Одна жизнь на двоих

Это известно с самого рождения. Но как ребенок не может воспользоваться этими знаниями так и родители не в праве вмешиваться в божественный замысел. Боги создали соулмейта лишь для того чтобы иметь возможность воздействия на определенных личностей. Тот с кем тебя связала судьба — твоя истинная сила и бесконечная слабость. Они почувствовали друг друга с первой встречи. Иначе просто не бывает. Он — продолжение тебя. Твоя половина. Словно ваши душу навечно связаны самыми крепкими узлами. Их жизни стояли напротив. Они не могли стать друзьями. Такова судьба. С первой же встречи, с первого слова, вражда вспыхнувшая между ними имела личный характер. Никого более все это не касалось. Это их дело. Их божественный замысел. Не зря же всевышний соединил их души. Первый раз был смазан, резок и быстр. Они прятались в пустой команде, постоянно оглядываясь и боясь лишь одного — разоблачения. Они не могли без друг друга, таковы правила. Если твоя душа далеко от тебя, ты медленно но верно увядаешь. Теряешь силы и умираешь. Такую смерть не пожелаешь даже самому страшного грешнику. А потом первое покушение. Он отравил его и сбросил в воду. Ему повезло что его душа так просто не умрет. Неужели молодой принц насколько не хочет жить. — Радуйся, что меня так просто не убить, — рычит он, наклоняясь так назко, почти интимно. Все, что касается только их и есть интим. Все эти угрозы, заговоры. Все это только их. В тот же вечер они вновь остаются одни. Кто знает сколько у них времени. Судьба жестока к некоторым душам. Их жизни разделены. Они должны быть врагами только потому, что так решили на небесах. Дурьодхана тихо шипит что то под нос, когда Бхима рыча ускоряется. — Когда-нибудь я убью тебя, — шепчет он, наклоняясь к его уху. Бхима хмыкает, прикусывая чужую шею. Они оба знает что так и случится. Но не сейчас. У них ещё есть время. Пока есть. — Ты же знаешь что это значит. Он замечает признаки слабости уже через два месяца. Он ожидал что будет легче. Он не выдержит так долго. Дурьодхана хватает ещё на пять месяцев. К тому моменту боль достигает своего предела. Ему все равно на судьбу и на ограничения. Он приказывает подать карету. Заверяет отца что хочет проведать Пандавов и просит отпустить его одного. Его отец слаб и слишком сильно его любит. Не успевает он пройти к дому, где как он знает обитают Пандавы, как Бхима вылетает из него, буквально сшибая его на землю. Сейчас вечер и нет людей. Только по этому он позволяет Бхиме срывать с него одежду. И дело не в мурашках что табунами бегают по телу, возникая о каждого чужого касания. — Ну что, как тебе разлука, дорогой? — издевательски протягивает силач, входя до самого конца. Дурьодхана чувствует холод трав, которые он использовал как смазку и против воли балдеет. Он чувствует себя воздушно. Все проблемы и тяготы неожиданно утекаю прочь. — А что ты будешь делать когда я 'умру'? — он чувствует кавычки почти физически. Он быстро подстраивается под быстрый темп соулмейта, тихо постанывая. Где-то за спиной Бхимы открывается дверь. Он сжимается, чувствуя как полыхает его лицо. Арджуна? Кунти? Может Юдхиштхира? Кто угодно можно выйти из этой двери. — Дорогой брат, даже если вожделение напало на тебя посреди улицы, не значит это что нужно позволять себе идти у него на поводу, — Дурьодхана ощетинивается, узнавая голос старшего из братьев. Он уже собирает ответить что-то глупое, ибо нужно вспомнить в какой он сейчас ситуации. Но Бхима закрывает ему рот ладонью. — Дело в том что я не могу находится в доме, дорогой брат. Как бы я не хотел этого, судьба не оставляет мне выбора. Я не хочу смущать вас или портить вам аппетит. А потому оставь меня на несколько минут, и я немедленно вернусь к тебе. Если же я нужен тебе для чего то срочного…? Дурьодхана, наконец, убирает чужую ладонь от рта и делает так необходимый ему глоток воздуха. Бхима поглощён праздной беседой с братом, и в контексте сложившейся ситуации это кажется комичным. — О нет, я лишь хотел предложить вам зайти в дом, но если так тебе будет удобно, не смею прервать вас. Юдхиштхира уходит, а Бхима вновь возвращает прежнюю скорость. — Не знал что порчу вам аппетит, — шепчет он, осторожно касаясь чужих плеч. Рельеф этих мышц напоминал твердую гору. Вот что значит сын бога. — Ты ведь и сам об этом знаешь, — он не скидывает его руку, а потому принц скользит дальше, подушечками платцев очерчивая мышцы спины. Он касается волос и медленно зарывается в них. Они немного жёсткие. Но даже так они кажется ему потрясающими. Все в этом человеке кажется потрясающим. Он даже рад что именно Бхима стал его душой. Ещё бы у них был бы шанс на нормальную жизнь. Все уже и так знают чем это кончится. Все, и даже они сами. Боги давно уже сделали выбор и Дурьодхана просто не повезло родиться не в той команде. Но о прошедшем не плачут. Уже позже, развалившись в повозке и слушая стук колес об камни он представляет, какой бы была их жизнь. Пандавы разыгрывают собственную смерть. Дурьодхана смотрит на фарс разыгравшийся вокруг и лишь устало вздыхает. Он лучше всех знает что они живы. Живее всех живых, если можно так выразиться. Если бы Бхима оказался при смерти, во что как-то слабо верится, он тут же почувствовал это. Иначе нельзя. Он кусает губы прикидывая как долго ещё ждать их новой встречи. Интересно, что чувствует Бхима? Ощущает ли он их связь. Сваямвара Драупади проходит скучно и унизительно. Дурьодхана знает что не попадет, хотя это было бы здорово, а потому, всецело переключается на поиска Бхима. О, его не обманешь, он чувствует его присутствие. Он замечает Кришну из семьи Ядав, и прослеживает за его взглядом. На кого, черт возьми, он глазеет со смесью такой похоти и возжелания? Он ищет до тех пор пока его взгляд не упирается в пятерых брахманов, что выглядят как боги сошедшие с небес. О, боже, неужели они серьезно? Им действительно не спрятаться когда они выглядят так. Он забывается, рассматривая сильные руки Бхима, когда ловит на себе его взгляд. Дурьодхана чувствует что его прошибает насквозь. Второй Пандав смотрит похлеще Кришны. Его взгляд буквально раздевает его. Бхима едва заметно кивает головой, намекая что им следует отойти, и Дурьодхана поднимается со своего места раньше, чем осознает это. — Черт, — шепчет Бхима покрывая его шею полу-укусами. — Ты не представляешь как долго я это ждал. Он рычит, и немного сместившись проникает ещё глубже. Дурьодхана чувствует что задыхается. Он пробивает его насквозь. И вместо того чтобы отбиваться, чтобы сделать хоть что нибудь, он плавится в его руках. — Твои братья не будут переживать что ты ушел? — шепчет он, не в силах удержать глаза открытыми. Ему некуда деть руки, а потому он беспорядочно дёргает им в воздухе задевая Пандава. — Пф. У них на уме Драупади, Арджуна глаз с нашего двоюродного брата не сводит, а Юдхиштхира, слишком праведен чтобы останавливать или попрекать меня. Он толкается как-то особенно сильно и Дурьодхана не сдерживает позорного вскрика. К счастью толпа на трибунах кричит в стократ громче. — А что несёт тебя. Не тебя ли только что объявили? Ты должен выйти и побороться за сердце прекрасной леди. — Хочешь чтобы я ушел? Вместо ответа Бхима собственности рычит и сильнее сжимает его бедра. Останутся синяки. — Все равно она достанется Арджуне. Если конечно он не проспит свой выход. Только в такие редкие моменты он могли позволить себе оставить привычную ругань и ссоры. Только наедине они могли почувствовать друг друга. Он не признался бы в этом. Но Дурьодхана искренне дорожил этими моментами. В его жизни не было ничего прекраснее них. Но, как и всё прекрасное в его жизни, это заканчивается, и Бхима выходит, опуская его на землю. Несколько секунд они смотрят на друг друга. Каждый хотел бы сказать миллион совершенно ненужных слов, но вместо этого они расходятся. Такова их судьба. Если богам так угодно, кто он такой чтобы спорить. *** Сидя в ныне уже проклятом зале, Дурьодхана не мог оторвать взгляда от Шакуни. Игра в кости. Несомненно это был единственный способ одолеть пандавов. И всё же, как же сильно ему не хотелось чтобы все произошло именно так. Наверняка он мог бы что-нибудь сказать, но его тело было ему неподвластно, его мысли пришли в полнейший беспорядок. Единственное, что он мог — это бездумно смотреть на то как багровеют от злости глаза его врагов. Когда в зал выволокли Драупади Дурьодхана с трудом поборол желание вскочить с места. Это неправильно, всё не так. Одно дело когда они сражаются в честном поединке, но совсем другое — когда происходит нечто подобное. Его пальцы до побеления вцепились в подлокотники кресла. Он чувствовал на себе до боли знакомый пристальный взгляд, но не смотря на это не мог отвести взгляд от принцессы. Карна и Духшасана кажется сошли с ума, они творили грех, страшное преступление. Он должен был остановить их, вскочить с трона и закричать чтобы всё это остановилось, но вместо этого он с полными ужаса глазами продолжал смотреть. Никто не обращал на него внимания, все были слишком поглощены происходящим. Кроме одного. В какой-то момент Дурьодхана зачем-то все же повернул голову, тут же встречаясь с ним взглядом. На миг Бхима словно опешил, но в следующую секунду его взгляд принял всё то же пугающе жестокое выражение лица. Дурьодхана несколько секунд разглядывал его невидящим взглядом. У них нет ни шанса на победу. Когда всё наконец решилось, и Пандавы были изгнаны в лес, Дурьодхана ощутил укол сожаления. Теперь они ещё не скоро встретятся. Пройдет очень много времени. Не двенадцать лет, нет, проклятье души не позволит им настолько долго оставаться порознь, но в ближайший год, может два, они точно не смогут увидеться.

_-_

Бхима лениво рассматривал однообразные просторы их скромного убежища. Кришна, прибывший всего несколько минут назад, обещал разнообразить его скуку, но Верховное божество пылало гневом, и единственный кто мог выносить эту тяжесть был как ни странно Арджуна, а потому Бхиме вновь стало скучно. Когда же Арджуна любовно зашептал Кришне о том кто они друг для друга, Бхима окончательно загрустил. Прошло почти полгода с тех пор, как они блуждали по лесу. И весь последний месяц его изводило только одно — эмоции его души. Он чувствовал как мечется Дурьодхана. Что бы у него там не случилось, Бхима был более чем уверен что в ближайшее время они увидятся. Он ощущал потребность в родственной душе, а конце концов за последние месяцы у низ было достаточно много возможностей для встреч. Хотел он того или нет, но он привык. Ему нравилось то, что принц Кауравов плавится в его руках. Каким податливым и милым становится он в такие моменты. Он вновь перевел взгляд на Арджуну стоящего непозволительно близко с Кришне. Хотел бы чтобы и у них всё было так же просто.

_-_

Дурьодхана знал, если кто-нибудь узнет о том что он задумал — ему несдобровать. Ни отец, ни кто из подданных и близких людей семьи никогда не поддержит и не поймет его. Он знал что подобные закидоны богов были нормой, особенно когда дело касалось враждующих семей. Такое было. Не сплошь и рядом, конечно, но ему хватало. Всё, за исключением одно, истории закончилось одинаково — они убивали друг дурга, чтобы воссоединится на небесах. Та, одна история было очень страной, дело тут было не во враждующей семье, это были боги. Когда они переродились людьми, их жизни связались, но они были богами, им было подвластно больше. Они же были людьми, ну или наполовину людьми как в случае с его душой. И всё же, во всем этом Дурьодхану смущал лишь один момент, почему именно он? то мог бы быть кто угодно. Почему именно он стал душой Бхимы? Это мог быть кто угодно. Но боги выбрали его. Было ли это потому что только Бхима может сдержать его? Или потому что только Дурьодхана мог выдержать Бхиму? С момента их разлуки прошло пять или шесть месяцев. Он старался с головой уйти в работу, отвлечься. Но в голову лез лишь один образ и лишь одни мысли. Ещё никто не забыл, никто не расслабился. Шакуни продолжает восхвалять себя и свою нечестную победу. Постыдился бы. Карна молчит, но Дурьодхана знает его мысли. Жаль только что сын суты слишком вежлив и предан. Он не выскажет своего мнения, да и не выслушает его никто. Возможность подворачивается случайно. Он должен разобраться с какой-то проблемой в деревне находящейся как раз неподалеку от леса, где обитают Пандавы. Это знак. И он просто не может не воспользоваться им. Луна скрыта за облаками, холодный ветер, постоянно меняющий направление обдувает его со всех сторон. Будет ужасно глупо если он сейчас заблудился. Но гораздо хуже то, что он похоже уже это сделал. Дурьодхана пытается прислушаться к своим ощущениям, но тол всему виной лес, толи Бхима занят чем-то странным. Он не может понять в какую сторону ему идти. Глупая была затея, признает он. Дурьодхана замирает, возле толстого дерева, прикрывая глаза. Нужно сфокусироваться на слухе. Тогда он услышит то что поможет выйти из лесу. Начинает светать. Солнце медленно поднимается из-за горизонта. Так или иначе, а при свете будет гораздо проще понять где он. — Никак заблудился? — раздается совсем рядом насмешлыэивый голос Бхимы. Дурьодхана поворачивается, не в силах скрыть радость в собственном взгляде. Бхима оказывается около него за долю секунды. У них так всегда. Быстрое избавление от одежды и жёсткий секс. Бхима замирает, когда Дурьодхана дёргается от прикосновения. Он уже и забыл об этом. У него на боку небольшая рана. Так, царапина. Но когда сильные руки неосмотрительно давят на неё сверху, он не может сдержать шипения. Бхима скидывает его одежду, но вместо того чтобы перейти к плотским утехам он несколько секунд рассматривает царапину. Что он там видит, для Дурьодхана загадка, ибо вокруг до сих пор темно и он сам едва видит контур своего любовника. Сегодня он неожиданно осторожен. Он не сжимает его в своих всесильных руках. Не скачивается со скорости, будто близится конец света. Бхима может быть осторожен, думает Дурьодхана, стоя у того же дерева. Бхима ушел, напоследок указав верное направление. Дурьодхана понимает что там правильно, другого брать просто не может. И все же. — Кришна, — шепчет он, ощущая около себя его присутствие. Ему не нужно открыть глаза, и смотреть на него чтобы знать что он рядом. — Если я откажусь от всего этого. От царства, от мести, у нас есть шанс? — Ты не можешь так поступить. Это своя судьба. Ты был рождён для этого. Ты соберёшь под свим предводительством тех, кто должен проститься с этом миром. И тогда Пандавы и Я, избавим мир от тех, кто не должен более существовать на этой земле. — Но почему я? — Такого твоя судьба. Все мы раз из раза перерождается имея одну и ту же душу. Именно поэтому сколько б раз я не переродился, Арджуна будет моей душой. Иначе и быть не может. Так же и твоя судьба. Ты рождаешься, когда приходит время чистки. То, что ты связан с Бхимой подарок тебе за то что ты делаешь. А ты подарок ему, за все его заботы. — Мы будем счастливы хоть когда-нибудь? — все же спрашивает Дурьодхана, понимая все глупость своего вопроса. — Все мы будем счастливы там, — с улыбкой в голосе произносит Кришна и исчезает. Когда Дурьодхана наконец находит в себе силы чтобы открыть глаза, на поляне никого нет. *** Он терпеливо ждёт момента, когда судьба вновь сведёт их вместе. Но месяцы летят, превращаясь в годы и в какой-то момент он понимает. Ему ещё повезло что из связь имела почти полный уклон в сторону секса. Он слышал истории, что у кого-то начинали появляться раны друг друга на теле. Кого-то одолевали бесконечные головные боли. Кто-то даже лишался рассудка. А у него... Низ живота скрутило, и Дурьодхана отложил бумаги, чтобы уткнуться лбом в стол. Возбуждение. Такое сильное, что становилось почти болезненным. И что самое ужасное, у него не вставало ни на кого кроме него. Раньше таких проблем не было. Наверняка это из-за того что из связь сформировалась посредством секса. Что ж, они сами виноваты. Он замер, не позволяя руке коснуться возбуждения. Он не должен идти на поводу эмоций. Как бы сильно ему не хотелось бросить все и сбежать в лес. Но он теперь правитель, а значит на нем много работы. Он должен помогать подданным раздавая милостыню, заниматься военными конфликтами, установлением мира и прочим. Когда он ещё был принцем, все это не казалось ему таким сложным. И вообще, он представлял себе жизнь правителя совсем не так. Он повернул голову, устремляя взгляд в окно. Чем сейчас занимается Бхима? По его личным подсчётам проходит почти пять лет, прежде чем они вновь встречаются. Пандавы на этот раз забрались действительно далеко. Кауравы разделяются. Когда работа подходит к своему логическому концу, он вскользь упоминает что видел кого-то в далеке. Не помешало бы проверить. Подходящая работа для царя. Карна устал, он вяло машет рукой не обращая на него внимания. Он бредет по лесу, загривком чувствуя тяжелый взгляд. Не нужно быть гением чтобы догадаться кто это. Трава шелестит только потому что он того хочет. Если Бхима хотел, мог перемещаться почти беззвучно. Такие родные, сильные, крепкие руки обхватывают его поперек груди, прижимая к себе. На миг Дурьодхана теряется. Низ живота скручивает, и он не успевает понять как, все тело начинает пылать лишь оттого, что руки прижимающие его в себе медленно ползут по телу исследуя каждый сантиметр кожи. Бхима резко разворачивает его. У Пандава горят глаза. Это не отблески солнца, которое вот вот зайдет за горизонт. У него по-настоящему горят глаза. Бхима подхватывает его под бедра. Каурав, не ожидая оказаться в воздухе, чуть не падает назад, в последний момент хватаясь за чужие плечи, в почти истерической попытке не упасть. Он слышит смешок и чувствует как полыхают от смущения уши. Бхима несёт его куда-то. Не нужно быть гением чтобы понять куда именно. Дурьодхана хочет спросить зачем, но боится что один его голос может моментально перебудить всех Пандавов и брахманов находящихся на поляне. А потому он молчит. Бхима почти роняет его, не очень бережно опуская на траву. Она холодная. Даже слишком, если сравнивать с его разгоряченной кожей. — У тебя ведь никого кроме меня не было? — это сложно назвать шепотом, но кто такой Дурьодхана чтобы указывать Бхиме на эту мелочь. Дурьодхана застывает, неверяще рассматривая Бхиму. Они не виделись пять лет и единственное, что он ему говорит — не спал ли он ещё с кем нибудь. Он чувствует нарастающее возмущение, но прежде чем он успел бы сказать хоть слово, Бхима закрывает ему рот. Бхима хмыкает, погружая в него первый палец. За эти годы он отвык от ощущения инородного присутствия в себе. Дурьодхана молчит, прислушиваясь к тишине вокруг и к собственным ощущениям. Бхима тихо сопит, Каурав видит, что он едва сдерживает себя. Он немного благодарен ему за это. Но так или иначе подготовка заканчивается и стоит Бхиме, спустя ещё несколько бесконечных минут медленного погружения в него, войти до конца как у Пандава окончательно слетает предохранитель и он, не церемонясь включает полную скорость. Судя по всему, думает Дурьодхана, непозволительно сильно изогнувшись в чужих руках, Бхима полон энергии. И он тратит её либо на сражения, либо на секс. А из-за того что они души и не могли спать ни с кем кроме друг друга. Это расплата за пять лет ожидания. Судя по всему сражений за это время у него тоже особо не водилось. Бхима поднимает его таз вверх, увеличивая угол проникновения. Они меняет много поз и вариаций. Дурьодхана чувствует себя прекрасно ровно до той самой секунды, когда он неожиданно для самого себя не оказывается верхом на Пандаве. Бхима застывает, пристально вглядываясь в его лицо. Он ожидает действий от него? Хочет чтобы Дурьодхана первым проявил инициативу? Показал, что все это для него не пустой звук. Он отводит взгляд, чувствуя что не может выдержать настолько пристального внимания и неуверенно движется. Вверх-вниз. Он почти забывается, погружаясь в приятную негу возбуждения, когда Бхима одной рукой обхватывает его за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты прекрасен, — шепчет он, своим невероятно громким для любого вида шёпота голосом. Дурьодхана застывает не в силах отвести взгляда. Наверняка сейчас он выглядит невероятно глупо, сидя на чужом члене с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Но Бхима лишь ухмыляется одними уголками губ и как-то слишком нежно запускает руку в волосы, перебирая пряди. Дурьодхана едва сдерживается чтобы не разрыдаться. Он тихо шепчет о словах Кришны, о пророчестве, о их судьбе. Бхима не перебивает, слушает, смотрит внимательно, ни грамма презрения. А его пальцы продолжают перебирать пряди волос, иногда зарываясь особенно глубоко. Дурьодхана вырубается, не думая о завтрашнем дне, о том что он вообще-то во вражеском лагере. Он будет думать об этом завтра. *** Он садится, игнорируя тянущую боль в районе поясницы. Он потягивается, с трудом разлепляя веки и натыкается на Арджуну. Он сидит спиной к нему. Руках он вертит одну из своих нескончаемых стрел. — Я мог бы убить тебя, пока ты спишь, — отозвался он, не поворачивая на него голову. Дурьодхана проглатывает издевательские слова о том что за этим последует. — Если бы не Кришна, ты был бы уже мертв, — продолжает Арджуна, выпуская из рук многострадальную стрелу и устремляя на него суровый взгляд. Каурав не желает вести с братом своей души неинтересные ему разговоры о том как он убил бы его. Он хочет уйти. Судя по солнцу, его уже должны быть хватиться. Будет сложно выкрутиться, но он уверен что придумает что сказать. — Мне интересна лишь одна деталь. Кто нибудь из ваших знает о том что ты тут вытворяешь? Дурьодхана отводит взгляд. Глупый вопрос. Никто бы его не понял. Не принял бы. — Глупый вопрос, — огрызается он. Никто бы не рассказал о том что связан с мужчиной, особенно со своим врагом. Арджуна хмыкает, поднимаясь. — Юдхиштхира знает, я знаю, Драупади знает. Все кому надо в курсе. — А что насчёт близнецов, им вы эту великую новость не рассказали? — он чувствует как полыхают от стыда уши. Как он мог всем все рассказать? — Они сами сказали что не желают ничего знать. Захотели бы, узнали бы. Твоя одежда там, — напоследок указывает Арджуна, оставляя его одного. Дурьодхана чуть истерично одевается, и неуверенно осматривается. Судьба это или они намеренно караулили его, но он натыкается на Юдхиштхиру. Король сидит посреди поляны. Его взгляд лишь на миг останавливается на нем, когда Дурьодхана показывается, но старший Пандав молчит и Каурав не считает что должен первым обратиться к своему вроде как врагу. Он мог бы уйти, но эгоистичное желание напоследок увидеться с Бхимой заставляет остаться. — Он ушёл на охоту, будет через пол часа, может час, — отвечает на невысказанный вопрос старший Пандав, и вновь прикрыв глаза, погружается в медитацию. Дурьодхана пользуясь тем, что никто не косится на него и не спешит выгнать прочь, осматривает пристанище Пандавов. Ничего особенного, он представлял всё это именно так, разве что за исключением некоторых деталей. Он наблюдает за практикой Арджуны, за тем как он целится в одному ему известные мишени и всегда попадает по ним. Не то чтобы это было очень увлекательно занятие, но хоть немного помогало отвлечься от мыслей о Шакуни и Карне, что наверняка потом не отстанут от него, выясняя где он шатался. Когда Бхима с оленем на плечах появляется на поляне, Дурьодхана встает, в ту же секунду забывая и об Арджуне и о прочих не нужных сейчас факторах. Бхима идет прямо к нему. Поравнявшись с ним Пандав наклоняется и быстро целует его в губы. Это почти целомудренный поцелуй. Бхима отстраняется и насладившись открывшимся лишь ему зрелищем, наконец уходит. Дурьодхана не может заставить своё лицо перестать пылать. Он чувствует, как всё, начиная от шеи и заканчивая ушами горит огнем. Арджуна закатывает глаза, но от комментарий отказывается, хоть за это спасибо. После крайне неловкого обеда, Бхима провожает его до знакомой стороны леса. Они занимаются сексом на жесткой траве. Пришло время вновь разлучиться. Но почему же единственное чего он хочет — остаться с ним навсегда. — Твои настоящие лица лучшее что есть в тебе, — шепчет Бхима перед тем как они разойдутся. Дурьодхана не отвечает, он чувствует что слишком глубоко уже погряз во всем этом. Он услал и единственное чего ему по-настоящему хотелось бы — Бхиму. Всегда и везде рядом с ним. Ему не нужно государство, он уже устал от дел и забот. Он просто хочет быть с тем кто важен для него. — Я найду тебя, когда наступит тринадцатый год ссылки, — кричит он. Они оба знают что так всё и будет. Бхима лишь ухмыляется ему вслед, но молчит. Дурьодхана уходит ощущая на себе пристальный, немного сумасшедший, но такой желанный взгляд. Они встречаются за полгода до тринадцатого года. Это мимолётная встреча. Её вообще быть не должно, но она происходит. — Почему ты приходишь? — полу шепчет Бхима, покусывая мочку его уха. Почему он приходит? Если бы он мог ответить на этот вопрос. Хотя бы для себя. — Я рад что ты это делаешь. Арджуна сказал что никто из твоих не знает о нас, — Бхима чуть ускоряется темп, сильнее сжимая его бедра. — О нас? Как будто есть какие-то мы, — шепчет Дурьодхана. Бхима вдруг отстраняется, совсем чуть чуть поднимает голову. Но Дурьодхана вцепляется в него оплетая ногами и руками, хватаясь за плечи. Бхима выглядит невероятно довольно. Они молчат. Дурьодхане все не даёт покоя мысль о том насколько далеко он мог бы зайти. Мог бы он прикоснуться к нему просто так, как тогда Бхима. Мог бы поцеловать его первым? Позволил бы он ему? Он медленно скользит руками по могучим плечам, замирая, обхватив чужое лицо ладонями. Бхима не замедляясь устремляет на него взгляд полный предвкушения? Знает ли он, что именно он хочет сделать? Дурьодхана облизывает губы и неуверенно тянется вперёд. На миг Бхима замирает, но в следующую секунду сам напирает на него, прижимая к дереву. Бхима отстраняется осыпая поцелуями его скулы, шею, ключицы. Дурьодхана задыхается от непонятных ему прежде эмоций, что переполняют его. Впервые после секса они не расходятся. Бхима сидит на траве, вглядываясь в голубое небо. Дурьодхана рядом, под боком, едва прикасаясь к нему плечом. — Ты думаешь что будет потом? Чем кончится эта история? — спрашивает Дурьодхана давно мучивший его вопрос. Бхима переводит взгляд на него, чего бы он не хотел там найти, он этого не находит. — Все будет так как предрешила судьба. — Вот это и плохо. Ты ведь знаешь чем все закончится. — Мы воссоединимся на небесах, — с улыбкой отвечает Бхима и положив свою лапищу ему на талию притягивает Каурава к нему вплотную. — Будь осторожен, когда попытается пробраться ко мне. И знай, если они рассекретят тебя, то найдут и нас. Часть Дурьодханы мечтает найти Пандавов и отправить их в лес. Ведь тогда он всегда мог бы знать где находится его душа. Но есть и другая, та которая никогда не позволит ему причинить Бхиме вред. — Я запомню. Главное пусть твои братья не трогают меня. — Не бойся, они не посмеют. — Я не говорил, что боюсь, — гневно бурчит Каурав, когда Бхима затыкает его поцелуем. *** Отпроситься отправится на поиски одному не так сложно, как думал Дурьодхана. Для достоверности он отправляет Карну и братьев проверить другие государства. Он же отправляется к царю Друпаде. Он знает что они там. Но не хочет чтобы его поймали и так самым рассекретили Пандавов. Он притворяется брахманом. Это единственно верное решение. Ибо никто и никогда не поверит в то, что могучий Дурьодхана скатился до того чтобы играть роль брахмана. Подготовка заняла у него всего две недели. Для возможности хотя бы просто увидеться с ним это небольшая плата. Лишь под конец, когда брахманы достигли начала королевства Друпады, один из них узнал его. — О царь, если ты планируешь что-то злое притворяясь брахманом, то откажись от своей идеи сейчас же, ибо плата за грех будет страшной. — Я лишь хочу увидеться с моей душой, учёный брахман, позволь мне это, не выдавай мой секрет, — взмолился Дурьодхана. — Хорошо, но лучше бы тебе говорить правду. Прошел почти месяц со дня начала его пребывания к королевстве Друпады когда он пересекся с Бхимой. Тот разговаривал с одним из людей прислуги. На нем был надет колпак повара из-за чего Дурьодхана на миг решил что ошибся. Как такое могло быть? Неужели великий герой может работать обычным поваром? Если он повар, кем тогда притворяются остальные братья и как так вышло что он никого из них ещё не встретил? Неужели Пандавам помогают неведомые силы? Он осторожно крадётся по коридору. Он не знает где находятся комнаты поваров, но их комнаты, где разместились брахманы очень легко оказаться в коридоре основной части замка. Но Бхима как всегда находит его прежде. Пандав впечатывает его в стену, быстро озираясь. Он усмехается, рассматривая его прикрытие. — Слушай, а твои братья тоже скрываются в замке? — спрашивает Дурьодхана, когда он без сил валится на чересчур узкую даже для одного Бхимы кровать. Дурьодхане приходится устроится у него чуть ли не на груди, что несомненно очень нравится Бхиме. — О, ты точно не раз встречал Юдхиштхиру, он тебя например сразу узнал, — усмехаясь, отвечает полубог, медленно, но верно перетягивая Каурава полностью себе на грудь. Дурьодхана чувствуется себя слишком расслаблено чтобы предпринять хоть что-нибудь. Ему нравится что сейчас все хорошо. Нравится, что Бхима совсем рядом и что сейчас он только его. И ему почти все равно на то что он фактически скрывается от своей семьи и друзей. — Он переживает что ты раскрыл нас и думает, не стоит ли нам вернутся в лес, — Бхима запускает пальцы в его волосы, медленно массируя корни. — Не думаю, что это считается, — сонно бормочет Дурьодхана, удобнее устраиваясь на чужой груди. Что ж, если бы он знал что это так приятно, не стал бы и сопротивляться. Бхима продолжает говорить, массируя голову. Дурьодхана уже не слышит слов, и в какой-то момент засыпает. *** В главном зале, где чаще всего проходят всякого рода встречи, сейчас необыкновенно мало народу. Здесь лишь самые близкие к Дурьодхане люди, разве что его отца — нынешнего короля здесь нет, это испортило бы саму суть беседы. На повестке дня вопрос, где искать Пандавов и куда же пропал сам Дурьодхана. Карна был уверен что всё с ним в порядке, но собрания всё равно проводились и каждый раз они обсуждали пустые вопросы без ответа и расходились так ничего не решив. — Дурьодхана, так же как и Пандавы исчез, никто ничего о нём не слышал, что это может значить? — задал в целом риторический вопрос один из его многочисленных братьев. Карне, неожиданно даже для него самого пришел самым невероятный ответ. Если Дурьодхана сквозь землю провалился, как прежде это сделали Пандавы, это значит что он сейчас с ними. — Как по мне всё просто. Он пытается повторить их путь. Чтобы найти кого-то кто прячется нужно самому спрятаться так, чтобы его не нашли, — предлагает очередной голос. Карна всерьез задумывается над вариантом, что Дурьодхана нашел Пандавов. Какова вероятность? Но чтобы понять действия принца Кауравов, ему сначала необходимо было понять его мысли. Собрание закончилось как всегда ни чем, но Карна всё никак не мог избавиться от мыслей плотно поселившихся в голове. Ноги сами привели его к покоям Видуры. Карна замер, топчась на пороге. Имел ли он права говорить с ним? Но так или иначе, а дверь распахнулась, являя его взгляду самого Видуру. — Проходи, ни к чему стоять на пороге. Спустя несколько минут, когда они оба удобно устроились на мягких подушках, Видура первый начал разговор. — Говори же, что привело тебя ко мне в столь поздний час? — Дурьодхана, хочу понять его мысли. Чем он руководствуется, когда принимает важные решения? — Видура полуулыбнулся. — Хочешь понять почему он такой? Нет ничего проще. Всё его действия просты и прозрачны. Но я знаю чего именно тебя гложет. Дело в его исчезновении. Видимо, ты единственный, кто начал думать. Я точно уверен что принц сейчас с Пандавами. — Что?! — вскричал Карна. — Если он нашёл Пандавов, отчего же он сейчас не с нами. От чего Пандавы не вернулись в лес? — А вот это и есть та самая тема, что понятна и проста тем, кто знает, — Карна чувствовал как выходит из себя. Почему он разговаривает загадками вместо того чтобы сказать всё прямым текстом? — Я знаю от чего ты злишься, но в такие дела не следует лезть. Это то что касается только их. Ни я, ни ты не можем влезать в божественный замысел. Карну словно окатили ведром ледяной воды. О. ООО!!! Боже, это всё меняет. — Я думаю сейчас всё фрагменты сложатся в единую картину, так что хорошенько подумай прежде чем спрашивать следующий вопрос. Карна замер складывая как и сказал Видура все части мозаики. Не прошло и пяти минут как он почувствовал что готов умереть со стыда. — Но… — начал он, чувствуя что не может подобрать нужных слов. Видура сидел с невероятно довольным выражением лица. Почему-то Карне показалось что весь этот разговор он затеял только ради этого момента. — Почему тогда он не прекратил попыток покушений? Зачем эта война? — На то воля провидения. Не он решил и не он устроил весь этот фарс, — с назидательным видом начла Видура. — Скажу тебе, но лишь для того чтобы ты наконец всё понял, Дурьодхана даже не хотел чтобы война состоялась. Кришна запретил ему отступать. Дело в её участниках. Кришне необходимо устранить царей отошедших от истинной веры. Нынешний век называется веком Кали-юга, что предзнаменует окончание вселенского цикла. Земле пришло время обновиться. Это не зависит ни от кого из нас. Хотим мы того или нет, но это произойдет. Остается лишь выполнить наше предназначение и надеяться достичь истинного рая. — А что насчет Кришны? И у него есть его человек? — Ты узнаешь его сразу же как увидишь. На этой битве он не отойдет от него ни на шаг. А теперь тебе пора. Карна медленно кивнул всё ещё переваривая новые известия. Над этим предстоит основательно подумать.

(Война)

Стоило сражению разгореться впервые, как каждый присутствующий на том поле понял — пока все они не умрут это не закончится. То что Кришна выехал на карете вместе с Арджуной не то чтобы очень удивило Карну. За время приготовлений к битве он и сам смог сложить два и два. Это же было очевидно и всегда таковым и являлось. К тому же он понял почему никто не замечает страсти между Дурьодханой и Бхимой. Не знающий решит что их испепеляющие взгляды это лишь ненависть и жажда убийства. Но боже, Карна даже взмок только от того, что посмотрел на них. Да они же словно раздевают друг друга глазами. На первую же ночь Дурьодхана сбежал к Пандавам. Это же продолжилось на вторую и третью. Днем они сражались так, словно в них вселились сами боги, ночью же проводили время вместе, словно каждый день последний. Как бы ужасно это не было, но Карна мог их понять. — Господи, откуда у тебя столько сил? — не выдержав спросил Карна. Прошла почти неделя со дня начала войны. Карна вечером, наблюдая за воинами со стороны поражался тому как они без сил падали кто куда. Дурьодхана не только не выглядел усталым хотя выжимался на все сто процентов, но и находил в себе силы бежать к Бхиме с которым они явно не сказки друг друга на ночь рассказывали. Дурьодхана остановился, разворачиваясь на него. Он одарил Карну насмешливым взглядом. Благодаря Бхиме он прекрасно знал кем является Карна. Но ничего не собирался с этом знанием делать. Вообще, если подумать, Бхима начал очень много ему рассказывать того, чего Дурьодхана не должен был знать. Правда он все равно никуда эти знания не девал. Часть его упрямо твердила ему что в этом то все и дело. Что Бхима знает, что он ничего не сделает, а потому и рассказывает ему все это. — Жизнь одна, — неожиданно для самого себя отвечает Дурьодханы, — если ты чего-то хочешь, ты этого получить. И чем больше на твоём пути препятствий тем сильнее ты от этого сделаешься. Карна замер обдумывая его слова. Чего бы он там не напридумывал, Дурьодхане пора было идти. Если он хотел успеть ещё и поговорить стоило выйти минут пять назад.

***

Война двигалась к своему логическому финалу. Каждый день, каждый возможный миг он старался быть к нему ближе. Наслаждался каждым, пусть и мимолётным взглядом, касанием. Он, словно тонущий, хватался за бревно, но каждый раз соскальзывал. Несмотря на то что все ночи они проводили вместе, он все никак не мог насытиться им. Каждый раз ему казалось что ещё намного и ему хватит. Но чем больше это продолжалось тем больше ему хотелось быть рядом с ним. — Ты ведь знаешь, что я ощущаю твое беспокойство, — заявил как-то Бхима, когда Дурьодхана развалился на нем, погружаясь в сон. Похоже отдых придется отложить. — Ты преувеличиваешь, — пробормотал он, — как ты ощущаешь нашу связь? — Я чувствую все твои сильные эмоции. — Что? Дурьодхана поднял голову, недоуменно рассматривая свою душу. — Эмоции? Ты чувствуешь мои эмоции? — Бхима кивнул запуская руку в его волосы. Дурьодхана уже давно просек что он делает это когда хочет успокоить его. Что ж, если все это время он ощущал его эмоции это именно смысл. — А ты, что ощущаешь ты? — Я чувствую тебя. Могу найти тебя где ты ты ни находился. Я просто всегда знаю где ты. — Ммм, — промычал Бхима, ухмыляясь, — вот как ты меня нашел. Дурьодхана опустил голову, расслабляясь под нежными поглаживаниями. — Война вот-вот кончится, — он почувствовал, как беспокойство возвращается. — Ты готов к этому? — К нашей смерти? — Угу. Он знал, Бхима знал, он был уверен что и Юдхиштхира и даже Арджуна в курсе. Когда война кончится он должен умереть. Но они связаны, а значит смерть одного сулит смерть и второму. — Более чем. Мы обо всем позаботились. Арджуна пустит слух что мы убили друг друга в честном поединке. Вот и все. — Вот и все, — повторил Каурав. Если только их жизнь была проще. Он увернулся, перекатываясь по траве. Нет никакого смысле затягивать бой. Но где-то в глубине души он ужасно боялся смерти. Он знает что это неизбежно. Он даже вытерпел сочувствующие взгляды Юдхиштхиры. Но умереть от рук своей души это ужасно. Он боялся этого. Боялся, что после смерти они будут разлучены. Решающий удар. Он чувствует как жизнь начинает вытекать из него. Словно он мешок с дыркой из которой высыпается крупа. Дурьодхана застывает, падая на землю. Ого. Это странно. Это не больно, не страшно, это просто странно. Он лежит рассматривая небо, когда Бхима наклоняется над ним. Он кладет его голову на колени запуская пальцы в волосы. Черт, как же он оказывается волнуется. — Расслабься, все хорошо, — шепчет Бхима, наклоняясь к нему почти вплотную. Они говорят. О прошлом, о настоящем, о будущем. На любые темы, все что приедет в голову. Время бежит все быстрее. Он чувствует, что это конец. — Я люблю тебя, — шепчет он, закрывая глаза.