Маленький хищник

***

5:57 утра. В помещении с закрытыми глазами сидел мальчик лет одиннадцати в позе лотоса. Поскольку была середина лета, солнце покрыло яркими лучами большую часть небольшой комнаты. Эта комната представляла собой детскую спальню, с довольно крупной заправленной кроватью посередине, на которой как раз удобно устроился ребенок. Напротив него стоял книжный шкаф, целиком набитый книгами различного содержания. Над дверью висели настенные часы, прерывающие тишину комнаты ритмичными тиками. Будучи абсолютно неподвижным, в настоящее время ребенок практически не замечал своего окружения. Он был одет в синюю рубашку без рукавов и серые штаны из недорогой ткани, словно купленные на рынке. Именем мальчика было Гарри Джеймс Поттер. Он был сиротой десяти лет. Его родители покинули этот мир в раннем возрасте мальчика, погибнув в автомобильной катастрофе.

***

Ровно в шесть часов утра я открыл глаза, вернувшись в реальный мир. Я размял кости, начал разгонять кровь по телу. Вспоминая свою жизнь, я, Гарри Джеймс Поттер, не могу назвать себя счастливым ребенком. Даже сейчас. Все потому, что меня поселили к ближайшим родственникам – семейству Дурсль. Данная семья была неплохо обеспечена и состояла из сестры моей матери, Петуньи Эванс, её мужа, Вернона Дурсля, а также Дадли, их сына и моего кузена. Я мог бы быть вполне счастливым ребенком даже без родителей, если бы жил в любящей семье… Однако, к сожалению, это было далеко не так. По какой-то причине, мои родственники ненавидели меня, изначально даже заставили жить в чулане под лестницей. Из-за окружавшей меня ненависти, я не знал куда податься и к чему стремиться. Меня всегда попрекали в собственной никчемности, слабости и глупости. Оскорбления и избиения от дяди и тети, издевательства кузена, бездействие окружающих – учителей, одноклассников, соседей. Все эти факторы значительно повредили мою, все еще несформировавшуюся психику, почти заставив принять их слова и действия за должные. Но, после одного случая, я нашел собственный путь – взять свою жизнь в свои руки. Не полагаться на других, а самому стать достаточно сильным чтобы выжить. Путь, который успешно проложил мне дорогу в текущее положение. Поскольку я уже сделал утреннюю разминку, настало время приступить к своему типичному распорядку дня. Одев очки, я начал бесшумно спускаться на кухню, с трудом избегая скрипа старых досок. Как и следовало, я вымыл руки и начал готовить завтрак, аккуратно вальсируя за кухонной стойкой. С течением времени стол постепенно накрывался утренними блюдами вроде омлета и сэндвичей, включая диетический салат «Цезарь» со свежесваренной курицей для тети Петуньи. Было хорошо, что я знал лучшие из лучших рецепты приготовления этих блюд и отточил навыки их приготовления до хорошего уровня. Спустя тридцать минут мне удалось закончить готовку, равномерно разложив все блюда и столовые приборы на столе на всех членов семьи, исключив, разумеется, себя. С такой семьей я никак не мог позволить себе столь уверенных действий, как например, самовольно сесть с ними за стол. Покончив с готовкой, я с комфортом уселся в кресло у окна, взяв в руки книгу, в ожидании своих родственников. – «Психология допроса военнопленных»? Звучит интересно… – с предвкушением пробормотал я.

***

Спустя пятнадцать минут чтения послышался первый скрип досок, в связи с чем я поспешно отложил книгу обратно на полку. В дверном проёме показалась фигура Вернона Дурсля, в глазах которого читался голод и нетерпение, почуяв запах пищи. Он был грузным мужчиной среднего возраста с толстой моржовой шеей и жирными усами. Хмыкнув мне в знак приветствия, словно проявляя долю уважения, Вернон уселся за стол, ожидая Петунью и Дадли. Его нога нервно постукивала по полу. – Доброе утро, Гарри, какой сегодня день? – сглотнув, важным голосом нарушил неловкую тишину мой толстый дядя. – Доброе утро, дядя Вернон. Сегодня четверг, 27 июля. – учтивым голосом ответил я. На что Вернон просто кивнул. Спустя несколько секунд в комнату вошла тетя Петунья, обнимая Дадли за плечи. Отпустив его, она села на место рядом с дядей. Дадли, сидящий напротив матери, нетерпеливо начал накладывать пищу на свою тарелку, за что закономерно получил осечку от своей матери. Какое бесстыдство… – Ты забыл с чего начинается приём пищи, мой Дадлипусичек? – ласковым, слегка противным голосом тетя напомнила кузену о правилах этикета за столом. Словно вспомнив что-то, глаза Дадли расширились. Может, он забыл сходить в туалет? – Мам, Гарри не будет с нами есть? – с невинным взглядом спросил Дадли. Мое сердце было немного тронуто его заботой. В последнее время я начал замечать, что кузен заметно потеплел по отношению ко мне. Недавно, Дадли даже извинился передо мной за все неудобства. По виду Дадли можно было сказать, что он и вправду чувствовал вину. Я, разумеется, без колебаний принял его извинения. Поскольку он, как и я, был ребенком, нельзя винить его в плохих поступках в детстве. Во всем виновато воспитание и условия взросления, изредка генетика. Маленькие дети, такие как я или Дадли, и даже подростки, отличаются тем, что практически неспособны принимать разносторонне продуманные, взвешенные решения и глубоко планировать. В последнее время я чувствую, что мне тяжелее на кого-то злиться или обижаться… Но я должен. Верно? Большинство людей, независимо от возраста, злились бы в ответ на плохое отношение. Все изменения отношения ко мне начались с того, что можно описать такой фразой: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Я вспомнил мудрую женскую поговорку, прочитанную мною в каком-то журнале рецептов. Невольно представив себя в фартуке домохозяйки, я содрогнулся. Сначала я регулярно готовил простую пищу без энтузиазма, с неохотой выполняя свои обязанности. Моя еда не была плохой, но и кулинарным шедевром тоже не назовешь. Обычная, пресная пища, которую приходилось есть каждый день. Рецепты, которым учила меня тетя были не так неплохи, но одинаковая пища приедается. Спустя время я решил это исправить при помощи простой стратегии вкусной еды, благодаря которой, все мужчины семейства Дурслей, будучи абсолютными обжорами, начали уважать меня и ценить. Осмелюсь даже сказать, они зависели от меня. Петунья, ненавидевшая меня за трату кислорода ранее, под натиском родных и вкусной еды тоже начала в какой-то степени заботиться обо мне. Эта забота дошла до той точки, когда полтора года назад мне даже выделили старую спальню кузена. А также разрешили доедать пищу после семейной трапезы, тем самым избавив меня от скрытого воровства еды. А в последнее время меня вообще стали принимать за столом этой семьи. Чем вам не карьерный рост? Впрочем, меня не так сильно заботило их личное отношение ко мне, но я был более чем доволен своей жизнью в последние годы. – Гарри, ты можешь сесть за стол. – строгим тоном сказала Петунья, закатив глаза. Какая странная женщина… Бросив взгляд на Вернона, который кивнул, я взял тарелку, столовые приборы и черный чай, после чего сел за стол. – Ты можешь не спрашивать нас и садиться за стол, Гарри. Но соблюдай правила этикета! – сказал глава семейства, надавив тоном на последние слова. Похоже, он сгорал от нетерпения. – Я не против. – отрезала Петунья, не глядя на Гарри. Краем глаза наблюдая за поведением Петуньи, основываясь на наблюдениях за последние месяцы, я мог с уверенностью сказать, что она перестала ненавидеть меня по своей выдуманной причине. Эта женщина продолжает носить «холодную маску». Её одолевает чувство вины и страх быть отвергнутой. Своеобразный внутренний конфликт и форма психологической защиты. Она боится, что если мы «помиримся», я буду припоминать её плохое отношение ко мне. Например, с целью манипулирования. За кого ты меня принимаешь, женщина? Гарри улыбнулся и кивнул. – Спасибо, дядя Вернон, тетя Петунья! Я был искренне рад. Ведь это значительно упрощало мою жизнь, давая мне больше свободного времени. – Приятного аппетита! – каждый член семьи проговорил вместе, включая меня. После этого был слышен звон посуды и чавканье. Наконец, мы приступили к трапезе. *** Шелест крыльев? Еще не закончив семейную трапезу, Дурсли услышали звонок у входа в дом. Кто-то пришел в гости? Время было чуть за семь. Однако почти мгновенно мне пришло в голову другое. Похоже пришла почта. Сегодня как раз самое время. – Гарри, сходи за почтой. – строго приказала моя тетя. – Да, тетя Петунья. – я послушно кивнул и покинул стол, прокладывая путь в направлении входной двери. Оказавшись у входной двери мраморно-белого цвета, перед моим взором предстала стопка конвертов писем, перевязанных старой ниткой коричневого цвета, а также отдельно валявшееся рядом письмо. Подобрав их, я начал сортировать письма. По привычке отбирая различные рекламные и шуточные письма для отопления камина. Однако внезапно очередь дошла до одинокого письма. Адресовано мне? – Хм? – я был сбит с толку и невольно хмыкнул. В мои глаза сразу бросился разноцветный рисунок в виде перекрестных животных: льва, барсука, орла, змеи, а также надпись «Хогвартс» поверх него. Самым странным был адрес Гарри Джеймса Поттера, то есть меня, с точностью до комнаты. Кто-то устроил розыгрыш? Кто-то из банды Дадли? Однако они перестали преследовать меня по просьбам своего повелителя Дадли. Быть может, сам Дадли «по-доброму» пошутил? Если письмо писал взрослый, то подобный акт может быть воспринят как преследование. «Мы знаем о тебе все» - подобное послание сложно трактовать по-хорошему. Но кому это нужно? Я - обычный ребенок, пусть и со своими странностями… Но, несмотря на трудное детство, я не причинял окружающим неприятностей. Может, это педофил? Стоит ли мне заручиться поддержкой Дурслей? Думаю, я смогу защитить себя... Что ж, сейчас не лучшее время читать содержимое письма, поскольку меня ожидают. Я отложил свое «письмо» в задний карман и отправился вручать письма Дурслям, большая часть из которых были квитанциями и письмами моей «горячо любимой» тетушки Мардж, сестры дяди Вернона. Мне удалось вручить утреннюю почту дяде. После этого, под зачитывание им писем вслух, я пошел убирать пустые тарелки и приводить кухню в порядок.

***