мы будем в порядке

О поездке она сказала Жану только, когда уже отказаться было нельзя. Встречаться с родителями Ники Кевину совсем не хотелось, однако он прекрасно понимал, что его мнение в этом вопросе никого не волнует. Кевин не выносил одиночества – отчасти потому, что вырос бок о бок с Рико и толпой Воронов, отчасти из-за смертельного страха оказаться беззащитным перед врагом. К счастью для всей компании, он перестал язвить насчет поездки, сообразив, что из нее можно извлечь выгоду. Сначала они заехали в магазин для экси. При входе заметив Кевина, продавец-консультант был до неприличия удивлён. Через пару минут пришёл и администратор, то ли увидев его по камерам, то ли его предупредили о пришедшем. Поняв что Дэя сцапали на долго компания пошла дальше. В Лисах у Саманты с Жаном были лёгкие клюшки. В гнезде они играли клюшками, раза в два тяжелее и это влияло на их игру. Они приехали за новыми, правда спохватились они за ними – поздновато. — Мне все равно, — пожал плечами Жан. — Никакого командного духа, — фыркнул Эндрю. — Увы и ах! О, смотри. Повторять дважды не пришлось. Все стены третьего этажа были увешаны рядами клюшек. На первой стене висели вратарские клюшки. Эндрю смотрел вперед, но, проходя мимо, вскользь проводил по ним пальцами, хотя ни за что не признался бы в своем интересе, укажи на это Сэм. Клюшки были ранжированы по порядку от самых тяжелых к самым легким, и тяжелые шли сразу за вратарскими. На выбор предлагалось пятнадцать моделей. Большинство – простые, без изысков, хотя рядом на табличках были указаны доступные цвета и варианты дизайна. Различались они производителем, весом, длиной и, наконец, глубиной сетки. Каждую клюшку можно было отрегулировать под рост игрока. Из-за роста, что она унаследовала от матери, Сэм высматривала короткие клюшки. Жан ушёл дальше к клюшками для защитников. Перебрав все короткие клюшки так и не определилась, какую взять. — Как-то не так лежат в руке. — пожаловалась она Эндрю. — Бедняжка. Тебя пожалеть? — безо всякого сочувствия, отозвался тот. — И у кого это ещё нет командного духа? — пробурчала себе под нос Сэм. — Никогда не утверждал, что у меня оно есть. — со смехом пожал плечами Миньярд. — Это вы экси-наркоманы, землю носом роете ради игр. Вот теперь пожинай плоды. Сэм закатила глаза на новое звание и продолжила выбирать. — Дэй рассказал почему остался, какое дал тебе обещание. Так чем же ты отличаешься от меня, если тоже ввязался во всё это ради экси? — спустя некоторое время поинтересовалась Сэм. — Смотри, в чем тут штука, Сэм. — Эндрю наклонился к ней, словно собираясь поделиться секретом. — Он вас просит, и вы такие: да, да, да. Он просит меня, а я ему: нет, нет и нет. Просто жду, когда он сдастся. Рано или поздно он махнет рукой. — Ты этого действительно хочешь? Кевин ждет не дождется, когда отменят твои таблетки. — Он не обо мне печется, у него свои цели. Преследует собственную выгоду. Во всяком случае, она ему мерещится. — Что плохого, если он окажется прав? Что случится, если ты проснешься и поймёшь, как прекрасно играть в экси? Будешь врать Кевину, лишь бы стоять на своем, или в конце концов признаешь его правоту? — Эндрю на это лишь засмеялся. — Вот уж не думал, что ты у нас мечтательная. Иногда ты такая странная. — Я видела, как ты играл против «Воронов». Это не было похоже на игру человека, которому всё равно. — О, Саманта. — Это не ответ. — А вопроса и не было. Было необоснованное обвинение. — Тогда вот вопрос: как при твоей бешеной тяге к саморазрушению ты до сих пор жив? Эндрю недоуменно склонил голову набок. То ли притворялся, желая позлить Саманту, то ли действительно не понимал вопроса. В любом случае, выводы напрашивались печальные. Почему никто не замечает столь очевидной вещи? Или замечают, но всем плевать? Каждый раз, когда Лисы обсуждали грядущее окончание терапии Эндрю или когда его фамилия всплывала в обзорах матчей, упор делался на опасность, которую он представляет для окружающих. Люди радовались, что решение суда уберегло их от Эндрю. Никто не думал о том, как уберечь Эндрю от самого себя. — Хиггинс прилетел с другого конца страны, чтобы выяснить что-то, связанное с твоим прошлым, но ты отказываешься ему помочь. Ты вышел из колонии и убил мать Аарона ради его защиты, но вместо того чтобы наладить с братом отношения, обращаешься с ним как с чужим. Ты не хочешь, чтобы Ники страдал из-за родителей, но при этом и в свою семью не пускаешь. Кевин пообещал сделать из тебя игрока экстра-класса, а тебе и пальцем пошевелить лень. Так в чем дело? Боишься неожиданного счастья или вправду получаешь удовольствие, чувствуя себя горемыкой? — Посмотри на меня Веснински, — он указал пальцем на своё лицо. — Я похож на горемыку? — Ты постоянно упорот, – сказала Сэм, — И если не под таблетками, то бухаешь и закидываешься порошком. Кому ты будешь делать больно после отмены лекарств? — Вспомнил, почему ты мне не нравишься. — Эндрю снова засмеялся. — Странно, что ты вообще забыл. — Я не забывал. Просто отвлекся. Я сразу сказал ей, что оставлять тебя – ошибка, но она не поверила. Ну и что мы имеем? В кои-то веки мне неохота даже напоминать, что я предупреждал. Ты мне все веселье обломала. — Рене? — Би. Она ужасно хотела с тобой встретиться, но делиться со мной впечатлениями не желает. В смысле, не может. Врачебная этика, все дела. Но я знаю, что ты ей понравилась. У Би слабость к безнадежным случаям. — Я не безнадежный случай. Бесполезное отрицание вырвалось само собой. Прикрыв ладонью рот Сэм, Эндрю усмехнулся: — Врёшь. Но это и делает тебя такой интересной. И опасной, кстати. Мне стоит об этом помнить. Возможно, я вовсе не такой умник, каким себя считал. Даже не знаю, радоваться или огорчаться. На языке у Сэм вертелся ответ, точный и колкий, и все же она сдержалась – мало ли, вдруг Эндрю еще не закончил изгаляться. Ответ был на поверхности. Возможно, Эндрю тоже это уловил, потому что даже в мутном химическом дурмане счел за лучшее не развивать тему. Его насмешливая улыбка дала понять, что оба едва не перешли опасную грань. Он отстранился, оставив на губах Сэм лишь воспоминание о тепле своей ладони, и зашагал прочь. — Пойду поищу Кевина, где он там потерялся. — напоследок сказал он. Через пару минут объявились и Кевин с Жаном. Всунув в её руки клюшку они потащили её на второй этаж, там можно опробовать их.

***

Хэммики жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Снаружи все выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зеленой травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке – новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни – темной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Она припарковалась около машины Эндрю. Остальные уже вышли из своих авто и стояли, смотря на дом. — Пожалуй, зря мы приехали, — сказал Ники — Ну надо же, дошло, — фыркнул Эндрю. — Поздняк метаться. Свои новые клюшки Сэм с Жаном оставили на заднем сиденье её машины. Эндрю подошёл и открыв заднюю дверь, взял оттуда первую попавшуюся клюшку – клюшку Сэм, покрутил в руках, примерился с замахом, оценивая вес, потом закинул на плечо и двинулся к автомобилям стоявших во дворе. — Эндрю, что ты задумал? — как ошпаренный подлетел к кузену Ники. — Для святоши у него слишком шикарное авто, — заметил Эндрю. — Надо это исправить. Ники выхватил у него из рук клюшку. Эндрю мог бы ее и не отдавать, но, очевидно, ужас на лице Ники доставил ему куда больше удовольствия. Довольный произведенным эффектом, он расхохотался и театральным жестом пропустил его вперед. Ники вернул клюшку Сэм. Трое из дворца, одинаковых с лица воронят пересекли двор и встали неподалеку от крыльца. Проходя мимо машин Сэм подметила: — И правда, откуда у них такая тачка? Аарон и Эндрю остановились на мощеной дороге. Впервые они стоят плечом к плечу друг к другу. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Дверь открыла Мария Хэммик. Она оказалась выше, чем представляла Сэм, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Когда Сэм отметила сильное различие во внешности близнецов и Ники, тот в шутку обвинил в этом мать. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а еще – ее глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто. — Мог бы и не звонить, — вместо приветствия сказала Мария. — Это больше не мой дом, — напомнил Ники. Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в теплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Сэм с Жаном и Кевином. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в ее взгляде и не мелькнуло. — Вы, должно быть, Кевин, Жан и Саманта? А меня зовут Мария. Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнес: — Приятно познакомиться. Жан кивнул головой, в знак приветствия. Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. — Аарон, давно не виделись. — Аарон – это я, — сообщил Аарон. Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно. — Да, разумеется, — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. — Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, — с легким оттенком раздражения напомнил Ники. Эндрю немедленно расставил все по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток. — Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? — Эндрю, — сквозь зубы простонал Ники. Щеки Марии вспыхнули. — Верхнюю одежду можете оставить здесь. — за узкой дверцей справа от нее оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков. Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней. — Сюда, пожалуйста. — Неужели ты даже не скажешь племянникам… — начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошел на кухню и увидел отца. Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, темную с проседью бородку. Даже на расстоянии Сэм заметила, как напряжены его плечи. Воссоединение с родственниками радовало его не больше, чем Ники. Сэм хотелось верить, что волнение мистера Хэммика связано с его намерениями отбросить старые предрассудки. Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил все свое внимание на гостях. Сэм определённо заметила, что Эндрю он рассматривал дольше чем родного сына. Считал ли он племянника лишь косвенно причастным к смерти сестры или в глубине души винил целиком и полностью, оставалось лишь предполагать. Сэм разглядывала обстановку в доме. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, а кухня в целом смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проем защищала сетка, но сквозь нее прекрасно видно террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый. — Ники, — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость: — Привет, дядя Лютер. Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на оставшуюся троицу. — Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. — Спасибо за приглашение, — откликнулся Кевин. — Это можно оставить здесь, — сказал Лютер, глядя на клюшку в руке Саманты. Дождавшись, пока та прислонила ее к стене, он жестом указал на заднюю дверь. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту. Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме. Вокруг стола стояло девять стульев. Судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. Ники сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Эндрю они усадили между Сэм и Кевином, Жана рядом с Ники. Сэм сидела ближе к Лютеру. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Лютер начал читать молитву. Сэм покосилась на Жана. Он взглянув на неё, тоже опустил голову. Она перевела взгляд на Эндрю. Он даже не сделал вид, что молится, в то время как Кевин с другой стороны от него повторял слова молитвы. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера. Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы. — Ждёте еще кого-то? — посмотрев на лишний комплект посуды, поинтересовалась Сэм. — Запасная посуда. — ответила ей Мария. — А разложена так, будто кто-то ещё не сел за стол. — еле слышно буркнула Сэм, под столом её кто-то пнул. Она посмотрела на Жана. Он покачал головой. — Саманта, — привлёк внимание Лютер. — Ты верующая? — Нет. — ответила Сэм. Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Сэм смотрела на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: — Почему? — А в чём смысл, этой веры? — Поставить себя на путь истинный. Отмолить свои грехи, чтобы после смерти быть в лучшем месте. Тебе бы стоило сходить в церковь. — Замолить свои грехи? — усмехнулась Сэм. — У меня их слишком много. Все не закрыть какими-то молитвами. — Пап, может, не стоит начинать всё так? — вмешался Ники, прежде чем этот спор разгорелся. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учёбе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. — Поздравляю, — механически проговорил Лютер. — Ага, от всего сердца, — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Повисла неловкая тишина. Ники прервал ее, вяло поинтересовавшись: — Когда перекрасили кухню? — Два года назад, — ответила Мария. — Человек, который делал ремонт, – прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? — когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нем поддержки, потом сказала: — Так какая у тебя специализация, Николас? Всё же, отчуждение между Ники и родителями не было преувеличенным. Он на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно Мария задала вопрос, потому что действительно хотела получше узнать своего сына, или просто поддерживала беседу. — Маркетинг, — сказал Ники. — Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. — Ты собираешься вернуться в Германию? — Мария бросила на мужа встревоженный взгляд. Подбородок Ники окаменел, и все-таки, глядя в глаза матери, он сказал: — Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его все бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь посетить нас. — Нас, — эхом отозвалась Мария. — Значит, вы все еще… — она растерянно умолкла. — Да, мы все еще вместе, — закончил за нее Ники. — Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймете? — Когда уже ты поймешь, что это дурно? — подал голос Лютер. — Гомосексуализм – это… — Лютер, — вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской. — Я его люблю, — решительно повторил Ники. — Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даете ему ни единого шанса? — Мы не можем потворствовать греху, — сказала Мария. — Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры? — Суть в том, чтобы следовать заповедям божьим. — отрезал Лютер. — Бог прописал любить людей. Он не уточнял чтобы они были разных полов. Ему не было разницы; мужчина любит мужчину или женщину. — бросила Сэм. — Ты не верующая. Не лезь. — Даже не верующая я, знает об этом. — Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим. — повторил Лютер. — Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, — жалобно проговорил Ники. — Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. — Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнес он. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. — он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжелым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. — Просвети-ка нас. — Эндрю подался вперед, словно ему не терпелось услышать ответ. — Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей? Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника. — Первый шаг – исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. — О нет, — протянул Эндрю. — Я тут лишь потому, что Саманта всё приставала ко мне и приставала, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть. Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: — Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый. После слов Лютера это предложение примирения выглядело жалко, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Сэм людях. Всё же лучше, чем давящая тишина. Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушел в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Сэм напряженно прислушивалась, опасаясь стычки, даже порываясь пойти к ним, но понимала, что её появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого и, если он намерен принести извинения, то Эндрю стоило бы их выслушать, желал он того или нет. Видимо, все-таки не желал, догадалась Сэм, потому что Эндрю постепенно повышал голос. До Саманты долетали обрывки слов, однако Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Сэм едва не шикнула на нее, но в этот момент сообразила, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Как бы ни стремилась она узнать, о чем говорит Эндрю, еще сильнее ей хотелось, чтобы Ники помирился с матерью, поэтому она не вмешивалась и молча сверлила глазами заднюю дверь. Если Лютер закричит от боли, они в любом случае это услышат. Сэм ждала возвращения Эндрю, мысленно отсчитывая секунды, а затем и минуты. Скоро подействует очередная таблетка, и гнев Эндрю сменится апатией. Сэм дождется этого, а тем временем подумает, на какие вопросы Эндрю захочет получить ответы в обмен на подробности разговора с Лютером. Мария пошла на кухню проверить пирог и вернулась с довольным лицом. — Еще пять минут, и будет готово, — сообщила она. Эндрю все не было. Сэм предположила, что Эндрю просто сел в машину и уехал, но отмела эту мысль, ведь под таблетками он не садился за руль. Таблетки делали его слишком нервными и мешали фокусироваться на дороге. Потом она вспомнила свою клюшку оставленную на кухне и дорогую машину Лютера. Она встала и все взгляды переместились на неё. — Я в туалет. — сказала она и скользнула к двери в дом. — Сэм, — обратился к ней Ники. — Andrew ist zufällig dort... Stellen Sie sicher, dass er dort nichts Wertvolles aufspaltet. Она кивнула и зашла внутрь. — Как грубо Николас... — услышала она упрёк Марии. Ей резало слух, что родители его называют полным именем. В кухне она осмотрела взглядом помещение и, к счастью нашла её на том же месте. На смену секундному облегчению, пришла тревога: Эндрю тут не было. Взяв клюшку она поднялась на второй этаж. Там были открыты все двери кроме одной. Где-то в отдалении слышались глухие удары о стену. Подойдя к двери, она подергала за ручку. Она оказалась заперта. Подбежав к открытой двери, она проверила из какого материала. Обычная фанера, облицованная оргалитом, – такую легко выбить. Она ударила ногой в дверь возле замка. — Ёбанный в рот.. — вырвалось у ошеломлённого Аарона, что пошёл за ней. Она перебросила ему клюшку и ещё раз со всей силы ударила. На этот раз дверь распахнулась. Она ввалилась в комнату, её глазам открылось побоище. Мужчина что-то сказал. Однако, она не разобрала что именно. Сейчас его голос казался бессмысленным рёвом. Позже она разберёт что это был вопль: «Какого хрена?». Позже она поймёт что это был, тот самый Дрейк Спир. По лицу Дрейка тянулись кровавые полосы – следы ногтей отчаянно защищавшейся жертвы. Всем своим массивным телом, мускулистым и покрытым татуировками, Дрейк навалился на Эндрю, вжимая его в матрас; одной рукой он давил ему на затылок, уткнув лицом в залитую кровью подушку, другой крепко держал за запястья, пригвожденные к изголовью кровати, так что обескровленные пальцы страшно побелели. Слишком много крови, слишком много обнаженного тела. Сэм дёрнулась в сторону Дрейка, но Аарон оказался быстрее. Он пронёсся мимо Сэм так стремительно, что чуть не сшиб её с ног. Верзила Дрейк мог бы убить обоих даже со спущенными штанами, но, запутавшись в простынях, не успел вовремя вскочить. Дожидаться его Аарон не собирался; он занес клюшку над головой и размахнулся так сильно, что сквозь натянутую сетку просвистел воздух. Головка влетела Дрейку в висок, вдавив глаз, и с влажным хрустом вонзилась в череп. Кровь Дрейка забрызгала не только Аарона и стену, но и плотно задернутые шторы на соседнем окне. Тело вместе со скомканными простынями скатилось с дальней стороны кровати и глухо шлепнулось на пол. Вслед за этим раздался металлический стук клюшки, выскользнувшей из безвольных пальцев Аарона. Сэм не смотрела на него, не смотрела на Дрейка – она не видела никого и ничего, кроме Эндрю. Эндрю лежал на матрасе лицом вниз, в одной футболке, весь в крови и сплошь в темных пятнах, которые грозили превратиться в страшные кровоподтеки. Он по-прежнему цеплялся за изголовье, словно приклеенный, и при этом смеялся. Подушка заглушала смех, однако Сэм все равно его слышала. Она подлетела к кровати, села на корточки перед Эндрю, ухватилась за край простыни и рванула на себя, выдёргивая из под трупа Дрейка. Едва она успела прикрыть окровавленной тканью тело, как в комнату ворвался Кевин. Дэй в ужасе отшатнулся и ударился о дверной косяк. Кевин пулей пронесся вниз по лестнице, лишь чудом умудрившись ничего себе не переломать. Само собой, он спешил за Ники и Лютером. — Эндрю, — позвала она. — Эндрю он прекратил. Эндрю он тебя не трогает. Эндрю, ты слышишь меня? — Что-то вдруг тихо стало, — удивлённо заметил Эндрю. Он наконец отпустил изголовье кровати и стал сжимать-разжимать пальцы. Потом уперся кулаками в матрас и попытался сесть, но замер на полпути: его снова разобрал смех. — Ой-ой-ой, какая неприятность. Всё это мне совсем, совсем не нравится. Она чувствовала как под простынёй Эндрю бьёт дрожь, однако его тело и разум словно работали на разных частотах. Эндрю, словно издеваясь над собственной болью широко и хищно улыбался. Он всё-таки сел. Простыня грозила соскользнуть с его плеч, поэтому Сэм запахнула её плотнее. Озадаченно взглянув на Сэм, Эндрю даже не сопротивлялся. Его лицо было перемазано кровью; полузапекшийся бурый подтек из рассеченного виска спускался через всю щеку до самого подбородка. — Кажется у меня сотрясение. Ну, или новая побочка от таблеток, о которой меня забыли предупредить. Короче, если я на тебя блевану, это не то чтобы нарочно. Все старания Аарона произнести имя брата увенчались лишь сдавленным, невнятным набором звуков, но Эндрю хватило и этого. Аарон забрался на кровать и протянул руку к брату. Эндрю попытался отодвинуться, но желудок в конце концов не выдержал. Он наклонился вперед – Сэм ему в этом помогла, – и его вырвало. — Эндрю… — позвал испуганный Аарон. Он с отчаянием цеплялся за брата, словно боялся, что тот исчезнет, если его отпустить. — Эндрю, я не… Он… Несколько раз сплюнув, Эндрю попытался отдышаться. — Тише, тише. Смотри на меня, — сказал он, хотя снова принять вертикальное положение и взглянуть на Аарона ему удалось не сразу. Он дотронулся до окровавленной футболки брата. — Тут все залито. Что он с тобой сделал? — Это не моя кровь, — пояснил Аарон. – Не моя. Эндрю, он… Эндрю коснулся виска Аарона, как будто рассчитывал обнаружить там точно такую же рану, как у себя. — Он тебя тронул? — Он… Эндрю больно дернул его за волосы. — Отвечай. Он тебя тронул? — Нет, – ответил Аарон. — Я его убью, — пообещал Эндрю. — Он уже мертв, — вмешалась Сэм. — Теперь понятно, почему стало тихо, — заметил Эндрю, — Но я имел в виду не это. О, нам даже не надо никуда идти. Эндрю говорил о Лютере. На лестнице послышался топот – Кевин поднимался явно не один. В дверном проёме появились Кевин, Ники и Жан. Окинув взглядом залитую кровью комнату, Ники метнулся к кровати, в ужасе воскликнув: — Господи боже! — Не надо. — Сэм предостерегающе выставила ладони. Услышав её или просто сообразив, что на кровати места уже нет, Ники подошел ближе и протянул к Эндрю руки. Эндрю хотел отдернуть голову, но из-за тошноты и слабости не успел, и Ники обхватил его лицо ладонями. — Эндрю, что произошло? — взволнованно спросил он. — Как ты? Господи, сколько кровищи! Ты… — Ники, — произнес Эндрю, – мне надо поговорить с твоим отцом. У тебя две секунды, чтобы убраться с дороги. Лютер объявился как раз вовремя. Ники перевел взгляд с лица Эндрю на испачканные простыни, потом – на окровавленное тело на полу. Увидев, что стало с Дрейком, Ники болезненно поморщился и издал какой-то нечеловеческий звук. — Раз, — начал считать Эндрю. — Ники отойди. — посоветовала Сэм. Ники убрал руки и тяжело осел на колени перед кроватью. Теперь Эндрю без помех видел Лютера и, хотя знал, что тот уже здесь, притворился удивленным. В следующий миг на его лице расцвел почти восторг. Сэм бы поверила ему, если бы он всё также крепко не сжимал волосы брата. — А, Лютер, — бодро произнес он, — Хорошо, что сам пришел. Избавил меня от необходимости спускаться. Слушай, может, по такому случаю расскажешь, как тут оказался Дрейк? Прямо не терпится услышать объяснение. Надеюсь, причина веская. — Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер. — Нет, нет, — перебил Эндрю, — Даже не спрашивай. Тебе лучше знать. Тебе лучше знать, — со злостью повторил он и хотел податься вперед, но качнулся и не упал лишь благодаря Сэм, которая удержала его за плечо. — По всему выходит, я был прав насчет него. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори еще разок, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны. Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение. Сам же Эндрю словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся. — Кстати о недоразумениях, — продолжал он. — Скажи ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приемных детей, но, если не ошибаюсь, после моего освобождения из колонии она взяла еще шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силен, но даже мне кажется, что шесть – это сильно больше, чем ноль. Как по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него? — Эндрю снова сильно дернул Аарона за волосы, невольно притянув ближе к себе, потом разжал пальцы. — Как только я оклемаюсь, Лютер, я порву тебя на куски. Считай это единственным предупреждением. Аарон побелел от ужаса. — Значит, это случалось и раньше… — он произнес это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом, и в конце концов Аарон опять перевел глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и все равно привел его. — Это правда? — прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца. Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав еще несколько секунд, Аарон процедил: — Пошел вон отсюда. — и, видя, что Лютер мешкает, рявкнул: — Вон, я сказал! Под смех Эндрю Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и все же он как мог попытался приладить ее на место. — Il a appelé les flics? — безучастно спросила Сэм. — Pas encore. — ответил ей Жан. Она встала и пошла на выход из комнаты, вслед за отцом Ники. Проходя мимо Жана, она остановилась. — Jean, ne regarde pas ça. Calmez-les tous, s'il vous plaît. — сказала она и вышла. Братья разберутся сами. Спустившись с лестницы она увидела Лютера. Он в панике набирал по телефону цифры. Она подошла к нему и выдернула телефон из его рук. — Куда собираетесь звонить? — поинтересовалась Сэм, сбрасывая трубку. — Полиции. Вы убили человека. Вы.. — в панике тараторил тот. — Его и за человека то сложно считать. А если вы позвоните копам, то вам это обернётся боком. — она взяла его под руку и повела к Марии. — Что вы.. — начала было мать Ники, но была грубо перебита Самантой. — Миссис Хэммик. Ваш муж соучастник в преступлении. Мария ахнула и посмотрела на мужа. — Мария я.. — начал было оправдываться Лютер. — Нет. Вам слова не давалось. — холодно припечатала Сэм. — Вы соучастники преступления. Вы привели в свой дом насильника. Заманили сюда жертву и натравили преступника на невинного человека. Вы же понимаете что это грех? Вы соучастники преступления; прикрываясь благими намерениями, вы нанесли физический вред Эндрю. И психологический вред остальным тоже. Такое не отмолить в церкви. — Но, мы же не знали.. — прошептала Мария. Саманта указала пальцем на Лютера. — Ваш муж был в курсе. Но он предпочёл не поверить. Обвинил в клевете, посчитал это чёртовым недоразумением, обвинил в непонимании братской любви и далее по списку. — загибала пальцы Сэм. Показала три пальца вверх. — Вас рассмотрят по делам клеветы, прикрытия насильника-преступника, заманивание жертв. Вы же не хотите этого? Бог вам точно этого не простит. — Мы ничего из этого не совершали. У нас труп на втором этаже лежит. Надо позвонить в органы. — отозвался Лютер. — От трупа мы избавимся сами. А вы не будете никуда звонить. А то мало ли, может вы следующими будете? Много что в жизни бывает. — улыбнулась Сэм, хищной улыбкой отца. — Ты нам угрожаешь? — с примесью страха, паники и злобы воскликнул Лютер. — Нет, как я смею? — театрально ахнула Сэм. — Всего лишь предупреждаю. — Мы не будем никуда звонить. Только вынесите всё из нашего дома. — попросила Мария. — Окей, но ещё кое-что. Вам нужно извиниться перед Ники и перестать быть такими кретинами. Извинения не только за этот случай. Он вас за это, скорее всего никогда не простит. А за то, что испортили ему жизнь. — Как мы ему испортили жизнь? — слишком много возмущений от Лютера. Лучше бы он рядом с Дрейком лежал. — А вы сами не понимаете? Очень жаль. Ну вы пока подумайте, тут, не беря в руки телефон. Вам же хуже будет. Оставив их, Сэм ушла. На всякий случай выдернув провод от домашнего телефона. Она достала свой мобильник и написала Стефану, чтобы он прислал чистку, желательно вместе с собой. Вернувшись в комнату она обнаружила всех. — Вы чего все тут? — спросила она стоя в пороге. — Да вот, тебя ждём. Где была? — выглядя более менее спокойным, интересуется Эндрю. — На первом этаже. — ответила Сэм, как её телефон зазвонил. — Так быстро? — приняв звонок, спросила Сэм. — Я был неподалёку. — ответил Уолд. — Там открыто. — Понял. — ответил Стефан и сбросил трубку. По лестнице послышался топот ног. Все кто был в комнате озадачено смотрели на неё. Стефан зашёл в комнату и оценивающе посмотрел. — Ну, могло быть и хуже. — констатировал он. — Чем это человек провинился, что аж при свидетелях помер? — поднял бровь Стеф, запуская внутрь двух людей. — Он не был человеком. И убила его не я. — закатила глаза Сэм. Она повернулась к остальным. — Чего вы тут сидите до сих пор? Шмотки свои собираем и уходим. — Кто они? — спросил Ники. — Люди, которые сейчас избавятся от мусора. — Мы разве не должны дождаться копов и скорую? — поинтересовался Аарон. — А вот тут ты немного не попал. Мы не ждём ни тех, ни других. Ты же врач, ты ему и поможешь. — на неё посмотрели, как на законченную идиотку. — Ладно, парни, вот Стефан Уолд – он врач можно сказать, он поможет если что. Но нужно позвонить Ваймаку. — Лютер и Мария не вызовут копов? Нам потом это не аукнется? Эндрю сидел молча на кровати. Он будто находился далеко отсюда. Аарон рядом с ним выглядел бледно и взволновано. Да и остальные сильно не отличались. — Никто никого не вызовет. Собирайтесь уже, берите Эндрю и поехали. Все начали выходить их комнаты, кроме Аарона и Эндрю. Ники дал Эндрю одежду и все остальные вышли. Когда все вышли на парковку Сэм обратилась к Стефану. — Мне нужно, чтобы Ичиро организовал все документы по судебным разбирательствам и все справки, которые нужны для снятия Эндрю с таблеток. — Ты же в курсе, что это не так просто сделать? — уточнил Уолд. — Да, но я смогу всё утроить. — подтвердила Сэм. — Зачем тебе так мучится? Его снимут с таблеток в мае. — Ты просто не слышал его смеха. А я не забуду его уже никогда. Ему больше не нужна эта дрянь. У Сэм до сих пор мурашки от этого смеха. Жан уехал с остальными. Сэм дождалась конца зачистки ещё раз поговорила с Хэммиками и поехала в дом Ники и близнецов. Стефан направился по своим делам. А ей нужно решить пару вопросиков тут.