Непозволительная слабость

Сегодня Эдвард бросает отчёт на стол Мустанга не как обычно. Рой отвлекается от своих бумаг, чтобы посмотреть, что принёс мальчишка. Он впервые за пять минут пребывания Эдварда в его кабинете поднял взгляд, чтобы убедиться, что это правда Эд, а не кто-то иной. Слишком тихо тот зашёл, слишком аккуратно в этот раз отчёт достиг стола Мустанга. Не как обычно — с порога летит, едва ли не в голову врезаясь. — Барри мясник, — коротко отвечает на взгляд полковника Эд. — Отчёт об инциденте. Рой берёт в руки бумаги, разглядывая витиеватый почерк Эда, который он временами не может разобрать. Иногда Мустанг по этому поводу ехидничает, говоря, что парень пишет как курица лапой, на что юный алхимик злится. Говорить, что ручка для него слишком большая, чтобы нормально ею писать Рой как-то не решается — пожить хочется. Но сегодня не стал подкалывать, настроение у Эда какое-то мрачноватое. — А где же былой задор в глазах, Стальной? — спрашивает Рой, пробегая взглядом по отчёту. — Что-то больно кислая физиономия у тебя. Эдвард смотрит на Роя нечитаемым взглядом. — Меня могли убить, — тихо произносит Эд. — Он забрал у меня автоброню, я не мог пользоваться алхимией. И в кабинете ружьём повисает тишина. Обойма заряжена, предохранитель спущен, осталось только дождаться момента выстрела. Мустанг поднимает голову, взглянув в золотистые глаза, по которым очень легко определить, что же у него на душе. Пусть он и гениальный алхимик в свои пятнадцать, но он остается ребёнком. — Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? — вопросительно поднимает бровь Рой. Несмотря на то, что Эд ребёнок, он прежде всего государственный алхимик, который должен быть готов ко всему. Мустанг не хочет, чтобы мальчишка сильно привязывался к ощущению заботы, особенно от себя, он всё-таки начальник. Ему некогда носиться с Эдом. Эдвард тоже понимает это, но так иногда хочется почувствовать хоть что-то, кроме равнодушия и насмешек. Эдвард хмурит брови. В тот момент, в холодном помещении, пропахшей кровью и ужасом, до него совершенно ясно дошло осознание внезапности смерти, хотя он считал себя неуязвимым. Считал, что ему никогда не отрубят голову таким способом. Всегда в сражениях он был уверен в своей победе, даже сражаясь против гомункулов. Но в тот момент было по-человечески страшно. Среди огромных туш свиней он пытался без руки убежать от сумасшедшего убийцы. Человека. Была ли это слабость, должен ли он был начать сражаться даже с глубоким ужасом в глазах? Или же он просто ребёнок, которому в тот момент требовалась помощь? Он точно просил о помощи, кого угодно, лишь бы его спасли от этого кошмара. Кто бы мог одним щелчком пальцев разрешить эту проблему… Рой. Этот человек ему не заменит отца, он слишком озабочен своим положением в армии. Слишком занят своими делами, чтобы заметить в Эдварде ребёнка, которому просто требуется поддержка. Он и не должен — Эдвард сам стал армейским псом наравне с остальными государственными алхимиками. Но лучше сказать — пришлось. Эдварду пришлось вырасти. Ради себя, ради Альфонса. И всё же, Эдвард продолжает стоять в его кабинете, будто решая для себя что-то. Или просто в ожидании ответа извне. — Нет, — наконец отвечает Эд. Рой остаётся в той же позе. Он усмехнулся, откладывая отчёт. — Вы и дальше своего носа не видите, полковник, — Эдвард складывает руки на груди, хмуро смотря на Роя. — Ты хочешь, чтобы я за тебя переживал? — Да ничего мне от вас не нужно, — фыркает Эдвард, резко разворачиваясь к двери. Но вдруг он слышит, как и стул полковника скрипнул, а потом слышит шаги в свою сторону. — Что с тобой, Стальной? Решил вернуться в детство? Не поздновато ли? Рой подходит к Эду, смотря на него сверху вниз, что уже явно раздражает молодого алхимика. — Или ты решил, что вся армия кинется тебя опекать, раз ты ребенок? — Нет! Эдвард делает шаг в сторону, Рой за ним. Эдвард отходит к двери, Рой преграждает ему путь отступления. Так и продолжалась бы эта игра, если бы Эд не споткнулся об неровно лежащий ковёр. Но Рой поймал его, не давая упасть. Сильная рука схватила Эдварда за здоровую руку, вернув ему равновесие. Эдвард бы очень хотел, чтобы в любой ситуации он мог положится на эту руку, которая вытянет его даже из самой сложной ситуации. Но он слишком привык полагаться только на себя, а Рой даже не пытался заслужить его доверие. Они связаны лишь должностными обязанностями. К тому же, Рой знает их секрет, и в любой момент может выдать его, если ему будет это удобно. Но тогда почему он всё ещё тут, если полковник такая сволочь? Рой смотрит на него. Он отпускает руку Эда, который нервно поправляет красную куртку. Он смотрит куда-то в сторону, а взгляд становится таким нагруженным. Полковнику становится интересно — что там в голове у мальчишки. И только он наклоняется, ехидно улыбаясь, чтобы сказать что-то стëбное, как Эд делает несмелый шаг в сторону Роя. Его рука в белой перчатке касается рукава Мустанга, слегка оттягивая ткань на себя. Будто пытаясь поделиться с ним своей болью. Своим страхом. После случившегося Эдвард понял, как близко подобрался он к смерти. — Если бы не майор Хьюз, я бы там умер. Почему же именно Рой? Потому что он так же холоден, как и его отец? В этом плане проще было бы сблизиться с Хьюзом, но Эд всё ещё тут. Его жизнь и впрямь полна сложностей. Он наступает на те же грабли, пытаясь привлечь внимание полковника к себе, пытаясь доверять ему не как начальнику, а как человеку. Рой вздыхает. Он проводит рукой по волосам Эда, с грустью ероша их. Эдвард недовольно ойкает, прикрывая голову ладонями. И пока он поправляет волосы, Рой становится перед ним на колено, чтобы быть на одном уровне. Эдвард удивлённо уставился на него. Он хотел было отскочить, но Мустанг берёт его за плечи, слегка встряхивая. Записался на свою голову в няньки, теперь расхлебывай, называется. Его никто не предупреждал, что возиться с детьми такой тяжкий груз. — Не неси чушь, Стальной! — наконец говорит он, взывая мальчика к логике. — Никто в армии не позволит твоей смерти случиться. Эдвард даже рот от удивления открыл, смотря на Роя, которого прежде так близко ещё не видел. От непривычки он хочет отойти назад, но Рой притягивает его к себе. Его руки скользнули под красную куртку, крепко обнимая парня за тонкую талию. У Эдварда от такого неожиданного поворота событий даже дыхание сперло, его как куклу сжали в теплых объятиях. По загривку побежали мурашки от чужого дыхания, Эдвард несмело обнял полковника за шею, утыкаясь лицом ему в плечо. Он вздохнул, постепенно расслабляясь в руках Роя. Да, пожалуй, этого он и хотел, когда пришёл сюда. Хотел поддержки, хотел, чтобы хоть кто-то погладил его, обнял. Хотел никуда не спешить. Он устал гоняться за философским камнем, хотелось взять перерыв, чтобы перевести дух, хоть раз оказаться в безопасности. Мустанг аккуратно отстранился от него, держа руки на поясе парня, заглядывая в глаза и проверяя, как он там. Эд смотрит на погоны Роя, чувствуя себя слишком смущенным, чтобы отвечать на взгляд Роя. Хочется и дальше ощущать это чувство безопасности и покоя, но между ними не было договоренности, что Рой будет обнимать его до конца жизни. Она им и не нужна, ведь это единоразовая акция невиданной щедрости от полковника, которая больше не повторится. Эдвард уверен, что как только он отпустит Роя, тот сразу забудет об этой минутной слабости. — Мне пора идти, — говорит Эд, делая шаг от полковника, неловко сбрасывая его руки со своей талии. Он уйдёт сам. Рой кивает, поднимаясь с колена. Они снова на разном уровне. Он уходит, садясь обратно за стол. Всё возвращается в прежнее русло, словно и не было этих объятий две минуты назад. Словно показалось, что тёплые руки грели спину Эда. Эдвард смотрит на полковника нечитаемым взглядом, будто стараясь запомнить, как выглядит спокойствие на его лице. Без бесячей ухмылки, без недовольства. Он отворачивается, тихо уходя из кабинета, чтобы больше никогда не вспоминать об этой ситуации.