Раны нашей глупости

      Сяо внимательно наблюдал за руками блондина. Тонкие пальцы, не длинные, но им изящность придает их вытянутость и гибкость. Каждое движение сопровождалось передвижением суставов, мышц и вен на руке, ногти были изломаны и кожа вокруг них шелушилась от частых механических воздействий. На пальцах были маленькие крупинки специй, которые Итэр периодично добавлял в блюда.       Спаситель готовил уже второе блюдо, в то время как его сестра готовила что-то на подобие закусок и супа, Алатус не до конца понял, какие блюда ему предстоит готовить. Ху Тао и Цзинь по большей части плелись за Люмин, сама девушка не была против, и даже нашла общий язык с ними, хотя с Тао трудно не подружиться, ты можешь просто молчать, как это обычно делает Сяо, и вы будете в хороших отношениях. — Правда, что близнецы чувствуют боль друг друга? — Ху Тао не унималась. — Ну, когда как, — Люмин уже смирилась с такими вопросами. — Вас часто путали? — Хах, несмотря на то что мы и разнополые, но из-за длинных волос моего братца его принимали за девочку. — Люмин! Что ты там рассказываешь? — смущённый Итэр негодовал. — Только правду и ничего более.       Однако не смотря на разговоры и миловидную улыбку, сестра периодично поглядывала на брата. Алатус же предпочёл смотреть на руки, совершено забыв про саму готовку, резкие движения рук блондина привлекали его больше. — Итэр, у тебя как дела? — Люмин любезно поинтересовалась, ведь она приготовила гребешка и салат из амаранта, десертами видимо занимаются на основной кухне, а брат долго готовил основное блюдо, однако, по всей видимости, это нормально, ведь в процесс входило не только варка бульона, но и запекания, и приготовления соуса, и сервировки. — Скоро будет готово. Достань те тарелки, пожалуйста, — блондин ловко тряс сковородку и содержимое мясо в ней, — Я говорю, можешь достать тарелки, — взгляды парней пересеклись и Сяо, только сейчас понял, что это было адресовано ему, он соскочил и повернулся к ящикам с вопросом в голове, — В третьем ящике на второй полке, — Алатус все понял и подал идеально чистые тарелки, сам парень удивился чистоте кухни в принципе, всё блестело и сияло, а так же все были одеты строго по правилам. Сам Итэр готовил с тугим пучком на голове, сделанным Люмин, и прикрытым белым беретом. Гостям выдали форму, шапочки и даже тапочки, также строго проследили за тем, чтобы руки были помыты.       И вот, спустя долгое ожидание и наблюдение, Сяо и девочки прошли обедать, и, Святые Архонты, новоприбывшие молились перед красотой и дороговизной заведения: черные, с красивыми узорами ковры, красный бархат, столы и стулья из плотного, стойкого и отлитым лаком, темного дерева. Ничего лишнего, но, посмотрев наверх, все пришли в восторг: высокие потолки, а на них была разложена мозаика, что блестела на фоне люстр, которые как разрастающиеся деревья соприкасались друг с другом, давали отливной свет. Из-за новых одноразовых тапочек можно были прощупать структуру ковров — черные и мягкие, казалось, если лечь на них, то с легкостью можно уснуть, а контрастом были узоры в виде листьев, цветов и веток, все они вели к разным столикам, но клубок всей красоты находился напротив кухни. Стены обшиты красным бархатом с редкими стеклянными точками.       И вот пришло время есть. Это был самый лучший момент за последнюю жизнь. Сяо было плевать на эмоциональные крики Ху Тао, он полностью с ней согласен, хотя и слов она толком не говорила, лишь кричала по большей степени, хорошо, что посетителей было мало, хотя на их Алатусу было тоже плевать. Юнь Цзинь закатила глаза от удовольствия, парню стало всё равно на всё свое окружение и жизнь в целом, лишь бы ухватить то время, когда еда медленно растворялась на его языке. Всё было идеально. Он понял за что ресторану дали звезды Мишлен, и за что люди платят колоссальные деньги. Это и в зависимость перейти может, в весьма дорогую зависимость. Сяо после гастрономического оргазма, остался расслабленный до конца дня и с самыми положительными мыслями лёг спать, несмотря на то что ему вставать очень рано.

***

      Итэр боялся. Страх окутывал всё тело и приливал к голове. Так долго он не смотрел на нормальную еду, а уж тем более готовил. Он чувствовал себя паршиво, всё-таки не стоило так рано начинать играть в здорового человека. Хотелось убиться или же полностью раствориться, этот день забрал слишком много энергии. Последние силы ушли на то, чтобы снять с себя одежду, а благодаря энергии последних извилин, блондин надел пижаму. Если он проснётся заболевшим, то с большой вероятностью умрет медленной и мучительной смертью.       Звонок. Звонок. Звонок. Этот чертов звон мешал спать. И он никак не заканчивался. Сил встать не было. От безысходности хотелось плакать. Итэр просыпается. Ещё несколько звонков, как они переросли в стук. Набрав в лёгкие побольше воздуха блондин встаёт и идёт к входной двери. Не посмотрев в глазок, просто дергает ручку, видимо вчера он забыл прокрутить ключ в двери. Глаза широко распахнулись, а брови поднялись. На пороге стоял высокий блондин, с узнаваемым шрамом на глазу и все тот же проницательный пожирающий до глубины души взгляд. — Что за. Что ты тут делаешь? — Итэр ничего не понимал, хотелось прямо тут упасть и забыть обо всём. — Я пришёл помочь. — Весьма многословно, и с чего ты решил, что мне нужна помощь? — парень оперся о дверь всем телом. Сил совсем не было, так ещё и этот пришел. Выяснять отношения крайне не хотелось. — Люмин переживала. — Это она тебя сюда отправила? Видишь, я живой, на этом ты можешь уходить, — Итэр уже собирался закрыть дверь, но грубая рука мигом открыла её обратно. Это и ненавидел Итэр. Он ненавидит, когда человек сильнее его. На ум сразу приходили воспоминания из детства, когда сильный родитель обижал слабого ребёнка. Поэтому в партнеры он искал парней своего роста и телосложения, хотя сейчас таких как он стоит искать только в морге. — Нет, она не знает что я тут, — Дайнслейф впервые опустил голову вниз вместе с рукой, — Прости меня, просто я хотел бы поговорить. — Ты мог бы позвонить, у меня дома не прибрано и сам я не в том состоянии. — Давай я помогу прибрать комнату. Прости, я не знаю чего ты бы хотел, но я принес тебе поесть, — Дайн поднял пакет с едой, — Это каша с ягодами.       Итэр в шоке. Никогда парень его сестры не относился к нему с такой заботой? Нет, лучше сказать, что парень впервые не чувствовал угрозы. Много мыслей крутились в голове, но они никак не собирались в определенную картину идеи и плана действий. Ни единого слова не выходило, казалось, ещё немного и будет обморок. — Что тебе нужно? — Итэр не знал мотивы такого поведения, и стало страшно за себя, за Люмин, за всех. Вдруг случилось что-то настолько плохое, что Дайн, несмотря на натянутые отношения, явился прямо на порог. Но почему он не с Люмин? Хотя если бы с ней что-то случилось, то её парень был бы с ней. — Я просто хочу немного понять тебя. Ты не думай ничего такого, просто я устал постоянно беситься с того, что Люмин переживает из-за тебя. Я не понимаю, почему она просто не забила на тебя, почему она до последнего печётся о тебе? Ты же знаешь, что из-за тебя она не может нормально жить, — сказал как на духу мужчина.       Итэр не мог ответить, он и не хотел. Он же сам всё понимает и он неоднократно думал о том, что было бы хорошо просто уйти и оставить Люмин жить с этим отпрыском. Было бы хорошо не обременять ни себя, ни других своим плачевным состоянием. Было больно до безумия. Всё-таки некоторую правду лучше скрывать. Парень молча попытался закрыть дверь, однако Дайнслеф стал как будто ещё шире, мощнее и сильнее. Перед глазами все стало слишком мрачным, а паника приближалась вместе с истерией. Всё-таки Итэр ненавидел быть слабым.       Глаза открылись, а дыхание спёрлось, несколько секунд блондин пролежал не в силах вздохнуть, в голове никакой мысли, лишь отголоски сна, что был слишком сильно приближен к реальности. Все эмоции, чувства, мысли, ощущение, это всё пришлось прожить во сне, где нет никак рамок приличия и закона. Где правит лишь отголосок подсознания. Итэр не сразу пришёл в себя, он пару раз взглянул на дверь и на свои руки, а позже сразу же взял в руки телефон. Как же он рад, что сейчас находится в реальности.