоить разум сигаретами, но не помогало. Внезапно я услышал смех и крики о том что я кого убила. Что блять?! Я выбежал на источник звуков, походу это стороны дома Маэбары. Я побежал и ближе я слышал стоны. Как только подошел ближе, я увидел Кэйити лежавшего на земле и в крови. Он стонал и держался за живот, ему пырнули ножом кажется. Я быстро побежал за полотенцем обратно домой и по возможности аптечку.              — Братан! Ты только не засыпай! Понял?! Не спи! Кричи, ругайся, разговаривай, похуй! Только не вздумай закрывать глаза! И прижимай полотенце к ране! Я сейчас!              Я побежал к телефонной будке и вызвал оттуда скорую. Краем глаза я увидел что на мои крики сбежались родители Кэйити и стояли. Наверное они в шоке.       Но тут вой сирен послышался и огни мигалок. Слава богу, скорая. Быстро как раз приехала. Врачи обработали рану, положили на носилки и уехали в больницу.              

Вторник, двадцать восьмое.

      Узнав о состоянии Кэйити от Оойси-сана, я решил навестить его. Сел на мотоцикл и поехал в больницу Сисибонэ. По пути я решил купить ему сладостей, к сожалению у меня нет ни одной хорошей вещи, чтобы ему было приятно, поэтому решил подарить кассету со своими записями, которые я успел скопировать. Надеюсь ему моя Метал музыка на немецком понравиться.       Припарковав свой мотоцикл у здания больницы, я зашел и спросил главного, в какой палате может находится Кэйити. Я поднялся и зашел в палату, куда мне сказали идти. Зайдя в палату, там сидела мама Кэйити и Оойси-сан.              — Здравствуйте, Тетя Айко.       — Здравствуй, Катано-сан. Я и не знала, что ты на мотоцикле умеешь ездить.       — Да ерунда.       — Мам, выйди. Нам нужно поговорить.       — Но…       — Пожалуйста.              Мама Кэйити вышла из палаты и стала ждать.              — А… Катано-сан. Ты тоже приехал навестить своего друга?       — Ну а зачем же именно я тогда приехал? Заодно я не с пустыми руками!       — Уже интересно что у тебя.       — Конечно сладости — дело обычное, но вот эта вещь, это кассета с моей музыкой, тебе на память.       — Ого! Так у нас Катано-сан музыку пишет? Молодец!       — Спасибо. Успел еще вчера скопировать, столько времени убил.       — Хорошо, братец, послушаю потом.       — Как ты себя чувствуешь то? Самое главное-то забыл спросить.       — Да пока хорошо, восстанавливаюсь после операции. Но от лица Оойси мне стало плохо.       — Хе-хе, я принес тебе кое-что… развлечься. Ты же здоровый парень, а тебе приходится здесь сидеть под присмотром. Они тебе пригодятся!       — Что?! З-ЗАЧЕМ МНЕ ВАШИ ПОРНОЖУРНАЛЫ?!       — Чем дольше ты тут пролежишь, тем больше вероятность того, что ты зациклишься на медсестрах. Так что посмотри всех девочек и насладись их многообразием!              Я кое-как мог сдержать смех, чтобы не взбудоражить всю больницу. Но тут Оойси сменил свой настрой и атмосфера стала гнетущей. У меня плохие предчувствия. До этого мне Кэйити сказал, что его пырнула Мион. Я просто сидел на свободном стуле и слушал, пока не влезал в разговор.              — Нет больше Сион-сан…       — …              Я опустившись на колени помолился и вздохнул. Оойси сказал, что в день когда Кэйити пырнули ножом, Сион упала с балкона дома, где пряталась, и разбилась насмерть. Пока выясняется, был ли это суицид, или несчастный случай, или убийство.              — Это явно дело рук Мион!       — Эксперты считают что это самоубийство. Но я стобой согласен, Маэбара-сан. За одну только ночь она успела столкнуть Сион и порезать тебя.       — Нифига себе, сказал я себе…       — Вы еще не нашли Мион?       — Собственно, об этом я и хотел поговорить. Мы… все-таки нашли ее…       — ЧТО?! Ай, больно!       — Тише, не вставай, братан.       — Не только ее. Мы обнаружили потайной колодец в подвале дома Сонодзаки. А на его дне — тела всех пропавших людей.       — Вот… как.              Ебать… Что ж, Покойтесь с миром, Рика и Сатоко…              — Этот лаз был искусно спрятан под землей. Там есть вертикальный тоннель, в котором расположена лестница. И на самом-самом дне — второй проход, уже горизонтальный. Он тянется несколько сотен метров и ведет в заброшенный горный колодец.       — Они все… их тела… были там?       — Да. Еще глубже под этим ходом скопилась угольная грязь. туда их всех и скинули. Мы еще нашли кости людей, погибших десять лет назад, там по крайней мере три тела. Вот такая темная страница Хинамидзавы. Но у меня к тебе вопрос. Ты ведь знаешь Фурудэ Рику-сан? Ты не слышал, чтобы ей делали уколы? Скажем, инсулин от диабета?       — Что?       — Инсулин?       — Мы нашли шприц в кармане ее юбки. Но он разбит, невозможно определить вид лекарства.       — Нет, не слышал…       — Не-а, я тоже не слышал. Да и она не говорила нам этого.       — Ясно. Ходят слухи, что Сонодзаки торговали стимуляторами. Вот и я решил, что есть вероятность…       — ЧТО РИКА-ТЯН ИСПОЛЬЗОВАЛА СТИМУЛЯТОРЫ?!       — Нет, нет… Просто зачем ей тогда шприц? Она же вышла за соевым соусом.              Действительно, если она и не болела диабетом, даже намека никакого не было, тогда на кой черт ей шприц?              — Эм… Оойси-сан? А как там… Мион?       — Перед тем, как сказать тебе о Мион, Маэбара-сан… Я должен получить от тебя честный ответ на один вопрос.       — Какой?       — Только ответь со всей серьезностью. Если начнешь шутки шутить, это будет расценено как нежелание сотрудничать с властями. Маэбара-сан, кто, по твоему, сбросил вниз Сион-сан?       — Разумеется Мион, а кто же еще?       — А кто тогда на тебя напал?       — Издеваетесь?! Мион! М-и-о-н Сонодзаки! Сколько раз повторять?! Она убила Сион и пыталась зарезать меня… Вы же сами только что сказали, что это была Мион, Оойси-сан!       — Ха-ха… Видишь ли… Теория, что это Мион убийца, построена на показателях свидетеля-соседа. Этот сосед — член бандитской шайки. То есть, телохранитель Сион-сан. По его свидетельству… крики, доносившиеся из ее комнаты напоминали прежние ссоры сестер. Сначала он не обратил на них внимания, думал, ему показалось. Нельзя забывать, что она каждую ночь так шумела. Но в этот раз Сион возилась особенно долго, и он решил ввести ей успокоительное. Пока он ходил за ключами к менеджеру, все стихло. Но он все же зашел к ней, чтобы проверить. В комнате был погром, а под окном лежало тело Сион. Все были уверены, что к ней приходила Мион… Короче, он только слышал шум за стеной. Но Сонодзаки Мион в комнате или рядом никто не видел.       — Но это же очевидно! Зачем видеть, если все и так известно?       — Ну, иными словами… Ты — единственный, кто видел в ту ночь Сонодзаки Мион. Потому что вторая свидетельница, Сион-сан, погибла.       — Ооийси-сан, я не понимаю, к чему вы клоните…       — Точно ли тебя ранила Мион Сонодзаки?       — ДА!       — *вздох* Честно говоря…              Вот после этого я не ожидаю ничего хорошего.       — Сонодзаки Мион тоже была найдена на дне колодца.       — Что?..              Блять… Что за херня происходит?              — Она разбилась, упав с большой высоты. Мион ударила тебя шокером и решила бежать через потайной тоннель в колодце, но поскользнулась и упала с лестницы… У нее была сломана шея.       — Но тогда… слишком странно…       — Вскрытие подтвердило, что она умерла в тот самый день. Она не могла прийти к вам с Сион-сан и вернуться в подвал! Тогда она была уже мертва!              Что за дерьмо? Что это значит вообще?              — Н-НО КТО НАПАЛ НА МЕНЯ И СИОН?! КТО?!       — Это Сонодзаки Мион… Но не Сонодзаки Мион. Кто-то в этом роде.              И кто тогда-же? Блять, моя голова болит! Курить хочу!              — Ты помнишь гибель Такано Мие-сан?       — Такано-сан?       — Кажется ее сожгли где то в горах…       — Тебе же говорили, что перед этим ее зарубили насмерть? Тогда я тоже подумал, что это странно. Экспертиза показала, что к тому времени она была мертва в течении суток. Словно, кто-то второпях пытался создать впечатление, что она умерла в тот же день, чтобы сохранить последовательность. Я уже много раз спрашивал тебя, но… Ты же видел такано Мие-сан в ночь Ватанагаси?       — Да, видел.       — И накануне фестиваля, когда деревенские готовились к нему?       — Да. Точно.       — Мертва в течении суток… Это значит, что она погибла за день до фестиваля! Во время фестивальных приготовлений она еще была жива. Но когда вы залезли в храм ритуальных орудий — уже нет. Сколько же живых трупов у нас гуляли в этом году. Ха-ха-ха! Если захочешь что-то спросить — звони в любое время суток. До встречи.              Оойси-сан вышел из палаты, время вышло. Что вообще я за все это время услышал? Как мне это переварить? Восстание мертвых что ли? НЕ понимаю! Если не покурю, мозги разлетятся по больнице!              Я сначала пошел в туалет отлить, потом быстрыми шагами пошел на улицу. У меня на уме только это: Курить! Курить! Курить! Курить!       Подойдя к мотоциклу, я достал сигарету и закурил. Никотин моментально заполнил мою голову и медленно спустился и присел на корточки, облокотившись на мотоцикл. Выкурив, я поехал домой.              Дома я снова закурил, потому что был не в состоянии переварить услышанное. Но тут звонок.              — Да?       — Катано, это тетя.       — Ага, привет. Ну что, нашла где жить будем?       — Да, в двухкомнатной квартире в районе Гинза.       — Понял. И когда поедем?       — Уже через четыре дня, но сначала мне нужно приехать обратно.              То есть если сегодня двадцать восьмое, то значит второго июля. Быстро как-то… Да пофиг, лучше убраться отсюда быстрее.              Дни пролетели незаметно. Я как-то понадеялся, что хотя бы Рэна зайдет проведать, а в последний день скажет: Пока… Какой же я идиот, что повелся на эту возможность. Все эти дни я провел почти один.              Вот он, день переезда обратно в столицу, наступил… Я держал ключи от старого дома и положил под коврик у двери и на грузовике уехал на железнодорожную станцию. Пока добирались, я сидел с гитарой в обнимку.       Добравшись до станции, я увидел тетю, которая стояла на платформе. Водитель грузовика посоветовавшись с тетей как и куда ехать, сел в кабину и уехал.              — Привет.       — Привет…       — Ну как ты? Готов?       — Да как никогда.       — Заходи.              Мы зашли в вагон и через три минуты он тронулся. На своей акустике пытался что-то сыграть, но за окном поезда начался дождь и хотелось спать, да и вдохновения просто не было… Решил все-таки поспать, пока не добрался.              

Три месяца спустя.

             Октябрь, двадцать пятое, среда. 17:00.              Сегодня в Гинза, Токио, снова идет дождь. Прошло три с половиной месяца, пройдет ноябрь и зима… Делать дома нечего, тетя теперь работает в другом отделении полиции в Токио. Здесь работа горячая, но сейчас не май месяц.       Перейдя в более менее престижную школу, я конечно познакомился с ребятами из класса, но мне прежняя жизнь в Хинамидзаве казалась куда жизнерадостной, чем сейчас. Теперь все вернулось на круги своя… Дохрена домашки, разногласия между другими, злые и постоянно недовольные учителя. Теперь я решил полностью изолировать себя от всех, ни с кем не разговаривать. На меня теперь не обращают никакого внимания, на меня даже руку не поднимают и на том спасибо. Никто меня не вынуждает идти на конфликт.              Судьба Маэбары Кэйити и Рюгу Рэны мне не известна. Да и они не знают, что со мной теперь. Хочется курить… Пойду я на улицу, плевать что на улице льет как из ведра. Я хочу только развеется.              Одевшись потеплее, я вышел на лестничную клетку и закрыв дверь нажал на кнопку лифта. Кабина лифта открылась и я вошел. Нажал на первый этаж и кабина закрыв двери начала опускаться. В лифте было зеркало, я был одет в кофту с капюшоном и легкая джинсовая куртка, темные спортивки и белые кроссовки. Лицо я решил скрыть и отрастить челку. Теперь меня не видно.       Лифт спустил на первый этаж. Выйдя из кабины лифта я подошел к двери подъезда. Открыв дверь, на улице все еще лил дождь. Похуй, пойду гулять, может простыну и заболею и сколько-то дней не придется в эту нудную школу ходить. Пройдя немного я вышел к зданиям на которых горели неоновые лампы. Достав сигарету я чиркнул зажигалкой и поджег ее. Здесь народу плевать, курит подросток ну и пусть. Да и мне было поебать на остальных.              Какое-то время спустя я вышел к центру Токио, здесь не город а муравейник.       Подходя к пешеходному переходу на светофоре горел красный.        Уже подходя к разделительной линии я поскользнулся и упал на проезжую часть так сильно, что боль по всей груди. Неожиданно справа от меня машина летит на меня на бешенной скорости. Свет фар слепит, нихера не видно, ни могу даже двигаться. И тут… удар.       Я оказался под машиной, мне очень больно, походу я сильно ударился головой. У меня темнеет в глазах и тело стало куда легче. Понятно… Я умираю, похуй. Жизнь здесь такая скучная и серая. Мне уже плевать на всех. Только как тетя будет жить с тем что меня здесь больше нет? Может переживет…              

Конец произведения Watanagashi-hen. Продолжение следует…