you.
keaton henson — epilogue.
— пап, а ты доволен жизнью?стас не любил вопросы с подвохом и когда прямо не говорят. не любил, когда с самого утра екатерина открывает вино, а рауль доебывает илью. да только нужно избегать ссор, проблем, подбирать слова тщательно, лишь бы никого никогда не задеть. он ведь мягкий человек, зачем что-то усложнять?
стас, наверное, спокоен был только в однокомнатной квартире без ремонта, где плакат 'горбатая гора' висит на ужасно безвкусных обоях, а стул — заменяет шкаф. он предлагал сделать ремонт, хотя бы обои переклеить, но игорь говорит похуй, а кудинов ведь мягкий человек. похуй, так похуй.
игорь — билет в один конец. он часто предлагает уехать, никогда не возвращаясь вновь. генератор идей, таких манящих, что порой сложно сказать нет. рядом друг с другом — все внутри вдруг лечится. банальности какие-то.
стас изначально думал, что игорю на всë и всех — похуй. стас кудинов вообще слишком много думал, чаще себе во вред. порой в самом себе себя же не видел, не находил. говорят, собой быть так здорово, как-нибудь попробовать стоило.
— давай коротко. — коротко, стас? это наша жизнь короткая и ты отнимаешь у меня последнее.игорь вспыльчивым и грубым кажется. сперва сделать может, нагрубить, а после лишь думать, анализируя ситуацию. стас устал, стал заврался, он о браную стойку опирается. ловить взгляд наумова не старается, знает — тот первым сдается всегда.
— легко во всем обвинять кого-то другого, да?у стаса голос звучит глухо, слова встречаются с наигранным безразличием. наумов, как под копирку, говорит, как ему похуй на семью, детей, жену. словами через рот очень убедительно, а взгляд — сдает полностью. стас знает, стас выучил — игоря и слова его.
игорю похуй на всë и всех не было. он ведь бармен, так натяни маску безразличия, всех не переслушаешь и не поможешь. свой совет себе посоветуй, как говорится. он и стасу смотреть долго в глаза не может, когда делает вид, что зол или недоволен, потому что знает — проиграет.
второе место, в котором кудинов был спокоен — коридорчик метр на метр. только сейчас тесно, некомфортно, до ужаса жарко. от алкоголя и напряжения, которое исходило от обоих. стас не хотел, чтобы у них доходило до этой точки, чтобы все в один комок и как разбираться? неизвестно.
— удобно и достал. я тебе, блять, брелок для ключей? — что ты несешь? — да ты сюда прискочил, потому что я надавил, а я заебался давить. мне тяжело, я хочу, чтобы ты сам рвался сюда.стас тоже заебался, стас рвется в этот бар, но всегда есть но. слишком много и часто этих но в их жизни. игорь жмется близко, целует грубо, вкладываю свою злость, молодые любят счастье и веселье, ласки после драки. кудинов знал, что за счастливые моменты платить нужно. стали бы мы счастливы, если могли остаться?
третьим местом, где было спокойно — номер отеля, что был недалеко. номер, где можно выдохнуть, наконец расстегнув верхние пуговицы рубашки. игорь любил тянуть за галстук на себя, а стасу нравилось подчиняться, отдавая контроль полностью.
— середина это же очень хорошо.стас никогда не оставлял телефон где-то помимо своей руки или кармана. катя смеется всегда, мол скрывать есть что, но остаётся только отшучиваться. работа, работа и работа.
— в середине покой, там гармония.гармонии давно нет. ни в семье, ни с самим собой. стасу становится не по себе, когда получает смс от игоря ночью. тот вновь пишет, что уезжает, что город этот ему не нужен. кудинов только вздыхает и просит больше не пить. только сообщения так и остались не досталены.
— в середине не бывает такого, что кто-то кричит от ненависти, горя, беды.на утро стас не находит игоря на рабочем месте, а местный музыкант говорит, что взгляд словно у него родственник умер, а после и вовсе сон рассказывает, как игорь на снегу лежит. кудинов знает — игорь ненавидит холод и снег.
ни звонки, ни смс, ни социальные сети. словно игоря наумова и не существовало. стасу казалось, что щелчок и он слетит с катушек. он телефон сверлит взглядом, стараясь не реагировать на прикосновения жены, потому что противно, потому что ты не он, потому что достало абсолютно все.
— да, я люблю его.и только сейчас стас понимает, что стоило просто уехать сразу. далеко и в один конец. он старается дышать, когда говорят, что игоря убили. ему кажется, что он тоже умирает, все немеет и дышать нечем. смерть оказывается неконтролируемым выбросом энергии. всего лишь.
— похер нам, все эти дети, мужья, жены. насрать нам на этот успешный бизнес семейный. мы просто хотим любви. больше ничего. все готовы отдать, чтобы этого говна вокруг не было и чтобы мы были с любимыми нашими. и плакали от счастья, что они с нами.но видя, как из воды достают труп любимого человека — дышать не хочется. остаётся только хвататься за что и кого получится, потому что внутри — полный пиздец. слезы льются за воротник, а реальность признавать не хочется.
— я долгое время был в середине, а потом — скатился на край.
