Prometheus | Прометей

— С тобой все в порядке? — спросила заключенная с беспокойством на лице, присунув хлеб с молоком на подносе к нему. — Ты выглядишь ужасно. — Благодарю. — Ответил он. — Ваше величество, я просто хочу сказать, что вы восхитительны. Но, странно видеть Мона Лизу с кругами под глазами, — Её шотландский акцент был таким же сильным, как в тот день, когда она прибыла, брыкаясь, крича и сжигая всех, кто осмеливался приблизиться к ней. Регулус ничего не ответил. Она никогда не пила молоко. Ела только хлеб. В этот раз она сломала буханку пополам и предложила ему. Он оттолкнул её руку. — А ты называешь меня нецивилизованной. Как для заключенной она была очень цивилизованной. Она содержала свою одежду в чистоте, как могла, с помощью ведра с водой, которую ей выдавали. Повезло, что её засняли в многослойной одежде. Поймать её было совсем не просто. Она убила тех, кого послали убить её, ещё кого они поставили на приманку, и ещё три. Регулус почти был одним из них. — Не в твоем вкусе? — спросил он, глядя на молоко. — У меня непереносимость лактозы. Надо было попросить диетических ограничений, прежде чем брать меня в плен. — Да, и тебе следовало дважды подумать, прежде чем опускаться до нападающей собаки Дамблдора, — сказал Регулус, закатывая глаза. — Так, вы хотите половину моего хлеба или нет, ваше величество? — Почему, я должен? — Чтобы я могла поесть с кем-нибудь. Разделить трапезу. — ответила заключенная. — Я спрашиваю еще раз, грязнокровка. — Чтобы и вы могли поесть с кем-нибудь, ваше величество. Разделите трапезу. — монотонно ответила заключенная. Регулус ушел, бодро шагая по усыпанному камерами коридору. Подвала Черного поместья. Поместье находилось в сельской местности. Это был Арктур ​​по праву, Регулус по праву и Волдеморт по праву. И в тот момент, в этот чертов дурацкий момент, грязнокровка владела им больше, чем любой из них вместе взятый. Ему не нужно наказывать её. Вскоре Волдеморт сделает это за него. Она никогда не кричала. Отказалась кричать. Регулус мог сказать, что это причиняло ей боль. Он исцелял её каждый день, чтобы каждый удар наказывал её заново. Чтоб допрос был болезненный, в данный момент, и она наконец разгласит информацию. — Кто этот ублюдок? — Начал он. Она лежала на земле, слезы заливали её неподвижные щеки, её голос, наполненный дрожью, когда она услышала, что Блэк приближается. Регулус увидел лужи крови. — Это тот ублюдок, который застрял на склоне горы за кражу, ему вырывали печень изо дня в день. Вы это знаете, ваше величество, держу пари, вы прошли через фазу мифологии. Кашель. — Прометей. — Сказал Регулус, заключенная улыбнулась и указала на него. — Ваше величество, гребаный клатч, — Она рассмеялась. — Откройте эту занавеску для меня. — Зачем? —Я знала, кто такой Прометей. — Она кашлянула, — Был. Заключенная посмотрела на него. Она прошла через ад и обратно, и она улыбнулась ему. — Прошу. Регулус огляделся, чтобы убедиться, что они одни, что его кузены не находились здесь, а любой другой Пожиратель Смерти оставшийся здесь, ушел. Затем подняв свою палочку, взмахнул ею. Все окна в комнате больше не были задернуты шторами, и свет наполнил тронный зал. Регулус всегда так его называл в детстве. Заключенная закрыла глаза, а затем прищурилась, привыкая к свету, изо всех сил пытаясь сесть, чтобы выглянуть в окно. — Благодарю. — Она вздохнула. Регулус взглянул на нее. На её лице не было ни злобы, ни высокомерия, только благодарность и удивление. Слезы наполнили их без боли, причины. И Регулус понял, что, должно быть, прошли недели с тех пор, как она видела солнце или небо. У заключенной были резкие черты лица. Изможденная от того небольшого количества еды, которое он принес ей. , улыбка потянула её губы, глядя, как рассеиваются облака. У нее была поистине милая улыбка. Нечестивица, с которой он был хорошо знаком. Это вызывало переполох, выбивало его из равновесия… Заключенная медленно села и поморщилась, подтянув колени к груди. — Как ты думаешь, я смогу увидеть, как оно поднимается завтра? — Солнце? — Ну, ваше величество, вы всегда должны наблюдать за восходом солнца хотя бы раз в день. — Сказала Аннабель, хлопая глазами, не отворачиваясь от окна. — Почему я должен позволить тебе? — Ты не плохой человек. — Я не? Она покачала головой. — Нет. Вы не плохой человек, ваше величество. Он вернул её в камеру. Регулус ходил по комнате, обдумывая о её слова. Он был плохим человеком. Он был Пожирателем Смерти, она «нападающей собакой Дамболдора». Он сел, уставившись на стол перед собой. Он полагал, что может перевести её в другую камеру. Дайте ей окно. Регулус выровнял дыхание. Он не мог пренебрегать её желаниями. Но. Девушке было даровано слишком много власти. Он провел ещё одну линию вниз в своей записной книжке. Доказательство того, что он не был хорошим человеком. Очередная смерть от его рук отмечена сегодня. Предатель крови, которого он убил в достойной дуэли. Регулус не был хорошим человеком. Он ушёл в свой кабинет, его рунические заклинания оказались наиболее эффективными в дуэли. *** Станция Регулуса была здесь. Создание арсенала заклинаний для Темного Лорда. Один из многих, кто придумал самые злые заклинания, чтобы помочь в войне. В тот вечер Регулус не мог уснуть. Он проснулся рано. Блэк шел к камере заключенной с водой и хлебом на подносе, когда вдруг остановился. Было рано. Слишком рано, чтобы он был здесь. И Регулус понял, что его пленница, что узник Волдеморта, захваченная убийца Дамблдора, пела про себя. У неё был прекрасный голос. — Удивительная Милость! Как сладок звук. Это спасло такую несчастную, как я. — Ее голос был сладок, и он наполнял бездну подземелья, как свежий летний воздух. — Когда-то я была потеряна, но теперь я найдена. Была слепа, но теперь я вижу. Регулус не смел пошевелиться. Он не смел шуметь. Если бы он это сделал, она бы остановилась. — Это была благодать, которая научила мое сердце бояться. И благодать избавила меня от страхов. Как драгоценна эта благодать — появиться в тот час, когда я впервые поверила, — Пропела она. Песня маггловской веры. — Через многие опасности, труды и ловушки. Мы уже пришли. Это благодать, которая спасла нас. — Продолжала она. Её голос звучал эхом. И он понял, что она читает руны, чтобы создать канон, во один голос. Регулус сел на пол подземелья вне ее поля зрения. — И благодать приведет нас домой. Когда мы были там десять тысяч лет. Яркий, сияющий, как солнце, — Пропела она, мелодия ее голоса в сочетании с акцентом оказались красивыми и нежными. Скорее, не соответствует ее характеру. Он никогда не слышал песни сирены. Он предположил, что это должно быть что-то вроде этого. Регулус закрыл свои глаза. На мгновение он представил себя мужчиной, играющим на пианино в унылом пабе, а женщина пела рядом с ним для всех, но на самом деле это было только для него. —У нас не меньше дней, чтобы воспеть хвалу Богу. Чем когда мы только начали. — Она пела. Острое напоминание ее маггловское происхождение поразило его. Девушка, вероятно, выросла в маггловской церкви, распевая всему миру песни радости о спасителе. — Изумительная милость! Как сладок этот звук. Он спас такую негодяйку как я. Когда-то я была потеряна, но теперь я нашлась. Когда-то Была слепа, но теперь я вижу, — пропела она. Регулусу захотелось аплодировать. Он медленно собрался, встал и взял поднос с едой. Сейчас она только напевала. Регулус позаботился о том, чтобы она могла слышать его шаги, и музыка прекратилась, как только она услышала его. — Доброе утро, ваше величество. Вы рано. — Ранняя пташка. — пробормотал он. —Стервятник — это прозвище для Вас больше подходит. — решительно сказала Аннабель. Регулус замер. — Прости? — Ты мой стервятник, а я твой Прометей. Регулус покачал головой. — Аналогия не работает. — Он сказал, она заметила, что он принес ей воды, и она взяла ее, глядя на него широко раскрытыми глазами в знак благодарности. — Меня зовут Энни. — Произнесла она протягивая руку через решетку, чтобы пожать. — Я думал, ты Аннабель. — Ответил Регулус, оттолкнув его, она разорвала свой хлеб надвое и предложила ему половину. Регулус покачал головой. — Аннабель Аэлина, а тебя зовут… Регулус. Он задавался вопросом, было ли это правильно? — Регулус Блэк. — Легилименс? — Он спросил, она покачала головой. —Тебя зовут Регулус Блэк, у тебя на совах все «О», раньше у тебя был носовой платок и однажды тебя три недели преследовал снеговик, прежде чем вызвать тебя на дуэль.– Аннабель. — Как ты? — Сириус много говорит о тебе. Должна признаться, ваше величество, встречая вас, я поняла весь его комплекс неполноценности. Вы невероятно красивы. Регулус почувствовал, как его щеки запылали. — С трусостью под стать, но это ни здесь, ни… — Трусость? — Да. — Какая трусость? Я никогда не убегал, я… — Он остановился. Регулус глубоко вздохнул. Его брат просто выделил самое худшее в Регулусе. Он никогда не был в состоянии встряхнуть мысли о старшем брате. Аннабель ухмыльнулась, заметив трещины. Ему никогда не удавалось встретиться с ним лицом к лицу и сказать, что он принял метку. Пока Сириус не заметил его через поле боя, надев плащ и серебряную маску, понял ли он, что сделал его младший брат? — О да. Большой страшный Пожиратель Смерти Регулус. Трусливый. Ты в моем возрасте, понимаешь?. — Она сказала, — Я была год под Сириусом в школе. Немного придурок, но ты это знаешь. Регулус вытащил палочку и призвал воздух из ее легких, она схватила себя за горло и посмотрела на него широко раскрытыми карими глазами. —Ты не оскорбляй меня, Аэлина. –сказал он, прежде чем отпустить ее, она чуть не задохнулась. Ёе шея, подавляющая магию, впилась в нее. — Я не твой друг. Ты моя пленница. —Но ты, –Она кашлянула. — Тоже заключенный. Регулус снова поднял палочку, и девушка отчаянно попыталась подать ему безвкусный кусок хлеба. — Пожалуйста. Регулус ничего не сделал. Он ничего не сказал. И он ушел. Его брат… его чертов брат. Её доброта принадлежала ему, потому что его брат был ее другом. Он не понимал, почему это его раздражало. Что союз Аннабель принадлежал Сириусу. Джеймсу Поттеру, скорее всего. Кому-либо, кроме Регулуса. Он отступил из круга Пожирателей Смерти, пока Аннабель пытали. — Я всегда думала, что ты будешь выше, Темный Лорд. — Она задохнулась, когда ее хлестали по спине, глядя на Темного Лорда. Ему стало интересно, страдала ли девушка оторванностью от реальности, и мог ли он вообще назвать такую затруднительное страдание. — Самая неловкая часть этого? — сказала она, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. Её язык выдавливал правду, но она была умна, постоянно отвлекая разговор. Она посмотрела на Волдеморта. На кожу, слишком туго натянутую на его прежние прекрасные черты, на его лысый череп. — Я получаю побои от гребаного английского протестантского придурка — сказала Аннабель. Волдеморт ощетинился этого. Регулус боялся за нее. — Я жила там в детстве. В приюте Вула. Метки, моя душа — но я думаю, ты просто раздаешь свои бесплатно, а Том? Конус молчания опустился на пару. И в животе у Регулуса начался страх. Аннабель была на грани смерти. Аннабель осталась без сознания на полу на попечении Регулуса. — Ты идиотка. Он упрекнул ее, тыча палочкой в ​​ее обмякшее тело. Она не умерла. — Агуаменти. И она захныкала, когда вода попала на ее порезы и раны, глядя на него. Регулус молча присел рядом с ней и усадил ее, глядя ей в спину — Ты сказала ему то, что он хотел знать? — небрежно спросил он. — Нет, никогда. — Это разумный поступок. —Никогда не была самой умной. Регулус вздохнул, — Чего он от тебя хочет? — Имена. Места. Хранители секретов. — сказала Аннабель, — Я источник информации, потому что я знаю, где остановиться с исследованиями. На самом деле я просто должна была знать, для кого я убивала, и, ей-богу, ваше величество, у вас красивые глаза. Сыворотка правды все еще была в ней, Регулус сам ее сварил. — Я серьезно, – Сказала Аннабель, она съёжилась, когда шевельнулась, подняв руки, чтобы коснуться его лица и посмотреть на него. Его глаза. — Как будто миллион цветов в одном. Такие красивые. Я могла бы смотреть на них часами. Глаза Аннабель были теплыми и коричневыми, с единственной искоркой янтарного огня, который, как он решил, показали ему. — Аннабель, — сказал Он. — Перестань так на меня пялиться. — Нет, – Она сказала, держась за переднюю часть его мантии для удобства. — Мне нужно отвести тебя куда-нибудь, где я смогу тебя как следует вылечить., – Он сказал, стоя и перевязывая ее руку, чтобы поддержать ее, пока он вел ее из тронного зала. Ей снова пришлось щуриться. — Могу я продолжать смотреть в твои глаза? — спросила она, проходя мимо портретов на стенах. Она споткнулась на мгновение держась за стену. Аннабель провела ногтем по нему руну, когда Регулус закатил глаза. —Конечно, Аэлина. По словам Регулуса, она была всего на несколько дюймов ниже его. Он добрался до медотсека, он положил ее животом на кровать, чтобы позаботиться о ее спине. — Вы могли бы спросить, прежде чем укладывать меня спать, ваше величество, – Она упрекнула. Щеки Регулуса вспыхнули. — Никогда не считала тебя таким нахальным. Я имею в виду на самом деле дерзость всего этого. — Конечно, Аэлина. — сказал он, срезав с нее последнюю изодранную футболку, прежде чем заняться ее травмами. Это был маггловский хлыст, и если бы он мог помочь, на нем не осталось бы почти никаких шрамов. —Мне нравится твое лицо. – Она сообщила ему. — Спасибо. — Не то что ты. Но, на самом деле, у Блэков прекрасные лица. — сказала Аннабель, – Многие Пожиратели Смерти подходят, если подумать. Твой кузен с кем-нибудь встречается? Беллатрикс? — Её муж. — Ты видишься с кем-нибудь? —Тебе следует сходить к кому-нибудь. Может, к психотерапевту, – Сказал Регулус, Аннабель рассмеялась. Ему понравилось. Это было неравномерно. — Расскажи, возможно, почему ты такая спокойная в заключении. Такая уравновешенная. — Что ж, у меня есть на это ответ. Сказала Аннабель, она была до сих пор под действием зелья правды. —Что это такое? – Он спросил. — Мой папа и дядя были солдатами. Папа был снайпером до того, как пошел на флот, но это не важно, — лениво сказала Аннабель. — Сейчас они оба мертвы, так что мне не о чем беспокоиться. Регулус медленно кивнул, хотя она не могла его видеть, раны на ее спине медленно заживали. Его магия. — Дядя Рик был американцем. Он познакомился с отцом по командировке после того, как вернулся из Вьетнама, и они друзья. Он рассказал мне все об этом. Помню, мне было семь лет, и он только что подарил мне игрушку. Милая куколка, у нее были эти золотые кудри. Было странно представить ее ребенком, сидящим рядом с дядей с новенькой куклой. -- Он был военнопленным. И говорил, что это не плен и не тюремщик, а солдат и только солдат. Ни один из них не более виноват, чем другой. Оба человека. Если только это не нацисты. В таком случае ты убьешь этих ублюдков, как можно быстрее, - сказала Аннабель. - Рик, конечно же, умер от передозировки. Из-за травмы его и отца посадили на дерьмовые обезболивающие. Я это помню, он мне всегда нравился. Регулус положил руку на ее излеченную спину. Были старые шрамы, которые он не мог залечить. — Ты и я — одно и то же, Регулус. — сказала Аннабель. - Я это вижу. И я хочу, чтобы со мной хорошо обращались, не могу вести себя как животное в клетке, но как солдат по ту сторону прутьев. Я могу справиться с травмой, как только я получу этого терапевта, но сейчас ты все, что у меня есть. Регулус принес ей рубашку. Простую и белую из бельевого шкафа. Отвернулся, чтобы она её надела. — На что похож маггловский мир? — тихо спросил он. Он всегда был любопытен. — Дерьмовое шоу в своем роде. – Сказала Аннабель, он обернулся и убедился, что она лежит. — Темный Лорд будет в Швейцарии на этой неделе. — Ура. — В самом деле. — Регулус усмехнулся , Аннабель рассмеялась. — Действительно, ваше величество. Да, действительно. — радостно сказала Аннабель. Она улыбнулась ему и Регулус улыбнулся ей. Снова. Почувствовал, как румянец заливает его щеки. — Каким было твоё воспитание? — спросил Регулус, принося ей миску с водой, чтобы помыть ее лицо. — Католик. Мама думала, что я антихрист, и я была катализатором развода. – Сказал Аннабель. Регулус поставил рядом с ней миску и полотенце. — Моя мать тоже была жестокой. По-своему. Аннабель кивнула. — Я полагаю, она однако никогда не считала меня мерзостью... — Не преуменьшай это. Боль есть боль, я была антихристом, а у вас был целый мир на ваших плечах, как только ты выскочил из чрева. — Красс, – сказал он, Аннабель умылась. — Я просто никогда не встречал магглорожденных. — Шок. — Я думал, ты будешь… — Бешеной? — Ну, в мою защиту, ты убила несколько человек, попав в плен. — сказал Регулус. Аннабель высушила свое лицо. У Регулуса перехватило дыхание, когда она посмотрела на него с чистым от крови и грязи лицом. Он по привычке поправил волосы, почесал шею и отвел взгляд. Регулус ругал себя за действия, это было только потому, что Аннабель была хорошенькой. Она была красивой и грубой, совершенно в безрассудной манере, каждая несовершенная деталь была предназначена для того, чтобы привлечь внимание. —Истинный.– Она сказала. — Но ты надел на меня гребаный ошейник, не так ли? — Нет —Отлично. — сказала Аннабель. —Какова религия? — Хотя я уважаю веру и дух религии, я чувствую, что организованная религия использовала эту веру, чтобы оправдать бесчисленные злодеяния на протяжении всей истории, и я с уважением выбираю практиковать. Моя вера на моих собственных условиях, – Аннабель сказала: Любой бог, достойный моей преданности, поймет. Регулус сел на стул рядом с ее кроватью. — Высокомерная — сказал Регулус, пытаясь залечить шрамы на ее руке. — Часть моего обаяния, – Сказала Аннабель, держа его за руку. Он позволил ей. У Регула не было любого его ровесника, с которым можно поговорить с тех пор, как он закончил Дурмстранг. Его резко вытащили из Восточной Европы, и с тех пор его переезд в Британию казался плохим. Солдат и Солдат, только один был не с той стороны решетки. — Каким был твой дядя? —Правильным, настоящий жеребец, и я почти уверена, что он трахал мою маму. Сказала Аннабель, нахмурившись. — Его смерть уничтожила ее. Я имею в виду, она выросла в монастыре, так что мало что осталось, кроме как после того, как он умер. Как будто часть ее тоже умерла. — Все магглы такие же, как твои родители? — спросила Регулус, Аннабель покачала головой. — Нет. Моих родителей погубила вторая мировая война. Есть хорошие и плохие. Прямо как волшебный народ. — сказала Аннабель., – Никто не уступает. И я твердо верю, что магглы выиграют войну, но в результате проиграют все. Вот почему секретность... — Что? —Два слова. Атомная. Бомба.. — сказала Аннабель. Она продолжила объяснять довольно сложное химическое процесс, связанный с ядерным синтезом и достаточной огневой мощью, чтобы поджечь мир, и как Россия и Америка разместила эти бомбы, но Британия сохранила свое влияние в холодной войне благодаря своим разведывательная сеть МИ-6. Все это она делала, играя с его рукой и говоря ему, какой он красивый. Регулус подумал, что может предпочесть ей сыворотку правды. Не по какой-либо злой причине Аннабель была просто довольно умной. Больше, чем она себе представляла. Больше, чем любой простой военнопленный должны был быть. — Ты можешь снять с меня этот ошейник? – Спросила она. — Нет. Если я это сделаю, ты сбежишь. И тогда мы оба будем мертвы. — сказал Регулус. — Хм. Есть ключ? Он рассеянно кивнул. Аннабель спала в этой мягкой постели так, будто всю жизнь не могла уснуть. Когда Регулус вернулся она все еще спала, обняв подушку, уткнувшись лицом в ткань. — Аэлина, – Он сказал. —Еще пять минут, –Она ворчала. — Аэлина. Я беру тебя на прогулку. — сказал Регулус, и Аннабель в замешательстве посмотрела на него. — Что? — Прогулка. Как собака. Солнце еще не взошло. Идем.– Сказал Регулус, он держал сменную одежду – для нее всегда джентльмен. Аннабель подскочила к нему, встала с постели и переоделась без капли скромности. У нее было тату на груди. Небольшое.. Из чертополоха. А потом он заметил... Это было его созвездие. Аннабель соединила веснушки на предплечье чернилами для татуировки, чтобы создать его созвездие. Леонис. —Мне нравятся твои татуировки, – Он сказал ей. — О да? Даже эта? — спросила она, поворачиваясь так, чтобы он мог видеть красное сердце на ее грудной клетке. Челюсть напряглась. Особенно эта. — Одевайся, Аэлина, нескромность не к лицу.. — быстро сказал Регулус. Она так и сделала, одетая в надлежащее в мантии ведьмы она почти походила на настоящую даму. Заключенная дошла до того, что он завязал ей волосы сзади. — Как я выгляжу? – Она спросила, Регулус ничего не ответил, – Это грандиозно? Ваше величество, вы флиртуете, – Она сказала. Регулус закатил глаза. — Пойдем. — сказал он, и они прошли по коридорам в относительной тишине. Аннабель, казалось, как портретная живопись, так и текстура обоев. Она провела кончиками пальцев по бледно-голубому атласу. На сттенах, когда они шли, пока не вышли наружу. — Ты не можешь бежать. Если ты побежишь, ты будешь убита. Жестоко. — Хорошо.— сказала Аннабель, протягивая ему руку. Регулус помедлил, прежде чем взять её. Бабочки заполнили его грудь, покраснев, когда он понял, что она, вероятно, подняла руку, чтобы облегчить чувство быть прикованной. Не говоря ни слова, они шли по саду. Они сидели неподвижно, наблюдая за восходом солнца. Он понял ее шутку. Всегда наблюдайте за восходом солнца хотя бы раз в день. Регулус почувствовал, как улыбка тронула его губы. — Что? – Она сказала. — Я выполняю свою норму. — Что? —Наблюдение за восходом солнца хотя бы раз в день. Сказал Регулус, Аннабель нахмурила брови, немного улыбаясь. — Ваша квота, ваше величество, я не знала, что вы понимаете речь из такого усердия. Сказала Аннабель, Регулус закатил глаза. — Да. Ну. Я полон сюрпризов. Сказал Регулус, Аннабель кивнула. После этого он привел ее в ванную. К душам и баням. — Я могу?– Она дышала. Регулус кивнул. Ей удавалось держать себя в удивительной чистоте. Но он должен относиться к ней как к человеку. Она сразу сняла одежду. Регулус отвернулся. — Не пытайся меня убить, — пробормотал он, увидев ее отражение в плитке, и был вынужден закрыться. Он просто хотел, чтобы она почувствовала себя человеком. Зная, что она была для него человеком. Аннабель любила душ. Она нарисовала зубной пастой руну на плитке в углу. Когда она закончила и настояла на том, чтобы позавтракать с ним, она была в пушистом белом халате. Глядя на него умоляюще. Ее воротник виден вокруг ее шеи и- Аннабель задавалась вопросом, как далеко она сможет завести его. Интересно, каким одиноким он должен быть, чтобы таять, как шпаклевка в руках. Ей нужен был этот ключ. Регулус уступил ей. Регулус понял, что волосы Аннабель кудрявые. Буйно кудрявые. Она села на кушетку, чувствуя ткань под ее пальцами, когда она говорила с ним. Она рассказывала ему о каких-то книжных персонажах из маггловского романа. Регулус смотрел, на её волосы, как они завивались в идеальные локоны, если их не трогать. — В самом деле, я имею в виду, что? Он предает ее, кто бы мог подумать. –Сказала Аннабель, она держала подушку сейчас. — Ну, как дела в этот прекрасный день, Регулус Блэк? — Я в порядке, – Он ответил. — По какой-то особой причине ты проводишь день со мной? — спросила она, выгнув бровь, почти кокетливо. — Ты одарена руническими заклинаниями. – Он сказал, Аннабель кивнула. — Я как ебаный Санта-Клаус с этим дерьмом, – Она сказала. Регулус кивнул. — Извини, Дед Мороз толстяк, который приносит маленьким детям подарки, если они были хорошими. — Я фэмил. — На самом деле простирается от Святого Николая до… —Мне все равно. Дело в том, что ты можешь мне помочь. — сказал Регулус, – Ты можешь помочь мне, потому что мне нужно отменить свою руну на базе ордена. — Это бы рунировало его. Аннабель посмотрела на него, молча сдерживая улыбку целых пятнадцать секунд, прежде чем шепот: – Как руины. — Я понимаю, Аннабель, мне трудно поверить, что именно ты причиняешь мне столько вреда, -- сказал Регулус, – Твой почерк, это невозможно. — Это потому, что это зашифровано. «Моему любовнику». — сказала Аннабель, кивнув. Её что? Её кому? Регулус остановился, глядя на девушку в пушистом халате напротив него. Она была его пленницей. Его. Её разум, сердце и тело - он не хотел держать ее сердце в своих руках, но мысль о том, что есть кто-то еще заставила Регулуса проникнуться глубоким чувством ненависти к тому, кем бы ни был этот человек. — Это все для него. — сказала Аннабель, откидываясь назад, – Все. У тебя есть кто-нибудь? — Как его зовут? Аннабель глубоко вздохнула, прижав руку к сердцу. — Наш Господь и Спаситель Иисус Христос... — Мерлин, Аэлина, ты действительно завела меня на секунду. – Сказал Регулус, прервав ее со смехом. — Ваше величество, я не знала, что ты умеешь смеяться. – Она сказала. –У тебя, у тебя есть ямочки? — Наш лорд и… — Регулус продолжал смеяться. Он покачал головой. — Я принесу чай. Оставайся здесь. — Я буду здесь. В последующие дни ее образ убийцы и пленницы медленно растаял. Она стала компаньоном, которого Регулус не знал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то его возраста задавал ему столько вопросов. Она действительно хотела услышать ответ. Возвращение Волдеморта было острым напоминанием о том, кем она была для него. Позволить ее пытать перед ним было скорее предательством, чем долгом. Регулус отнес ее в лечебницу и взял на руки. Ее голова уткнулась в его шею, она плакала. Волдеморт прошел через ее голову. Она хранила его в детстве. Земля мертвых тех, кого уже нельзя было убить. Аннабель держала его. Она пахла океаном. Он усадил ее в кровать. От улыбки не осталось и следа, она продолжала держать его, отказываясь отпустить его руки. — Останься .– Она сказала. Регулус заерзал, она умоляла его. Он никогда не видел, чтобы она умоляла. Она была так уязвима. Регулус кивнул. Он пододвинул стул, но она покачала головой, и он понял, чего она хочет. — Аэлина, я не могу… — Пожалуйста, Регулус. — Ты задушишь меня во сне. Он прошептал. — Повсюду обереги, Регулус, я не могу бежать — и не хочу тебя убивать. Прошептала она, слезы текли по ее лицу. — Я не знаю. Ты просто Регулус. Регулус почувствовал себя пещерным. — Если ты попробуешь что-нибудь… — Я и не мечтаю скомпрометировать твоё целомудрие, ваше величество. Блэк снял обувь. Его щеки покраснели. Он лег в кровать рядом с ней, и Аннабель перекатилась к нему, прежде чем он положил подушку между ними. — Почему ты доверяешь мне? — тихо спросил он. Аннабель ничего не ответила. Она не хотела показывать, насколько ложным был ее интерес. Он был красив и добр, но это были качества, которые Аннабель хотела использовать. Чтобы получить этот ключ, снять с нее этот ошейник и бежать. Аннабель вытерла слезы и положила голову на подушку между ними. — Ты принес мне воды. Она сказала ему. Он взглянул на нее. — Основы человеческой порядочности. Он прошептал. — Идет далеко. — сказала Аннабель. — Кроме того. Мне нравится твое лицо. — Тебе нравится мое лицо? Она кивнула. — Я придумала целую личность и жизнь для тебя, когда впервые увидела его. Когда ты снял эту маску прочь, — всхлипнула Аннабель, глаза Регулуса были устремлены в потолок. Ему не нравилось видеть, насколько она грустна. Напоминание о его предательстве своей певчей птичке. — Что это было? – Он спросил. — Ну, во-первых, я считаю, что мы лучшие друзья. — сказала Аннабель. —Когда темный лорд… — Ты здесь прямо сейчас, что если бы я повела его туда? Спросила Аннабель, ее доказательство того, что она была его компаньоном, и может быть не только компаньоном. Регулус кивнул с благодарностью. Его проступки на ее попечение были довольно вопиющие, и её могут убить или забрать у него. — Спасибо. — сказал Регулус. — Каков я в твоем представлении? — Ты действительно увлекаешься греческими мифами. Но ты знаешь все римские имена и любишь указывать на - Аннабель откашлялась, а затем подражала ему: - Диана великолепна, но разве она когда-нибудь убивала мужчину за то, что он шпионил за ее купанием? Нет, дорогой, нет. — Она... она есть" — прошептал Регулус. — Что бы ни — сказала Аннабель, закатив глаза, прежде чем продолжить. Он почти усмехнулся. — Ты действительно любишь классическую музыку. И ты сильно относишься к определенному жанру, но я не определила, какой именно. — Мягкий джаз. Я его ненавижу. — Да, это уместно. — сказала Аннабель. — Ты ненавидишь смуф-джаз. Сириус этого не знал. — Ты игрок в квиддич, ловец. Ты говоришь людям, что тебе это нравится, но на самом деле это потому, что ты не хочешь выполнять всю работу охотников, но ты хотел славы победы, - сказала Аннабель. — В точку. — сказал Регулус, взглянув на нее, и она улыбнулась, гордясь собой. — Ты знаешь меня лучше чем большинство. И ты это придумала. — Я еще не закончила. — Ты не? — Нет. Конечно, нет. Я провела много времени в одиночестве, и только ты заглядывал ко мне, и, следовательно, всплываешь в моем сознании. Есть еще кое-что, — кивнула Аннабель. Регулус коснулся ее руки. —Твой язык любви — это физическая привязанность. Прикосновения остаются для тебя. Сказала Аннабель, и она потянула его руку прочь. — Ты ненавидишь огневиски, а сливочное пиво слишком сладко. И ты хочешь, чтобы все перестали притворяться, что пинта пива имеет больше общего с пинтой мочи, чем напиток, достойный уважения. — Это правда. — Ты никогда не хотел быть пожирателем смерти. — сказала Аннабель. Регулус молчал. — Это была честь. — Это также честь быть олимпийцем. Это не значит, что я хочу привязать палки к своим ногам и молиться, чтобы не встречать моего создателя, кувыркающегося с ледяного холма, — сказала Аннабель. — Это отсылка к магглам? — Да. Мне нужно объяснять тебе, что такое Олимпиада? —Маггловские спортивные занятия. — В точку, ваше величество. — сказала Аннабель. — Почему ты меня так называешь, если знаешь мое имя? – Он спросил. — Ты выглядишь по-королевски. — сказала Аннабель. – Как принц. И рыцарь. В одном лице. — Принц? Она кивнула. — Ты симпатичный. — сказала Аннабель, — У меня была большая привязанность к принцессе Маргарет, когда я была маленькой девочкой. Должна тебе сказать, ты точная копия ее ауры. — Ее аура? — Величественная аура. — Спасибо за пояснение. — сказал Регулус. — Я пытаюсь. Регулус не осознавал, что улыбается, уставившись в потолок. Он рассмеялся в звук. Застигнув его врасплох, Аннабель положила свою руку на его. Ему казалось, что он знает ее всю свою жизнь. — Ты из Шотландии? — Городок, о котором ты никогда не слышал. Выросла на рыбацкой лодке и все такое. — сказала Аннабель. Регулус кивнул. — Аннабель из Шотландии, ты знаешь меня лучше всех по своему воображению. — сказал Регулус, Аннабель гордо улыбнулась и сжала его руку. — Это навык. — сказала она лениво. — Навык? – Она кивнула. — Что ты представила в тот момент, когда меня увидела? — ...да. — сказала Аннабель. — А какой красивый профиль, — Аннабель провела кончиком пальца по боковому профилю его лица, покалывание исходило от того места, куда она прикасалась. — Стоп. – Сказал Регулус, и она остановилась. — Почему ты постоянно комментируешь мою внешность? — Потому что ты красивый, и я тебе благодарна. — сказала Аннабель. Регулус ничего не ответил. — Это верно, ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо видела в реальной жизни. Регулус ничего не ответил. — Засыпай, Аэлина. Он проснулся, обнимая ее за талию и прижимаясь грудной клеткой к её спине. Аннабель была спокойной, когда спала. Она чувствовала себя хорошо прямо в его объятиях. Как будто это то, где она принадлежала, это где она останется, даже если ей будет предоставлен выбор. Она была его. Это явно был не роман. Она была грязнокровкой. Но она была здесь. Единственная вещь во всем мире, которая принадлежала ему. Только его. Аннабель пахла океаном. Она перевернулась, пытаясь приблизиться к нему. Глупейшая мысль о том, что Регулусу следует поцеловать ее в лоб, когда она проснется, заполнила его разум. На следующий день Аннабель вернули в камеру. Auld Lang Syne заполнил подземелье. Регулус не шевельнулся и не осмелился издать ни звука, неся поднос с едой. Бутерброд, апельсин, и стакан воды. Ее прекрасный нежный голос наполнял подземелье, эхом разносясь по пустому пространству. Регулус закрыл свои глаза. — Следует ли забыть старое знакомство и никогда не вспоминать? За долгие годы, моя дорогая, за долгие годы, Мы примем, если доброта еще, для Auld langsyne. А вот и рука мой верный друг, и руку свою подай, чашу возьмем доброты еще четыре старых сына. Его осенило, что если Дамблдор проиграет, он сможет убедить Волдеморта сохранить ей жизнь. Его певчая птица будет живой. У нее может быть свой собственный клуб или паб, или, возможно, она будет выступать здесь только тогда, когда у него будут гости. Регулус был ужасно эгоистичным человеком. —За долгие годы, моя дорогая, за долгие годы, — пропела Она, — мы выпьем чашу доброты еще за доброе старое время. Регулус объявил о своем присутствии, и музыка остановилась. Ей нужно было преодолеть страх сцены, если она хотела быть его исполнительницей. — Спокойной ночи? – Спросила она. — Нет. — Да. Он солгал. — Можно мне книгу? — Что? —Раз уж ты не хочешь спать со мной, я хочу книгу. — сказала Аннабель. — Не говори так. — сказал Регулус. Он бы переспал с ней, если бы сложились правильные обстоятельства. Если бы они встретились по-разному, и динамика власти изменилась. — О, посмотри на свой девичий румянец, – Издевалась над Аннабель. — Согревая эти идеальные щеки. — Хочешь книгу? — Я уверена, что ты мог бы выбрать что-нибудь достаточно интересное для меня. Она сказала. Это был вызов. Аннабель была умна. Манипулирование, которое он так быстро уловил в первые дни ее пребывания здесь, превратилось в дымку симпатичного слова. — У нас с тобой одинаковые вкусы в книгах, и я люблю говорить с тобой о них, — Вот и все, что она сказала. — Я- возможно. — Хороший. — сказала Аннабель. Он мог видеть руны, нарисованные на стене грязью. Все казалось безобидным, поэтому он позволит ей сохранить их. — Мы можем пойти сегодня на прогулку? — Мой двоюродный брат здесь. — Это нет? — Это... я здесь не поэтому. — сказал Регулус, ставя еду на стол. Аннабель посмотрела на все, что он принес ей. — Что дальше? Цветы? — Возможно. Аннабель улыбнулась и кивнула. — Мне нравятся полевые цветы. Я чувствую себя особенной, зная, что они были сорваны или выращены для меня. — Сказала она, чистя апельсин и протягивая ему половину прутьев. Регулус отказался. — Я съел. – Он сказал. — Десерт? — Да. — Я не хочу, чтобы ты просто сидел и смотрел, как я ем. — сказала Аннабель. – Это странно. — Отлично.— сказал Регулус, принимая половину апельсина. — Хочешь сыграть в двадцать вопросов? – Спросила она. — Что? — Ты знаком с игрой, не- — Ну конечно; естественно. — Задай мне вопрос, — сказала Аннабель. — Ты никогда не догадывалась, что я люблю… — Тень. — ...нет. — Действительно? Иди нахуй. — сказала Аннабель, хмурясь от его победоносной ухмылки. Регулус победно хмыкнул. — Можешь спрашивать снова. — Я больше не хочу играть. — Спойлспорт. — сказал Регулус. Аннабель нахмурилась, а Регулус усмехнулся. — Давай. Иди снова. — Отлично. Ты никогда не догадывался… — Мне. — О, черт с тобой, придурок. — Сказала Аннабель, и Регулус радостно замычал, садясь на противоположной стороне баров, как она сделала. — Хочешь пойти еще раз? — Да. — Шон Коннри. — Как, черт возьми, ты вообще узнал его имя? — спросила Аннабель. Регулус усмехнулся и потянулся через решетку, чтобы убрать волосы с ее лица. Аннабель начала краснеть. Ее глаза чуть расширились, а дыхание остановилось. — Ты шотландка. Ты была шпионом. И ты утверждала, что семь — самое волшебное число,и удвоить семь. Я заглянул внутрь, — сказал Регулус, позволяя своему прикосновению задержаться. Чувствуя складку, когда провел большим пальцем по ее волосам. — Ты хорошенькая, когда краснеешь. Он сказал ей. — Замолчи. — Так мило — я бы тебя нарисовал. — сказал Регулус. — Красавица красавица. Румянец Аннабель был таким ярким, что осветил подземелье. — Закрой его. — Что, так ты можешь подать это, но не можешь взять это? — спросил Регулус. — Я- — Ты, несомненно, удивительно красива. – Сказал Регулус. Аннабель закрыла лицо и застеснялась прочь. — Я ненавижу тебя. — сказала Аннабель. — Не говоря уже о твоей улыбке, я не знал, как можно заставить луну завидовать, пока не увидел тебя. Теперь я знаю, какой красотой обладала Джульетта, когда Ромео влюбился в нее. Аннабель бросила в него кусочек апельсина. Он поймал его. — Я был искателем, Белль. — Я тебя убью. – Она сказала. — Дорогая, ты бы никогда. – Регулус взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев, и Аннабель растаяла. Он видел это в ее глазах. Он вернулся с ужином для нее. Правильная еда. Рыба и чипсы. Он был уверен, что ей это понравится. Он остановился, когда услышал ее голос. — Лунная река, шире мили. Когда-нибудь я пересеку тебя стильно. О, создатель снов, ты сердце выключатель. Куда бы ты ни пошел, я иду твоей дорогой. Регулус закрыл глаза. — Два бродяги отправились смотреть мир. Так много всего можно увидеть. Где после того же конец радуги. Ожидание за поворотом. Мой друг Гекльберри, лунная река и я. Два бродяги, это были они, не так ли? Она пела о нем? Регулус объявил о своем присутствии, и песня остановилась. Он стоял перед ней. Волосы Аннабель казались... лучше. Она сделала это для него? Конечно, если она сделала это для него, она позволила бы ему коснуться ее обнаженной шеи, прежде чем отпустить волосы и смотреть, как он падает на ее лицо. — Величество. — Белль. — Рыба с жареным картофелем, черт возьми. – Сказала она с улыбкой. — Хотите чипсов, ваше величество? — Нет. – Он сказал. — Отстань. — Сказала Аннабель, садясь и ставя поднос, он последовал ее примеру. — Расскажи мне о твоем дне, о захватывающем мире твоей гильдии-клетки- — Моя позолоченная- — Я как раз думала о тебе. — Ты, ты правда? Его сердце подпрыгнуло. — Ммммм. — сказала Аннабель. — Некоторое время назад ты упомянул руны, и я правда, думаю, что могла бы тебе помочь. — Ты? Его плечи опустились вместе с сердцем. — Что? Зачем тебе… — Я имею в виду защитные руны, они безвредны. — сказала Аннабель. — Так мы сможем быть в безопасности. Ты и я. Мы. Борода Мерлина сделала девушку беспрецедентной властью над его сердцем. Регулус не успел все обдумать, прежде чем согласился, она улыбнулась, и это сталось, невозможно отказать ей в чертовой вещи. Регулус привел ее в свой кабинет, и она осмотрелась, прежде чем опрокинуть несколько книг. — Это было слишком аккуратно. Не удалось сфокусироваться. — пробормотала она, прежде чем посмотреть на стену. — Это будет моя стена. — Твоя стена? Он завидовал чертовой стене, она кивнула. — Нужна интеллект-карта. — О. Хорошо. — сказал Регулус, принося ей пергамент, перо и чернила. — Это информация о руне. Я не могу- — Могу ли я увидеть латынь? – Спросила она. — Да.— сказал он, принося ей книгу. — Я не знал, что ты умеешь читать по-латыни. — Ты никогда не спрашивал. Никогда не Карпе Димед и все такое прочее. — Я ненавижу джаз. — сказал Регулус, протягивая ей книгу. — И вся эта классическая музыка тогда. – Сказала Аннабель, улыбаясь ему, она всегда была такой бодрой. Когда их не разделяла решетка. «Только одежда», — торжественно подумал Регулус. Работали в относительной тишине. Это было удобно. Молчание, которое они разделили. Редко неудобно или нуждается в заполнении. Аннабель напевала, пока работала. Он узнал в ней песню, которую она пела вчера. О лунной реке, он должен постарайтесь как можно скорее запомнить мелодию и сыграть ее на фортепиано. Он посмотрел вверх. — Скажи мне, когда закончишь, чтобы я мог дать тебе другое задание. — сказал Регулус, подходя к ней. Пытаясь делать заметки, прежде чем она успела прочитать те, что были о ней. — Что здесь такого, чего ты не хочешь, чтобы я видела? — спросила Аннабель, ныряя под его руку и уклоняясь от него, с широкой улыбкой на лице. Регулус погнался за ней. — Грязнокровка - красивое имя для меня. Что это за французское? — Верни его, Белль. — сказал Регулус, когда Аннабель со смехом перелезла через его стол. — О, вы немного влюбились в меня, ваше величество. — Сказала Аннабель, ныряя под стол. Время уклоняться от него. — Ты нравишься мне, так неловко для тебя. Регулус поймал ее, обнял сзади и выхватил книгу. — Да. Ну. Вы довольно неожиданны. Сказал Регулус, затем поцеловал ее в висок, положил книгу в свой стол и возобновил свою работу, не сказав больше ни слова. Аннабель стояла позади него. Она взяла нож для вскрытия писем. — Ты бы не стала. — сказал Регулус, призывая его из ее руки в свою. Аннабель фыркнула и вздохнула. Наклонившись вперед, положив руку ему на грудь, положив голову на одно из его плеч. — Я убила твоего кузена. — Он был в законе. — сказал Регулус. — И ты заботишься обо мне. — Я забочусь? — спросил Аннабель. Регулус кивнул. — Слишком много для наших обстоятельств. — Аннабель отстранилась и решила поиграть с его волосами. — Громкие слова для мерзавца, которому я нравлюсь. — Сказала Аннабель, Регулус усмехнулся. — А я тебе не нравлюсь? — Он сказал. — Ты регулярно говоришь мне, какая я красивая, — играла она. С его волосами, и он любил каждую минуту этого, откинувшись на спинку стула и позволяя ей продолжить. Когда ее слушали как певчую птицу, а не как пленницу, это происходило каждый день. Он отложил перо и закрыл глаза. — Думать, что ты великолепен, объективно верно. Мое мнение дискредитировало бы, если бы я думала о тебе хоть немного. иначе. Насчет того, чтобы нравиться тебе? Ты можешь понять это, ваше величество, — сказал Аннабель. Она могла убить его прямо сейчас. Однако он знал, где этот ключ. Теперь весь дом был исписан рунами. Куда бы ее ни привезли. Либо она вырезала в стену ногтями или чем-то еще, что у нее было под рукой. Ей нужно вернуть свою магию. Она чувствовала, что он держит ее в заложниках. — Где ты хранишь ключ? — Она спросила, он посмотрел на нее, грустное выражение омрачило ее черты: вот это, — сказала она, прикоснувшись к ошейнику, сдерживавшему ее магию. — Я не могу сказать тебе. — Но он у тебя? Не у кого-то другого? Я бы умерла, если бы это был кто-то другой. — Сказала Аннабель, держа ткань его рубашки, когда он встал. — Почему? — сказал он, коснувшись края ее лица. — Это моя магия, Регулус, кто угодно может ее потерять. — сказала Аннабель. Ее глаза были на его, и она не пропустила, как он коснулся внутреннего шва своей мантии. — Это безопасно. — Он сказал, Аннабель поцеловала его в правую щеку. А потом левую. Она позволила своим губам зависнуть над ним на мгновение, прежде чем она отстранилась. Следующие три дня Регулус провел в раздумьях о том, как мало это расстояние между ними.. Кричер спрашивал про его дурацкие улыбки, расспрашивал его о том, каким легким он кажется. Когда Волан-де-Морт вернулся, чтобы расспросить Аннабель и допросить ее, он сделал это с удвоенной силой. У Регулуса было отчетливое ощущение, что его сердце было вне его тела, когда он услышал ее крик. Его певчая птица не могла потерять голос, он не позволял этому случиться. Его сердце лежало на полу перед ним, корчась и плача от боли, которую он позволил им причинить ей. Он закрыл глаза, не в силах смотреть. — Ваша сестра мертва. — Сказал темный лорд, и Аннабель заплакала от разрывающих сердце рыданий. Регулус не знал, что у нее есть сестра. Вероятно, именно по этой причине. — Однако я хотел бы заявить о себе — это был несчастный случай. Разве это не Блэк? Регулус посмотрел на темного лорда, в глаза Аннабель. — Кто? — Оливия Аэлина. Прелестная малышка. Разве Крауч не повеселился с ней, прежде чем она была Эйвери?. — Эйвери? — Аннабель вытаращила глаза, глядя на мужчин в масках, вызывающих его на шаг вперед. — Да, дорогая. Теперь дай Блэку поговорить. Это был несчастный случай. Как ты одел ее тело для маггловской — спросил Волдеморт. Регулус заметил блеск ножа для вскрытия писем в ее рукаве и не смог действовать достаточно быстро. Она пронзила темному лорду сердце, крутя нож, используя всю свою силу. — Боец. — Сказал темный лорд, вытаскивая нож из груди. — Это займет больше времени. Он повернулся и отбросил его в сторону, когда над ней посмеялись, а затем Волдеморт схватился за грудь. — Яд. — Это артерия. — Она ответила. — Я не могу убить тебя, но я могу сделать всю твою оставшуюся жизнь гребаной, невыносимой, это никогда не заживет, — сказала она, когда ее удерживали четыре пожирателя смерти. — Белла, — позвал он, и подхалим бросился к нему. — Мне убить ее, милорд? — Нет. Утром приведи ее в лачугу. — сказал Волдеморт. Аннабель боролась в их объятиях. — Ее может встретить там та же участь, что и ее сестру. Лачуга. Бордель. Регулус не мог, не хотел этого допустить. — Да пошел ты! — закричала Аннабель, сокрушаясь от горя, ее воротник ярко горел, как ее магия. — Том Риддл, что бы Офелия подумала о тебе сейчас?! Темный лорд посмотрел на нее, все ее карты были на столе. Аннабель знала все. Она собрала Информацию, как футболист, собирали двадцатитрехлетние жены. — Мариголд. Инсценировала ее смерть. — сказала Аннабель. — Я не могу ее винить. Посмотри на себя, — она получила пощечину, ударили так сильно, что у нее из носа пошла кровь, а кожа стала восковой. — Сбросилась со скалы, не так ли? Ты сам ее сбросил. К его крайнему удивлению, Волдеморт сказал: — Это была не моя вина. —И это отрицание невиновного человека? — Сказала она, жестоко смеясь над ним, истекая кровью. — Как может ли кто-нибудь любить тебя? — Не говоря уже о лачуге. Я хочу, чтобы ее повесили. — Волдеморт сказал: — У нее есть неделя, достаточно времени, чтобы собрать аудиторию, — он ударил ее последним проклятием. Аннабель была без сознания, ее тело лежало на холодном полу тронного зала, когда они уходили. Регулус склонился над ней, когда они все ушли, он открыл все жалюзи. Он вытащил Аннабель в его руках, ее голова прижалась к его плечу, пока он думал. Он исцелил ее, когда она проснулась. — Моя сестра умерла. — сказала Аннабель, по-прежнему положив голову ему на плечо и повернувшись к нему лицом. — Через неделю ты тоже будешь. — Нет. — От этого никуда не деться. — прошептал он, пытаясь придумать способ спасти ее. — Если я это сделаю, ты должен прочесть мне мои последние обряды. Чтобы я снова могла увидеть свою сестру. — сказала Аннабель. Регулус кивнул. — Я буду. — Он обещал. — Ты любишь меня? — спросила она. Регулус ничего не сказал, вместо этого прижал ее к себе. — Это маленькое небольшое осложнение, не так ли? Регулус кивнул, он не осознавал, что плачет. Он никогда раньше никого не любил. Неважно, был он возмезден или нет. — Ты получишь нового. Я имею в виду заключенного. — Я… Если бы ты захотела, я мог бы стереть тебе память. — Он сказал: — Представлю тебя новым слугой для темного лорда, а потом… — Нет. — Я не хочу, чтобы ты умирала. — В крайнем случае, ваше величество. —Она сказала, Регулус посмотрел на нее, на свою Аннабель. — Я не позволю тебе умереть. — сказал Регулус. Аннабель поцеловала его в щеку. Он крепче сжал ее, как она расслабилась против него в своем истощении. Ей нужен был этот ключ. Аннабель нуждалась в этом ключе. Ей нужна была ее магия. —Ты любишь меня. — повторила она. —Это немного странно. — Я знаю. — сказал Регулус. — Это твоя вина, и в то же время моя проблема. Она рассмеялась, и Регулус обнял ее. еще теснее. — Бывал ли ты когда-нибудь влюблен? — Она спросила, он отрицательно покачал головой. — У тебя есть? Она покачала головой, и его охватило облегчение. Она не принадлежала никому другому. — Даже я? — Остается увидеть. — сказала она лениво. — Я имею в виду, что на тебя приятно смотреть, и ты мил, и все такое, но я никогда не видел твоих волос в беспорядке. Я знаю, могу ли я тебе доверять. — Ты можешь доверять мне. — Он сказал, он медленно встал, поднимая свою любовь, когда он это сделал, Она была такой грустной. Он мог видеть это в ее глазах. Она скучала по своей сестре. Регулус привел ее в ванную, и он медленно раздевал ее. Он стянул ее рубашку через голову и спустил штаны, прежде чем добрался до нижнего белья. Регулус сделал не позволять себе долго искать перед тем, как положить ее в ванну. Аннабель прижала колени к груди. Не из робкости. Она просто горевала. Она не любила об этом говорить. Ее чувства. Аннабель смущенно всхлипнула. Но она не могла потерять фокус. Сестра просила ее об одном: отомстить. Аннабель была попросила поджечь ее, пока ее тело падало под водопад, но не все были одинаковыми. Регул остался. Она не хотела, чтобы он уходил. Она знала, что вид ее слабой и уязвимой заставлял Регулуса чувствовать себя ближе к ней. Поверить, что она тоже любила его, что она когда-нибудь сможет полюбить его, поэтому она позволила это. Она позволила мальчику. Он так предан ей, проводить губкой по ее спине, слушать ее плач и смотреть, как она содрогается, когда она думает о последних мгновениях своей сестры. Как может наступить время, когда она была старше своей старшей сестры. Она не упомянула, как убьет Эйвери. Аннабель не вернули в камеру. Регулус поместил ее в роскошную комнату для гостей. Аннабель не могла уснуть. Ей постоянно казалось, что она вот-вот провалится сквозь матрас. Она решила вместо этого спать на полу. — Что делаешь? — спросил Регулус утром. — Я… кровать слишком мягкая. — Ты уже спала на такой кровати раньше. — сказал Регулус. Гениально. — Ты держал меня. Регулус на мгновение замолчал. — Тогда ты придешь ко мне в постель. Сегодня вечером. — Сказал Регулус, Аннабель посмотрела на него в шоке. Она думала, что ей нужно будет устроить куда более грандиозное шоу, чем это. — Я-хорошо. Он кивнул: — Завтрак через пятнадцать минут. Регулус закрыл за собой дверь. Остаток дня Регулус беспокоился, играл на пианино, пока она ела. Аннабель села на скамью рядом с ним, когда она закончила. — Я знаю эту песню. — Она сказала. Регулус хмыкнул в знак подтверждения. - Я не знала, что ты умеешь играть. —Она сказала. — Ты не спрашивала. — сказал Регулус, пожимая плечами. — Ты можешь играть? — Я могу играть на гитаре. —Почему? —Трахаться. — сказала она, и Регулус рассмеялся, а на его щеках появились ямочки. Он посмотрел на грубую девушку, в которую был влюблен. — Это сработало? — Ну, так оно и было, но никто никогда не удосужился освоить для меня инструмент, так что все сводилось к тому, почему мне бы их не трахнуть? - сказала Аннабель. Регулус облегченно усмехнулся. — Был ли кто-нибудь достойным? — Остается увидеть. — Ответила Аннабель. — Ведьмы или колдуны? — Оба. — Я такой же. — Действительно? — Спросила она. — Однажды я встречалась с Джеймсом Поттером и… — Аннабель рассмеялась. — Тогда это стало и тем, и другим. — Она толкнула его, и поцеловал его в щеку. Регулус никогда никому этого не говорил. — Я не думаю, что когда-либо буду чувствовать то, что я чувствую к тебе, к кому-либо еще. — Он сказал ей, а затем Аннабель поцеловала его. И... он мгновенно поцеловал ее в ответ. Регулус поцеловал ее, надеясь на её заботу. И преданность компенсировала бы любой недостаток техники. Его сердце проснулось, чувствуя, что это не орган, качающий кровь, а что-то хрупкое. Аннабель попала в руки. — Я тебя люблю. — Он сказал ей. Она снова поцеловала его. «Я тебя люблю» Он повторил, она должна знать, как она была божественно любима. Регулус прервал поцелуй, прижавшись лбом к ее лбу. — Можешь спеть для меня? — Я всегда пою для тебя. Вот оно. Ей не дали умереть. Регулусу нужно было что-то придумать, что угодно, лишь бы удержать ее. Живой. — Ты не должен говорить в абсолютах. — Я бунтарь. Регулус усмехнулся. Аннабель провела ночь в его постели. Следующие две ночи проводятся у него. В третью ночь, У Аннабель было мало времени. — Регулус, — прошептала она. — Что? — Я действительно не хочу умирать девственницей, так что, если ты собираешься трахнуть меня, не мог бы ты продолжить? — спросила она, и Регулус потрясенно посмотрел на нее больше всего на свете. — Я- -— Я имею в виду, что тебе не обязательно, это твой выбор, но если нет, я хочу пойти подрочить в свою комнату или что-то- — Нет, нет, не делай этого. — сказал Регулус, качая головой. — Я просто хочу, я хочу, чтобы это было особенным. Аннабель кивнула. — Мило. — Она сказала. — Я также никогда… я имею в виду, я делал некоторые вещи, только не полностью… я ездил в Дурмстранг, и это было очень трудно чувствовать себя в безопасности с людьми, и я действительно не люблю пить, так что… — Тебе не нужно защищаться. — сказала Аннабель. — Честно говоря, я думаю, что это мило, как ты был спас себя для меня. Регулус рассмеялся. — Да. Вот именно. Я знал, что когда-нибудь встречу тебя. Полюблю тебя мимолетно. — Ты. Аннабель поцеловала его. — Ты любишь меня? — Он спросил. Аннабель на мгновение замерла. Глядя на него. Вот почему он не трахал ее, потому что он не знал, любит ли она его . Каким он был эгоистичным. Аннабель сделает все, что ей нужно, чтобы выбраться отсюда. Как он мог настаивать на том, что она должна любить его, когда он скрывал от нее ее магию? Как он мог ожидать, что она почувствует ничего, кроме отвращения к нему, поскольку ему были даны все привилегии в жизни, и все же он ненавидит это. Глаза Регулуса смотрели на нее. Он любил ее. Таким образом, это было так одновременно самоотверженно и эгоистично. Безжалостное служение себе как преданность ей росло в нем, как бушующий ад. Аннабель посмотрела на него. Его рука была на изгибе ее шеи, его прикосновения были нежными. Его улыбка была чиста и счастлива, когда увидела это. Аннабель убила бы за то, чтобы его запечатлели и сохранили на фотографии. Любила ли его Аннабель? Это не имело значения. — Конечно. — сказала Аннабель. — Я люблю вас, ваше величество. — прошептала она, и Регулус так ее поцеловал. Глубоко и страстно думала она, может быть, он пытается оставить в ее душе отпечаток своей любви. Регулус поцеловал ее и исчез с ее одежды, прежде чем избавиться от своей. Аннабель услышала звяканье ключа, спрятанного под его рубашкой, когда он упал на землю. Это было оно. Она улыбнулась в следующий поцелуй, ее руки пробегали по нему. По крайней мере, он был горячим. Так чертовски жарко. — Ты такая красивая. — Она шептала ему в губы, Аннабель целовала каждый шрам, каждое несовершенство, а затем ее рука оказалась на его- — Мерлин, — воскликнул он. — Не останавливайся. — Расслабся, — Она сказала ему. — И если ты назовешь меня чужим мужским именем в постели, я сделаю тебе больно. Глаза Аннабель были темными. Регулус чуть не рассмеялся, прежде чем впиться в ее губы в поцелуе и отказаться от своего удовольствия ради ее. Он оттолкнул ее руку и положил на спину, целуя ее грудь, вниз по животу, пока- Он никогда не видел такой красивой-. Он поцеловал ее. Аннабель застонала, когда он продолжил. Это он знал, что у него хорошо получается. Аннабель корчилась на кровати, и он положил руку ей на бедра, чтобы она не корчилась. от него. — Регулус, Регулус, — бездумно повторяла она, пока его язык двигался по ней, — Регулус! Она вдруг закричала, и Регулус повторил действие. Она. Кончила. Аннабель. Никогда еще не было такого прекрасного зрелища. Регулус хотел увидеть это снова. А потом она пришла снова. Аннабель тяжело дышала, ее щеки покраснели, а губы порозовели. Регулус поймал ее губы в поцелуе. Она чувствовала себя на его языке. И тут Регулус оказался внутри нее. Он посмотрел на Аннабель широко открытыми глазами, это было ново, и это было так приятно. Он медленно двигался, поэтому она могла быть на нем, он был еще глубже внутри нее, его руки на ее бедрах, когда он смотрел на нее. Аннабель была такой идеальной. Ее груди были идеальными, на ее бедрах были крошечные белые идеальные линии, ее татуировки показали, куда целоваться, ее веснушки были очаровательны, а ее стоны ошеломляли. — Аннабель, — сказал он, когда ее рука переместилась к его горлу и ключице. Регулус чувствовал, что все ближе и ближе приближается к кульминации. Она приближалась. Ее рука была на его шее. И Регулусу это понравилось, он схватил ее за задницу и затем она покачала бедрами, чтобы ее тазовая кость встретилась с его, — она обошла его. Ее разрывающий оргазм от него, когда она рухнула на него. Аннабель тяжело дышала с закрытыми глазами, лежа на нем сверху. Регулус медленно отсранился от нее. — Я тебя люблю. — Он прошептал. — Я тоже тебя люблю. — Она ответила, поднимая голову и целуя его. — Я действительно счастлива, что не умру девственницей, — Регулус поцеловал ее. — Ты не умрешь. Обещаю. Мы вместе. — Всегда? Он кивнул. — Это будет длиться вечно. — Он пообещал, когда она лежала против него. — Противозачаточное заклинание. — Она напомнила ему, он лениво бросил ее, не удосужившись спросить, почему девушка, собирающийся умереть через два дня, будет обеспокоен последствиями, которых не будет себя на несколько месяцев. Она положила голову ему на грудь. Регулус играл с ее волосами. — Я никогда не думал, что буду чувствовать себя таким образом. — сказал Регулус. — Это так много значило для меня так долго. Любить кого-то и быть любимым. Аннабель молчала. — Я думаю, я думаю, что все, что мы делаем в жизни, — это способ, чтобы нас любили немного больше. — Как я с гитарой? Регулус усмехнулся и поцеловал ее в макушку. — Да. Как ты с гитарой. Аннабель начала проводить пальцами по голой коже его груди, повторяя узор. — Я правда, я никогда не хочу, чтобы это заканчивалось. Я так долго ошибался, ты идеальна. — Он сказал, в последствия первого секса. — Прости, Белль, за все. Он вдруг почувствовал необъяснимую усталость, закрыл глаза и вдохнул запах океана. Аннабель не было рядом, когда он проснулся. Он долго спал. Он посмотрел на часы, его охватила легкая паника. Пожиратели смерти должны быть здесь скоро. Он действительно проспал. Она должна быть где-то в доме. — Белль? — крикнул он. Он начал одеваться в пижаму еще с вечера, не предвидя, что окажется в одежда на долго. Он поднял рубашку, и его сердце упало. Она была порвана. Он ощупал её — ключ был у Аннабель. Он вышел из своей комнаты, волшебным образом облачившись в свою мантию, и начал искать ее в поместье. — Белль? — Он позвал: «Аннабель!» Он заглянул в свой кабинет — должно быть, она его обыскала. Регулус почувствовал, как горит его метка, и он... время. Пожиратели смерти приближались. Паника охватила ему. Темные тучи заволокли дом. И тут он это почувствовал. Ее магия. Так явно ее. Она потрескивала в воздухе, словно щепки в огне. Оно заполнило дом. Он нашел ее в тронном зале, ошейник на полу, ключ в руках, когда она почувствовала, как все возвращается. для нее ее волосы развевались ореолом вокруг ее головы. Шрам на шее — все, что осталось от подавителей. Регулусу хотелось, чтобы у него было рациональное объяснение тому, что он скажет дальше. — Останься. — сказал Регулус. Аннабель не повернулась к нему, вместо этого она порезалась и начала рисовать на полу большую руну. Из её крови. — Аннабель, если ты сейчас пойдешь в свою камеру… — Что? — сказала она, глядя на него, а потом что-то пробормотала, и Регулус посмотрел на маленькие, которые руны горят везде в комнате, везде в доме, пожиратели смерти в небе падали на землю. — Ты хочешь, чтобы я осталась? Почему? — Я… я полагаю, я мог бы убедить темного лорда стереть тебе память и оставить тебя певцом…есть артисты для всех крупных семей, ты можешь быть моей. Лицо Аннабель окаменело. На ее лице отразилось отвращение, которого он никогда не видел. Словно маска слетела. Она не видела, чтобы прошла его ревность или эгоизм, она воспользовалась ими. Аннабель Аэлин сделает все возможное, чтобы быть свободной. — Я всегда чувствовала их противоположности. — Сказала Аннабель, она выглядела красивее, чем он когда-либо видел. Сила течет по ее венам. Эта янтарная искра заполнила ее глаза. «Любовь. И собственность». — Я просто имею в виду. — Я знаю, что Вы имеете ввиду. — сказала Аннабель. Регулус попытался использовать магию, чтобы остановить ее, но не смог. использовать. Он посмотрел на руны, сковывающие его магию. — Это все было только для того, чтобы ты могла, просто уйти? — спросил он. Аннабель крепко поцеловала его, он обнял ее, пытаясь заключить в свои объятия. Но вместо этого он медленно терял сознание, — Конечно, было. — жестоко прошептала она ему, медленно укладывая его, чтобы не сделать ему больно. — Я никогда не смогла бы полюбить тебя. Она положила его джемпер ему под голову, как подушку, и поцеловала его в одну щеку, потом в другую. Ее прикосновения задержались. Он почувствовал, как на него распространилось защитное заклинание. Регулус мог смеяться. У нее было то, что она хотела. Мир начал исчезать, она должна убить его. За то, что она была стервятником, который каждый день позволял своей печени лечиться, прежде чем вырвать ее заново. Но увы. Аннабель не было. «Лгунья». Это было последнее слово, которое слетело с его губ перед тем, как мир погрузился во тьму.